Чтение онлайн

— Кто это был?

Выражение ее лица стало жестким.

— Не в этом дело, — почти с отвращением выговорила она. — Все кончено, остальное не имеет значения. — Она издала смешок, который больше напоминал всхлип. — Случилось то, чего я до сих пор не могу понять, Гвен. И это мучает меня. Вот почему я должна хоть с кем-нибудь поделиться, иначе сойду с ума.

Она подалась ко мне, но в этот момент в дверь позвонили.

— Наверное, мое такси. — Фрэнсис грустно улыбнулась. — Продолжение следует, — добавила она, набросила роскошное пальто, взяла сумочку и взбежала по лестнице. Я услышала, как хлопнула входная дверь.

Мне казалось, будто в мое сердце воткнули нож, каждый вдох причинял мучительную боль. В голове множились мысли.

Но я пришла сюда, чтобы работать, поэтому работала: сначала проверила буклет сама, а когда явилась Бет, отдала на перепроверку ей. Пока она листала страницы, я продолжала сортировать накладные и счета, отвечала на звонки, даже прибрала в комнате. И все это время у меня в кармане лежал телефон с единственным пропущенным звонком. Чем усерднее я старалась не думать о нем, тем настойчивее он занимал мои мысли, поэтому даже в разгар дня все они вертелись вокруг этого звонка. И тайны Фрэнсис — той самой, которая разъедала ее изнутри.

Позвонить по определившемуся номеру я не могла: что я скажу, когда мне ответят? Но если не звонить, какой вообще смысл в этой затее?

После обеда я продолжала шуршать бумагами. Телефон я вынула из кармана и положила на стол. Потом снова убрала его. Сварила кофе. Скормила ненужные письма машинке для измельчения бумаги и полила цветы на подоконнике. Но когда рабочий день Бет закончился и она ушла, я не смогла удержаться. Снова вынув телефон, я открыла окно пропущенного вызова и нажала кнопку. Раздался сигнал, я закрыла глаза, стараясь дышать ровно, несмотря на путаницу в голове и гулкий стук сердца.

— Алло! — послышался в трубке мужской голос. И это же «алло!» прозвучало за дверью.

— Кто?.. — в растерянности начала я, и вдруг до меня дошло, в чем дело. Я поспешно нажала кнопку, завершив разговор, и бросила телефон на стол.

— Алло! — повторился уже начинающий раздражаться голос за дверью. — Вы слышите? Алло! Алло!

Я так дрожала, что едва могла сидеть. Дверь распахнулась.

— Привет, Гвен. — Дэвид вошел, пряча мобильник в карман.

Я сделала вид, будто настолько поглощена работой, что не расслышала его. Уставившись на какие-то цифры, я подчеркнула несколько. Так, значит, это Дэвид, только и могла думать я.

— Гвен!

Я почти не дышала, но понимала, что должна сказать хоть что-нибудь, чтобы выглядеть нормальным человеком.

— А, Дэвид! — откликнулась я. — Как дела?

Пропустив мою реплику мимо ушей, он принялся беспокойно вышагивать по офису. Тем временем я пыталась сделать выводы из того, что сейчас узнала. Дэвид был одним из любовников Милены. Нежные, многословные письма писал он — несмотря на свою обычную ироничность. Как он мог? С подругой и коллегой Фрэнсис! Прямо под носом у жены! Как она могла?

— Фрэнсис скоро будет?

Свое состояние я могла бы сравнить с попытками мертвецки пьяного человека изображать трезвого.

— Не знаю. — На всякий случай я отчетливо выговаривала каждое слово. — У нее встреча с представителями типографии.

— Ничего, — откликнулся Дэвид, — я ей позвоню.

Больше я не могла находиться рядом с ним ни секунды. Поднявшись, я потянулась за своей курткой.

Дэвид окинул меня оценивающим взглядом, смысл которого по-прежнему оставался для меня неясным.

— Вы, случайно, не из-за меня убегаете?

— У меня назначена встреча, — объяснила я.

— В вашей школе?

— Нет. — Я запретила себе вдаваться в подробности, опасаясь попасться в ловушку собственной лжи. — Вы не могли бы передать Фрэнсис, что я ей позвоню?

Когда я уже открывала дверь, Дэвид окликнул меня:

— Простите, Гвен, совсем забыл: вы не хотите пообедать с нами завтра? Приедет Хьюго Ливингстоун. Он до сих пор не оправился после смерти Милены, вот мы и решили, что новое знакомство пойдет ему на пользу.

— Это было бы замечательно, — дрогнувшим голосом отозвалась я. — С удовольствием.

Всю дорогу до дома меня не покидало ощущение, будто я вляпалась в какую-то мерзость. Перевернула камень и увидела под ним целую кучу ползучих склизких тварей. Дома я долго отмывалась под душем, словно старалась смыть с себя все напоминания о Гвен, путаницу и ложь. Я стояла под струями воды, пока бойлер почти не опустел, а вода не стала чуть теплой.

Я уже подумывала позвонить Гвен и попросить ее прийти, уже взялась за трубку телефона, но вдруг увидела себя глазами Гвен: бедняжка Элли, такая одинокая и несчастная, за неимением собственной жизни лезет в чужую.

Устроившись на кухне, я первым делом позвонила в офис «Тусовщиков», зная, что Фрэнсис не будет на месте и все, что от меня потребуется — оставить на автоответчике сообщение о том, что больше я не приду, и пожелать ей удачи. Я быстро покончила с этим делом, открыла ящик стола, куда складывала всевозможные листовки и проспекты, и нашла среди них ту рекламу, которую несколько недель назад вручила мне женщина-полицейский, — список телефонов специально для жертв, для пострадавших, несчастных, одиноких и беспомощных.

Джуди Каммингс, женщина средних лет, была невысокой и коренастой. В ее темно-каштановых волосах мелькало несколько седых прядей, густые брови нависали над блестящими карими глазами, она куталась в кардиган. Ее рукопожатие было крепким и кратким. Я боялась, что консультант-психолог будет жать мне руку слишком долго, превращая простой жест в утешение, и я опрометью убегу от такого фальшивого подобия близких отношений. Но, на мою удачу, Джуди держалась почти деловито.

— Присаживайтесь, Элли, — предложила она.

В маленькой теплой комнате не было другой мебели, кроме трех низких кресел и низкого столика, на котором я заметила коробку бумажных носовых платков.

— Спасибо, — неловко и скованно ответила я и добавила: — Не знаю с чего начать.

— Так почему бы не начать с самого начала? Посмотрим, что у нас получится.

И я начала рассказ с того, как в октябрьский понедельник вечером ко мне в дверь постучали. Я не стала упоминать о своем дилетантском расследовании или о том, что я не верю в измену Грега — ни о чем, кроме своей потери.