Чтение онлайн

У Алана Одли из-под берета спадали угольно-черные завитки волос. Внушительный нос и брови, массивная челюсть. Как и на Неде Кэтоне, на нем был тяжелый вышитый плащ-уссе, [6] что выдавало не столько практичного путешественника, сколько модника. У Кэтона лицо было открытое и бесхитростное, увенчанное копной почти белых волос. Когда все трое спешились, Джеффри смог добавить к своим наблюдениям, что Алан Одли высок и несколько неуклюж, тогда как Нед Кэтон — небольшого роста и ловок.

Во время первой утренней остановки Алан Одли обратился к нему: «Что, неприятности с женой, господин Чосер?»

Похоже, жена говорила с ними не только о погоде, подумал Чосер. Интересно, о чем еще? Он, конечно, мог бы ответить на дерзость, но предпочел спрятать свои чувства за легкой улыбкой и промолчать. Одли воспринимал предстоящее, по видимости, как нечто среднее между развлекательной поездкой и приключением. Путешествие в Аквитанию [7] в эту славную пору года в самом деле представлялось праздником. Молодые спутники, непринужденно беседуя, расспрашивали Чосера о времени, проведенном им во Франции. И хотя с тех пор минуло всего-то лет двенадцать, было очевидно, что в их глазах те военные кампании принадлежали чуть ли не древней истории.

Заночевали они на постоялом дворе в мрачном местечке неподалеку от Чатема. [8] А с утра лета словно и не бывало. С реки дул ледяной ветер, нагоняя серые тучи, стало темно, будто вечером. За постой взяли недорого.

Они мало общались между собой, и все-таки Чосер узнал кое-что еще о своих компаньонах. Алан Одли оказался сыном дальнего родича покойной жены Джона Гонта, Бланки, [9] а Нед Кэтон, по всей видимости, был плодом беззаконной страсти, а оба его родителя уже умерли (тут Чосер припомнил придворные сплетни об Анне Кэтон, белокурой красавице). Поверхностные наблюдения не выявили ничего необычного в его спутниках.

Так продолжалось до следующей ночной стоянки, где спутники Джеффри угодили в историю из тех, какие нередко случаются с юнцами их лет.

Дороги были неплохие, и они уже ко второму вечеру добрались до Кентербери. [10] Чосер решил остановиться в гостинице на краю города, а не в одном из куда более приличных на вид заведений неподалеку от кафедрального собора, так как не хотел оказаться в скоплении паломников, чтобы не давать повода своим излишне болтливым компаньонам распускать языки среди доброй шатии-братии, как уже было однажды. В общем, Джеффри остановил свой выбор на гостинице «Феникс». Она представляла собой обветшалое строение, словно провисшее между соседними зданиями, и напоминала ослабевшего пьяницу, которого с обеих сторон подпирали более выносливые собутыльники. Алан Одли и Нед Кэтон сморщили носы, увидев, в каких условиях им придется ночевать. Свернув с улицы, Чосер осмотрелся. Его преследовало гнетущее ощущение без всяких видимых причин. На улице попадались то пара пеших, то верховых. Никто, казалось, не обращает на них никакого внимания.

Владельцем гостиницы назвался Сэмпсон, лысый, с мягкими вкрадчивыми манерами. У него был огромный живот — или, следовало бы сказать, он сам казался частью своего живота — который, казалось, влек хозяина вперед подобно надутым корабельным парусам. Они обговорили условия (одна комната, но само собой разумеется, с двумя кроватями), обменялись вежливыми улыбками и завершили дело, к общему удовлетворению. Джеффри уже надеялся, что Сэмпсон наконец оставит их в покое, но тот все медлил, ходил вокруг да около и все-таки не удержался:

— Могу ли я спросить, с какой целью вы к нам пожаловали? Хотите поклониться гробнице святого Фомы? [11]

— Именно так.

— Тогда лучше вам встать пораньше, чтобы попасть к святому Фоме.

— Мы с друзьями собираемся отправиться рано утром.

— Пока там не собралась толпа, да. И вы, конечно, захотите сделать пожертвование у гробницы, сэр? Может быть, вы направляетесь куда-то еще, куда-нибудь в дальние страны? Тогда я буду молить святого Фому благословить вас до отъезда.

Если хозяин гостиницы решил, что они собираются посетить могилу святого, то пусть так и думает. Тем не менее их седельные сумки были слишком велики и тяжелы для короткого путешествия из Лондона до Кентербери и обратно. При хорошей погоде Кентербери служил последней ночевкой на Дуврской дороге. Хозяин не мог не обратить внимания на размер сумок, когда отводил лошадей в конюшню. Всякий хозяин гостиницы любопытен, имеет наметанный глаз и не упустит подобных деталей. Однако любопытству этого толстяка не суждено было получить удовлетворение.

— Возможно, мы отправимся и дальше, — ответил Джеффри Чосер. — Но послушайте, господин Сэмпсон, будет лучше, если мы займемся своим делом, а вы своим.

— Конечно, сэр.

У лысого Сэмпсона имелась жена, еще более объемистая. Была и дочь — по размерам, надо полагать, не уступавшая отцу и матери.

— Вы видели ее, господин Чосер? — поинтересовался тем же вечером Алан Одли. — Я имею в виду дочку нашего хозяина, как его бишь… Симпсона?

— Его зовут Сэмпсон. Нет, я ее не видел, — ответил Джеффри.

— Зато я видел на заднем дворе этой норы, что слывет за гостиницу.

— Что вы там делали, мой друг? — встрял Нед Кэтон.

— Да так, зашел из любопытства.

— О-го-го!

Трое спутников сидели в общем зале напротив камина, в котором слабо дотлевали угольки. Только что отужинав, они допивали вино. Казалось, других постояльцев в гостинице нет. Вино и еду, тушеную баранину, им подала жена Сэмпсона. Сорт вина определить было сложно — красное, но предположительно из Бордо. Жена хозяина показалась заботливой женщиной, перенявшей от мужа несколько заискивающую манеру. Ставя на стол котелок и миски, она склонилась до самых плеч сидящих мужчин.

— Она мне подала глазами недвусмысленный знак.

— Вот эта? — отозвался Нед и показал пальцем на удаляющуюся домовладелицу.

— Не она, ее дочь.

— Они всем подмигивают, — прокомментировал Нед.

— Она в самом деле подала знак, поверь.

— Она красавица?

— С какой стороны посмотреть.

— И с какой же стороны ты на нее смотрел, Алан?

— А ты как думаешь? Груди как у свиноматки, — ответил Алан. В это время он сложил ладонь в виде чашки и плеснул туда немного вина. — Я сказал ей, что они похожи на плоды граната.

— И что она?

— Ничего, мы сладили без долгих объяснений. Она по большей части хихикала. Ее зовут Элисон.

— Плоды граната. Пора произвести тебя в поэты, Алан. А, господин Чосер?

— Пара гранатовых плодов еще не делает поэтом, — отозвался Джеффри.

— Так же как и Элисон не станет героиней наших похождений, — заключил Нед. — Имя нужно изменить. Оно чересчур простовато для романтической истории. Нельзя ли ее сделать Эмилией?

Джеффри осушил чашу и прополоскал вином рот. Он хрюкал и гримасничал в надежде отвлечь их от обсуждения девушки. Только романтических историй им не хватало.