Чтение онлайн

Как часто тщеславие прикрывается хороши­ми поступками. Оно прячется за безотказностью и обязательностью, за пунктуальностью и чест­ностью, за щедростью и смелостью. Если коп­нуть поглубже, то окажется, что за половиной тех хороших качеств, которые мы в себе видим, скрывается именно эта страсть.

Симптомы тщеславия весьма многочислен­ны: нетерпение упреков, жажда похвал, посто­янные мысли о реакции других людей на наши поступки. Кто из нас способен воспринять кри­тику, даже справедливую, без некоторой внут­ренней злобы? И испокон веков одна из основ­ных задач педагога — указать ученику на его ошибки и недостатки, не задев при этом его самолюбия.

А кто из нас не любит лести? Сладкие слова словно бальзам изливаются нам на душу: их приятно слушать, даже если сами мы абсолютно уверены* чтб говорящий сильно преувеличивает наши достоинства.

«Тщеславие издали видит приближаю­щегося зрителя и гневливых делает ласко­выми, легкомысленных — серьезными, рассе­янных — сосредоточенными, обжорливых — воздержанными...» — говорит св. Иоанн Лествичник.

Застенчивость и комплекс неполноценности по сути тоже есть не что иное, как формы тщес­лавия. Застенчивый человек хочет быть самым лучшим, но не уверен, что у него это получится. Более всего он боится казаться смешным или нелепым, боится не понравиться. Комплекс не­полноценности — недовольство собой — выз­ван примерно теми же мотивами. Молодая де­вушка испытывает комплекс неполноценности по поводу своей внешности. Так ли ее в действи­тельности волнует ее внешность? Нет, конечно. На самом деле волнует ее недостаток внимания окружающих, в особенности представителей мужского пола, и недостаток похвал. Предложи­те ей на выбор: а) ее внешность изменится на ту, которая кажется ей эталоном красоты, но все остальное в жизни останется по-прежнему; б) ее внешность останется прежней, но все окружаю­щие начнут ею восхищаться. Разумеется, она выберет второй вариант.

К тому же скрытому тщеславию можно от­нести ложную скромность. «Какая классная у тебя машина!» — говорит один приятель друго­му. «Да что ты, — отвечает тот, в глубине души гордясь собою, — по-моему, ничего особенно­го». Ложной скромностью особенно часто гре­шат женщины и называют это кокетством: «Ах, как я ужасно сегодня выгляжу», — говорит какая-нибудь дама, ожидая услышать в ответ бурные возражения и заверения в том, что она выглядит просто великолепно.

Та же работа на зрителя проявляется в грехе самооправдания. Более всего мы боимся не­приглядно выглядеть со стороны, а посему, рас­сказывая о своих некрасивых поступках, стре­мимся найти объяснение этим действиям, оп­равдаться в глазах собеседника. Впрочем, игра­ем мы не только перед собеседником, но и перед самими собой. Нам точно так же не хочется выглядеть плохими в своих собственных глазах. Мы убеждаем себя, что ни в чем не уступаем другим, что если жизнь наша и недостойна, то виноваты в том родители и среда, наша же вина минимальна. Так мужчина, оставляя жену с деть­ми ради любовницы, всегда скажет в свое оправ­дание, что любовница его соблазнила, а жена не удержала.

Бес тщеславия радуется, когда видит умно­жение наших добродетелей. Чем больше у нас успехов, тем больше пищи для тщеславия. «Ког­да я храню пост, я тщеславлюсь; когда же, для утаения подвига моего, скрываю его — тщес­лавлюсь о своем благоразумии. Если я красиво одеваюсь, я тщеславлюсь, а переодевшись в ху­дую одежду, тщеславлюсь еще больше. Говорить ли стану — тщеславием обладаюсь; соблюдаю молчание — паки оному предаюсь. Куда сие терние ни поверни, все станет оно вверх своими спицами», — говорит св. Иоанн Лествичник.

Тщеславие многовидно, тем не менее в аскетике выделяют два его основных вида.

1) Превозношение плотскими преиму­ществами и видимыми вещами, а также своими умственными достижениями или талантом, или мирская гордость. Мы можем кичиться своим богатством, физической силой, красотой, хорошей семьей, успехами в работе и т.д., и т.п.

2) Желание суетной славы из-за духов­ных предметов, или гордость монашес­кая. Особенно характерно кичение достижени­ями в духовной жизни среди неофитов — людей, недавно обратившихся к вере. Новообращенные поначалу стараются очень последовательно и строго соблюдать устав: часто ходить в церковь, строго поститься, вычитывать утреннее и вечер­нее правило. Довольно скоро у них возникает ощущение собственной значимости и доброде­тельности, которое может принять угрожающие формы. Выражается это в том, что такие люди начинают считать всех, включая и церковную иерархию, погрязшими в грехах и пороках, а самих себя — призванными очистить Церковь от скверны. Хорошо, если по прошествии неко­торого времени приходит понимание, что соблю­дение внешних правил, хоть и важно, но являет­ся не целью верующего, а только помощью в стяжании добродетели.

