Чтение онлайн

Такая месть еще страшнее открытой, потому что мстящий не только мстит, но еще и лукавит перед людьми и перед самим собой. Он даже не сочтет нужным бороться со своей мстительнос­тью, поскольку не видит ее.

Кстати, «протестировать» свою мститель­ность, распознать ее, по большому счету, не так уж сложно. Почувствовав скрытую радость при известии о неприятностях у ближнего своего, почувствовав скрытое удовлетворение из-за слов поругания в адрес знакомого, можешь с уверен­ностью сказать себе самому: я мстителен. А потом стоит задуматься, какую обиду не простил ты своему другу, за что именно жаждешь отмще­ния. Зачастую причиной радости может оказать­ся зависть. Но ведь зависть — это тоже своего рода результат обиды, ибо предмет уязвляет тебя своим превосходством.

Мстительность на более поверхностном уровне проявляется нередко в обычных разгово­рах. Мы не можем пропустить незамеченной и оставить безответной чью-то шутку, упрек, иро­нию. Как правило, мы чувствуем непреодоли­мую, почти неконтролируемую потребность от­ветить тем же. Точно так же происходит во время ссоры, возникает диалог, построенный по принципу «дурак — сам дурак». И как трудно бывает смолчать в ответ на резкую реплику собеседника, как трудно выйти из этого диалога, оставив последнее слово за противником. Мы ссылаемся в таких случаях на дурной характер, вспыльчивость и пр. А на самом деле именно жажда мести заставляет нас выкрикивать в лицо ближнего обидные фразы, которые никогда не были бы произнесены в другой ситуации и о которых мы впоследствии часто горько со­жалеем.

Вспомним знаменитого графа Монте-Кристо, персонаж одноименного романа А. Дюма. В восемнадцать лет Эдмон Дантес попадает в тюрь­му на пожизненный срок по ложному обвине­нию, состряпанному несколькими людьми, кото­рых он считал своими друзьями. Каждый из них извлек из его заключения выгоду: один женился на его невесте, другой получил прибыль и т.п. Благодаря счастливой случайности Эдмону уда­ется бежать и найти несметные сокровища. И вот через двадцать лет он возвращается, чтобы отомстить этим людям. Способы мести изощ­ренны и продуманны, они бьют по самым боль­ным местам и доводят бывших друзей до позора, разорения, безумия и самоубийства. Завершив месть, Эдмон, а теперь граф Монте-Кристо, ис­чезает, испытав сомнительное удовлетворение и страшное опустошение своей души. Этот роман мало кого оставлял равнодушным — великолеп­ная интрига, знание человеческой души, накал страстей, чудесные приключения. Фигура графа порождала массу подражаний у подростков, ко­торые видели в Монте-Кристо образец настоя­щего мужчины и романтического героя.

Другой подобный пример — таинственный Атос из «Трех мушкетеров», который, наверное, так или иначе покорил все читательские сердца. В молодости Атос собственноручно повесил свою молодую жену, которая оказалась беглой катор­жанкой, а затем превратился в мрачного мизант­ропа и, будем честны, запойного алкоголика.

Миледи из того же романа, та самая жена Атоса, которую он пытался убить, тоже замечательный пример подобной ненависти, как и прекрасная Диана из «Графини де Монсоро».

Таких героев в романах тьма-тьмущая. Чем же они так нравятся нам? Ведь, по сути, если разобраться, окажется, что именно ненависть, завернутая в обертку человеческого обаяния и выдаваемая за добродетель, так привлекает нас. Да-да, эти герои привлекают самой отврати­тельной, убийственной и злобной человеческой страстью, уподобляющей своих обладателей по степени злобы самим демонам, падшим ангелам. Вот так парадокс! Каким же образом ненависти удается принимать личину доблести и вызывать всеобщее восхищение?

Ненависть в человеке редко возникает на пус­том месте. Ненавидеть можно только то или того, кто причинил страдание. Во всех остальных случаях речь будет идти о других проявлениях страсти гнева. Неважно, было ли это страдание вызвано пустяком или тяжкой обидой, жизнен­ной случайностью или обдуманной несправедли­востью. Раз вспыхнув и пройдя все предыдущие стадии, ненависть возникает от памятозлобия, ко­торое, как плита, подогревает и не дает остыть кипящему чувству. Ненависть — это своеобраз­ная жажда справедливости, «око за око», жела­ние, чтобы человек, причинивший страдание, по­страдал сам в той же мере, испытав то, что испы­тывает обиженный. Именно поэтому для мстите­ля зачастую так важно напомнить своей жертве о причине его ненависти, о том, что ее вызвало.

