Чтение онлайн

В «Выбранных местах из переписки с друзь­ями» Н. В. Гоголь пишет, что Церковь — это не священство и не епископат, а это мы, верующие христиане. Но современность забыла об этом напрочь. Для нас Церковь — это Московская Патриархия и настоятель нашего прихода. Мы не чувствуем себя членами Церкви. Иначе не было бы разочарований. Как клетка организма может разочароваться в организме из-за того, что соседняя клетка неправильно себя повела?

Мы хотим от религии, чтобы она была удоб­ной, благостной и не требовала от нас большого труда. И не находим всех этих качеств, не нахо­дим, потому что их и нет в христианстве. Христи­анство — для тех, кто алчет и жаждет высшей правды, Истины. Так жаждали правды первые христиане. Они неустанно искали эту правду и, найдя ее во Христе, не отступались уже от нее.

Перед нами же все сокровища мира выкла­дывают на тарелочке — бери не хочу, а мы топчем его, это сокровище, как те евангельские свиньи, перед которыми не надо метать бисер.

Православную Церковь нередко обвиняют в том, что она слишком мало внимания уделяет вовлечению новых членов. Нам же, после долгих раздумий, представляется, что, напротив, слиш­ком много. Нас прямо-таки уговаривают пойти в храм, приманивают разными обещаниями. А все равно без толку. Потому что мы приходим в итоге в Церковь не холодные и не горячие, но теплые и в ожидании каких-то развлечений или утешений и разочарованно уходим, не обнаружив их.

Мы счастливейшие из людей, потому что Благая Весть разнеслась по всему миру и дос­тупна каждому, — и в то же время — несчаст­нейшие, потому что мы не знаем ее цены и не умеем ее жаждать. Она кажется нам чем-то само собой разумеющимся. Но мы все время забыва­ем об одной простой вещи: Евангелие — это не закон Ньютона, который был однажды открыт и с тех пор существует. Благая Весть приходит в сердце каждого, кому она нужна, и для каждого алчущего она звучит как откровение. И пасхаль­ное приветствие «Христос Воскресе!» не просто напоминает нам о событиях минувших дней, а открывает Истину. Когда мы откроем для себя Евангелие, откроем так, как открывали его пер­вые христиане, когда оно станет необходимос­тью нашей жизни, мы начнем создавать Цер­ковь, соработать ей, строить ее, притаскивая кирпичик за кирпичиком собственных усилий в добродетелях и в борьбе с грехом.

А до тех пор все наше хождение в храм, вся эта наша псевдорелигиозность будут сопровож­даться ворчанием на священников, на церков­ный уклад и постоянным разочарованием в Цер­кви, которая почему-то обманывает какие-то наши ожидания.

Сегодня в православии непомерно распростра­нились верования в силу чародейства и волшеб­ства, а также в одержимость, буквально подсте­регающую на каждом шагу, и в придачу в тайно пришедшего антихриста, весьма ловко клеймя­щего ничего не подозревающих верующих своей дьявольской печатью. Также открылась масса новых «святых», которые попали в сей чин бла­годаря насильственной смерти, дурной прижиз­ненной славе и советской историографии. В чем же причина этих новоявленных бедствий, обру­шившихся как снег на голову нашему беспомощ­ному православному люду?

Попробуем разобраться. Если очертить тип человека, который верит во все вышеперечис­ленное, скорее всего это будет человек средних лет или уже пожилой, недавно пришедший в церковь и только что обнаруживший, что, оказы­вается, существует целый пласт культурных тра­диций н верований, который прошел мимо него. Человек этот жаждет откровений и чудес. До­бавьте к этому полное незнание учения Церкви и догматического богословия, уныние, экзальти­рованность, страсть к реформированию и рево­люциям и страх перед будущим. Тип церковного нигилиста и обличителя во многом порожден тем «революционным» духом, которым насквозь про­питалась русская интеллигенция, и теми много­численными суевериями, которые всегда сопро­вождали наш народ со времен язычества.

Также немалую роль в этих проявлениях человеческой натуры играет стремление най­ти врага. Зачастую человеку вообще не под силу оказывается верить, любить, дружить про­сто так. Ему обязательно нужен некто, против кого он будет верить, любить и дружить. Нужен враг. И врагом этим могут стать не только другие национальности или конфессии, а, например, «масоны» или даже «бесы». Поиск врага пре­вращается в занимательную игру. Во всем мож­но увидеть его происки. Хлеба нет в магазине — это происки масонов. Собственный ребенок стал наркоманом — виновато правительство. Все, что тебе непонятно или не нравится, — бесов­щина. Ну, а я, разумеется, только с Богом и в своих падениях не виноват. Враги кругом, так сказать, одолевают, а я ведь немощный. Эту вот суеверность мы очень ясно увидели в истории с ИНН, когда некая часть православной общест­венности начала кричать во весь голос, что ИНН — это бесовские происки.

