Чтение онлайн

способы проводить свободное время, среди которых центральное место занимала охота – с

соколом или ястребом или же без них. Присущая этому занятию, но строго ограниченная

определенными правилами жестокость отвечала идеалу рыцарства. Сюжет охоты Чосер ввел

в раннюю свою поэму “Книга герцогини”, а встречающаяся там охотничья терминология

свидетельствует о его хорошем знании предмета. В наши дни занятие охотой утратило

популярность, став анахронизмом, но во времена Чосера (и значительно позднее) оно

занимало важное место в культуре и было неотделимо от понятия “хорошее общество”: одно

это указывает на протяженность того обратного пути, который нам следует преодолеть, чтобы понять Чосера и мир вокруг него. Эту сторону рыцарских добродетелей Чосер воспел

в образе рыцаря из “Кентерберийских рассказов” в “Рассказе Рыцаря”, который следует за

“Общим прологом”.

Правда, следует сказать, что рыцарская жизнь на практике не всегда оказывалась

романтичной.

Следующее упоминание фамилии Чосера содержится в документах двора, и

упоминается она в связи с его пленением на поле брани. Вместе с другими свитскими принца

Лайонела он был послан во Францию для скорейшего претворения в жизнь плана Эдуарда

короноваться в Реймсе в качестве французского короля. Отряд принца был невелик и являлся

частью более внушительного воинского подразделения, которым командовал третий из

сыновей Эдуарда, брат Лайонела Джон Гонт. Соответственно и роль отряда в войне была не

столь существенна. Чосер и его товарищи по оружию, по всей видимости, участвовали в

осаде Реймса и отдельных мелких стычках в окрестностях города. Впечатления Чосера от

осады отразились в строках “Храма Славы”, где он вспоминает грохот пущенного из

катапульты каменного ядра:

И с шумом несся камень из машины.

В конце концов отряд Чосера оказался возле Ретеля, городка, находившегося в

двадцати милях от Реймса, где Чосеру не посчастливилось и он был взят в плен в ноябре

1359 года. Автор хроники описывает, как несколько рыцарей и сквайров “были убиты ночью

на биваке, других же захватили, когда они группами мародерствовали в полях”. Весьма

вероятно, Чосер принимал участие в одной из таких вылазок воинов, отчаянно нуждавшихся

в продовольствии и припасах, под снегом и дождем рыскавших по окрестностям.

Четыре месяца спустя из плена его выкупили за шестнадцать фунтов – сумму, вполне

достойную valettus’a, или йомена, которым, надо думать, Чосер к тому времени стал. В

позднейшем творчестве своем Чосер никогда не касался этого эпизода, в отличие от

французских своих современников, нередко пускавшихся в автобиографические

воспоминания о своих военных приключениях. Однако в “Храме Славы” все же есть образ

“стремительно летящего ядра”, и там же поэт пишет о звуках горна и рога, которыми

поднимали дух воинов.

Будь прокляты те звуки горна

И рога, что позвал нас в бой,

В котором столько крови пролилось.

Собственные ли впечатления вызвали к жизни эти строки, или же это всего лишь игра

воображения – вопрос, остающийся открытым. “Рассказ Рыцаря” уснащают староанглийские

обороты и аллитерации. К лично пережитому тут примешивается почерпнутое из книг:

“Скрежещет сабли сталь о сталь кольчуги…” Чосера часто относят к “книжным поэтам”, и

сам он весьма старался представить себя таковым. Он словно бежал от непосредственных

впечатлений, укрываясь в волшебной стране искусства. Вообще поле битвы и гибельные

противостояния кажутся не самым подходящим местом для учтивого и дипломатичного

Чосера. Однако известно, что семь месяцев спустя он возвращается во Францию к принцу

Лайонелю, который вел там переговоры о мире, и, благодаря своему положению и репутации

человека ответственного, выступает его порученцем: доставляет в Англию его личную

корреспонденцию. Несмотря на молодость, Чосер являлся заметной фигурой при дворе. Ему

предстояли успешная карьера и благородное поприще.

Как проходила жизнь Чосера в течение нескольких лет после французской кампании

1359–1360 годов, остается неизвестным, события нигде не зафиксированы. В 1361 году

принца Лайонеля направляют в его ирландские владения, но свидетельств, что и молодой

паж отправляется с ним, у нас нет. Возможно, Чосер остается в Англии, но о его занятиях и

обязанностях с 1360 по 1367 год мы сведений не имеем. Так же скрыты от нас и несколько

лет жизни молодого Шекспира – счастливое совпадение выпавших из поля нашего зрения

лет, призванное напоминать биографам, что не все в человеке доступно пониманию.

Высказывалась догадка, что Чосер в это время поступает на службу к Джону Гонту; тот

факт, что Гонт становится впоследствии его главным покровителем и платит ему ежегодное

содержание, опровергнуть невозможно. Другие полагают, что по отъезде Лайонела в

Ирландию молодой паж стал служить непосредственно при дворе Эдуарда III; в официальном документе от июня 1367 года упомянут “Джеффри Чосер”, йомен на службе

двора – “noster valletus”, то есть наш слуга, но это может означать, что такого звания Чосер

удостаивается лишь в это время. Правда, с тех пор и впредь следуют постоянные

упоминания его в числе “приближенных” суверена, путешествующих всегда под охраной

короны.

Бытует и третье предположение – весьма любопытное, так как оно выводит Чосера за

пределы королевского двора. В XVI веке один из биографов и издателей Чосера Томас Шпет

утверждал, что Чосер изучал юриспруденцию в лондонском Внутреннем Темпле и что

“много лет спустя магистр Бакли обнаружил в архиве заведения запись о том, что с Джеффри