Раз и навсегда Господь разрешил этот конф­ликт между обидчиком и жертвой, запретив не­нависть и месть словами: Мне отмщение и Аз воздам, говоря о том, что право восстанавли­вать справедливость и судить жертву и преступ­ника принадлежит Ему, Всеведующему Творцу и Промыслителю. Ведь кто, как не Бог, знает ис­тинные мотивы происшедшего, зрит в самую глубь человеческих сердец и знает, какою мерою воздать каждому, чтобы это послужило к его спасению? А потом не стоит забывать, что чело­веческие мерки справедливости весьма нена­дежны. Сколько раз Священное Писание, Цер­ковь напоминают нам, что если бы Господь был справедлив, то не «спасся бы никто живущий». Господь не справедлив, а милосерден, и нас при­зывает к этому. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут и суд без милости всем не оказавшим милости, — сказал Иисус Христос всем нам, чающим милостивого суда и уповающим на милосердие Божие. Как же мы осудим брата своего, да еще и дерзнем приговор привести в исполнение, когда не знаем, что ждет нас самих?

Вспомним и то, что ненависть вызывает но­вую ненависть, а осуществившаяся месть — взаимное желание отомстить. В странах, где су­ществует родовая месть, — на Корсике, в Ита­лии, на Кавказе — иногда целые поселки безжа­лостно уничтожаются ради такой вот «справед­ливости». Без жалости убиваются старики и дети, братья и сестры, жены и мужья тех, кто служит прямым объектом этой мести. Где ж тут справедливость? Это просто бойня. А погасить этот цепной пожар могут только любовь и кро­тость. Остановись в своей мести, и злоба потух­нет, как огонь без пищи. Ведь Сам Спаситель призвал нас к этому словами: А если кто уда­рит тебя по правой щеке — подставь левую. Это ведь именно об этой, личной злобе и личной обиде говорил Он, а не о непротивлении злу насилием вообще, как ошибочно растолковали это Лев Толстой и его последователи [58] .

А упиваемся мы описаниями разных «мсти­телей» потому, что в наших сердцах гнездится злоба на наших обидчиков, и, читая о торжестве чужой мести, втайне мы празднуем свою.

Именно поэтому всякая месть, какими бы «праведными» побуждениями она ни питалась и какую бы «справедливость» ни восстанавлива­ла, всегда преступна и греховна, а истинные ее вдохновители — злоба, поселившаяся в сердце, и демоны, ненавидящие нас всех и жаждущие нашей погибели.

«На усмотрение человека предоставлено — мстить или не мстить; многие считают, что месть сладка. Сладка месть лишь тому, кто отвечает натиску незаслуженного злодеяния никогда не ослабевающим натиском ненависти. Для этого он должен носить в себе огромный первобыт­ный заряд .ненависти, и тогда это не благород­ный характер; или он с удовольствием выстав­ляет напоказ силу своих оскорблений, что не­достойно мужчины. (...)

Подлец сделался теперь твоим злым ро­ком, змеей, которая впрыскивает яд прямо в твою душу. Ему удалось покатить камень зла; если ты ответишь, расщелина будет все увели­чиваться, все больше камней будет приведено в движение, пока не возникнет настоящая ла­вина зла. (...)

Что бы с тобой ни случилось, никогда не думай о мщении. Если нужно — да, думай о борьбе, о победе, о наказании. Но никогда — о мщении. Находи в себе духовные силы, чтобы сохранить холодную голову. Надо устранить последствия злых деяний. Надо обезвредить злодея. Надо установить истину и справедли­вость. Но стремление к возмездию, к тому, чтобы он страдал, чтобы ему было плохо, что­бы он был унижен, не должно быть ни твоею заботой, ни твоею радостью. Оставь место для Всезнающего Судии; не пытайся вершить прежде Него. Оставайся христианином и рыцарем!» [59] .

«Какое жалкое состояние — платить нена­вистью за ненависть и обидою за обиду. Что если враг сильнее тебя? К чему тогда послужит твоя любомстительность? Разве к ускорению твоей погибели? И при равных силах чего ожидать, если не взаимного падения и бедствия? На­конец, хотя бы он был и не в состоянии противо­стоять тебе, разве менее страшны тайные ковы, нежели открытое нападение? А терзающие за­боты, а ухищрения, а замыслы, а предприятия, обращающиеся на собственный вред, а мучи­тельные мысли даже о невозможной удаче своей и еще мучительнейшие об удаче противника, а, наконец, самые удачи, сопровождаемые са­мыми великими угрызениями совести, а иногда всеобщим презрением? Ах, сколько терзаний для сердца ненавидящего, оно есть ад на земле, пламя геенское» (святитель Филарет Мос­ковский) .

В) Человеконенавистничество.

Другой разновидностью ненависти является вообще ненависть к людям или к какому-либо человеку, получившая название мизантропии. Эта страсть была «популярна» в эпоху романтизма и возродилась сегодня с новой силой, получив мощ­ную поддержку в современной техногенной и исполненной агрессии культуре. Человеконена­вистничество может проявляться как в прозаи­ческих отношениях между невесткой и свекро­вью, соседями по дачным участкам и т.п., так и в сердечной злобе и ненависти к людям в целом. Часто мы можем наблюдать, как пожилая жен­щина, умильно тиская кошечку или собачку, бук­вально исходит ненавистью к «этим двуногим крокодилам», сиречь людям, которые не дают ее любимой кошечке или собачке гадить на детской площадке.