Новообращенная девушка-христианка при­ходит к подруге в гости. День постный. Хозяйка к чаю кладет на стол плитку шоколада. Гостья читает на обертке состав и, заметив среди инг­редиентов молоко, вытаскивает из сумочки со­евую шоколадку, с которой и пьет чай.

У верующих со стажем тщеславие уже ста­новится менее заметным постороннему глазу. Хотя, конечно, многие из нас считают, что по лестнице, ведущей к Богу, поднялись значитель­но выше своих ближних.

В наше время довольно распространенным стало «тщеславие наоборот»: когда люди тщес­лавятся не чем-то положительным, а чем-то от­рицательным.

Например, превозносятся своими несчасть­ями или болезнями. Человек, не имеющий перед другими особенных преимуществ, которыми он мог бы гордиться, часто стремится вызвать в окружающих жалость, беспрестанно сетуя на свое тяжелое положение. Замечательно, что люди, которым свойственно подобное поведе­ние, не оставляют его даже в те моменты, когда дела их идут очень неплохо. Так, два человека могут поспорить о том, кому из них живется хуже, и в процессе этого спора впасть в зависть и в гнев друг на друга. На первый взгляд, такая ситуация кажется нелепой: как можно завидо­вать чужому несчастью? Но если вдуматься, все довольно легко объяснить. Человек несчастный вызывает жалость и сострадание, а значит, вни­мание ближних, перед которыми иногда само­забвенно разыгрываются целые спектакли. Вспом­ните мольеровского «Мнимого больного».

Еще одна довольно извращенная форма тщеславия — гордость своими недостатками. Так, нередко приходится слышать, как человек говорит с гордостью: «Да я вообще сволочь ред­кая. Ужасно люблю совать нос в чужие тайны, подслушивать, подглядывать...» Или: «Я тут такую интригу сплел! Так искусно подсидел начальника отдела, прямо душа радуется», — а потом шантажировать людей добытыми сведе­ниями. Или: «У меня, знаешь ли, вообще дурной характер. Я баба вздорная, капризная, сканда­лить люблю — жуть». Эта форма тщеславия особенно распространилась в наше время. Доб­родетель нынче не в моде. Сегодня целый книж­но-журнальный поток тиражирует мировоззре­ние типа «я стерва».

Св. Иоанн Лествичник говорил о том, что все мы хотим к себе расположения и хорошего отношения окружающих. Так было в его время. В наше же главное — быть замеченным. Мы согласны даже на ненависть и презрение, только бы обратить на себя внимание.

Молодой человек — любимой девушке: — Значит, ты меня не любишь?! Ну что же, раз я не могу заставить тебя меня полюбить, значит, я сделаю все, чтобы ты меня вознена­видела!

Еще одну очень распространенную форму тщеславия детально изучил Ф.М. Достоевский. Его добровольные шуты, пресмыкающиеся перед власть имущими персонажи являют собой при­мер сильно развитого тщеславия. Такие люди, как Фердыщенко, Смердяков и пр., несомненно тще­славны, но не имеют возможности достичь того, что могло бы являться предметом гордости. Их уязвленное самолюбие выливается в доброволь­ное унижение и наслаждение этим унижением.

В светском обществе тщеславие считается несомненной добродетелью и всячески поощря­ется. Родители, воспитывая своих детей, с дет­ства внушают им стремление к высокому поло­жению, богатству: «Ты должен быть самым луч­шим, первым, иначе вообще нет смысла этим заниматься (спортом, иностранным языком, му­зыкой и пр.)». Учителя в школе, добиваясь от учеников хорошей успеваемости, устраивают всевозможного рода соревнования и постоянно сравнивают детей друг с другом. И так всю жизнь.

Довольно часто мы распространяем тще­славие не только на себя самих, но и на свою семью или на своих друзей. Так, мы чрезмерно радуемся успехам своих детей, а дети, в свою очередь, тщеславятся финансовой обеспеченно­стью своих родителей, их положением в обще­стве. Тщеславие страшно и само по себе, но, кроме того, оно ведет к другой, еще худшей страсти — гордости.

Тщеславие происходит непосредственно от гордости и одновременно питает гордость. Тщес­лавный человек желает казаться самым лучшим и достойным человеком на земле, самым умным, красивым, счастливым, талантливым и преуспе­вающим во всех отношениях. Тщеславие, поиск всеобщего признания и восхищения являются рычагом, заставляющим человека двигаться вверх по карьерной лестнице, проводить целые дни в тренажерных залах, покорять женщин.

Тщеславие полностью порабощает челове­ка, делая его марионеткой, куклой, которой уп­равляет общественное мнение. При этом совсем не обязательно человек добивается похвалы, нет, он может стремиться к тому, чтобы его боялись, или ненавидели, или смеялись над ним. Самое страшное, что представляется для тщеславного, — это равнодушие окружающих, возможность ос­таться незамеченным, затеряться в толпе.