1. Конечно, нет ничего приятного в том, что тебя обзывают цифрой, но странно считать, что ИНН кого-то может погубить. Мы лжем, крадем, завидуем, нарушаем все заповеди — и ничего, а какого-то ИНН боимся, как адского огня. О какой дьявольской печати мы говорим, когда са­ми с потрохами отдаем себя во власть лукавого?

Символы имеют огромное значение, но про­пускать троллейбус, в номере которого присутст­вуют три шестерки, и называть его бесовским просто глупо. В конечном итоге, вся эта привер­женность цифрам, знакам и прочим внешним вещам во многом идет от суеверия.

То, что лукавый не дремлет, понимать необ­ходимо. Но нужно понимать и то, что он занима­ется не развешиванием номеров на троллейбу­сы, а искушением людей. И нас он искушает тоже. Поддаваясь суеверию, мы тем самым не выдерживаем искушений, поддаемся бесовским страхованиям, разменивая свой религиозный пыл на вещи незначительные, вроде номеров, ИНН и прочей ерунды.

Цель христианской жизни состоит не в обна­ружении дьявольских происков и не в разоблаче­нии масонских заговоров. Цель христианской жизни, по верному определению св. Серафима Саровского, состоит в стяжании Духа Святого, в наполнении сердца благодатью и добродетеля­ми. Все остальное лишь средства или помехи. Прежде всего нужно бороться с лукавым в своем сердце, в своих мыслях. Нужно бороться со страстями, с грехом и стремиться к Богу. И только очистившись от своих грехов, убелив одежды совести, мы сможем различить «бесов­ские козни» в окружающем мире и начать сра­жаться с ними. А до тех пор территорию борьбы с бесами лучше ограничить собственным сердцем.

На вопрос о том, утрачивает ли христианин имя, если ему присвоили ИНН, можно ответить словами старца архимандрита Иоанна (Кресть­янкина): «...Дорогие мои, как мы поддались па­нике — потерять свое христианское имя, заме­нив его номером? Но разве это может случиться в очах Божиих? Разве у Чаши жизни кто-то забудет себя и своего небесного покровителя, данного в момент крещения? И не вспомним ли мы всех тех священнослужителей, мирян-хрис­тиан, которые на долгий период жизни должны были забыть свои имена, фамилии, которые за­менил номер, и многие так и ушли в вечность с номером? А Бог принял их в Свои отеческие объятия как священномучеников и мучеников, и белые победные ризы сокрыли под собой арес­тантские бушлаты. Не было имени, но Бог был рядом, и Его водительство вело заключенного сквозь сень смертную каждый день. У Господа нет понятия о человеке как о номере, номер нужен только современной вычислительной тех­нике, для Господа же нет ничего дороже живой человеческой души, ради которой Он послал Сына Своего Единородного, Христа Спасителя. И Спаситель вошел в мир с переписью населе­ния».

2. Современная православная «охота на ведьм», подогревающаяся изданием различных брошюрок и молитвословов «против чародей­ства и волшебства», тоже страшное суеверие. Конечно, во все времена находились люди, вы­бирающее зло и погибель, жаждущие общения с бесами. Но с нами, христианами, зло может приключиться только по двум причинам. Первая из них — наши собственные порочность и не­раскаянные грехи. Отказываясь от спасительно­го покаяния, прикипев к тем или иным грехам, мы тем самым демонстрируем собственную свою склонность ко злу, отвергая помощь Божию и отдавая себя в руки бесов добровольно. Про­мысл Божий может попустить такому нераска­янному грешнику подвергнуться нападениям са­таны. Вторая причина — это действие особого Промысла Божия, как это было с праведным Иовом, чью веру и добродетель испытывал Гос­подь. Так же, промыслительно за грехи родите­лей могут страдать и дети, вынуждая тех к пока­янию, усиленной молитве.

Утверждать же, что колдуну ничего не стоит повредить христианину, значит считать ни за что и Бога, и Его всемогущество, и Его Промысл о нас, и Его милосердие, и то, что бесы, как и лю­бая тварь, находятся в полной воле Божией и ничего не могут совершить без Божиего дозволе­ния. Так что лучшим лекарством от колдовства являются наша чистая совесть и упование на Бога.

3. В моду вошла «одержимость». Таинствен­ный обряд экзорцизма, или изгнания духов, так взволновал народ, что появилась своего рода истерия, когда даже здоровые люди с волнением посещают подобные процедуры, ища в себе при­знаки «одержимости». Таким образом, не просто профанируется обряд изгнания злых духов, дей­ствительно существующий в требнике Петра Могилы, но и возникает угроза массовых исте­рий, которые уже случались в истории России и Европы. В России конец кликушеству положил указ Петра I, велевшего пороть розгами подоб­ных «одержимых». Как ни странно, эти варвар­ские методы вскоре исцелили целые области, просто охваченные эпидемиями таких «беснова­ний» [87] . Екатерина II высочайшим указом запре­тила жалобы на колдунов и ведьм, что тоже существенно снизило процент «сглаженных» и «испорченных».