Чтение онлайн

Сама по себе физическая сила не хороша и не плоха. Точно так, как пистолет сам по себе совершенно нейтральный механизм. Важно то, как механизм этот используется. Но ведь даже если обладатель оружия не использует его для лишения других людей жизни, он носит его для ощущения собственной безопасности и для уст­рашения других людей. В любом случае ношение оружия подразумевает моральную готовность воспользоваться им в экстренной ситуации.

Точно так же физическая сила необходима современному мужчине для того, чтобы нагонять страх на окружающих и тем самым получать власть. Желание властвовать посредством силы, через чужой страх, любовь к тому, чтобы тебя боялись, непосредственно связаны со страстью гнева.

Таким образом, человек, занимающийся спортом, очень часто подсознательно или созна­тельно стремится к власти и насилию. Конечно, подобный вывод может показаться чрезмерно резким, но, тем не менее, думаю, он верен отно­сительно очень многих представителей «спортив­ной молодежи», за исключением, возможно, тех, для кого спортивные упражнения с детства пре­вратились в привычку.

Кроме того, полезность физических упраж­нений действительно сомнительна. Православ­ные психологи разделяют «труд по способности» и «труд по потребности». Второй приносит душе успокоение, избавление от страстей и мир. Пер­вый же разжигает страсти, потворствует разви­тию тщеславия и раздражает душу. Занятия спортом, очевидно, относятся к «труду по спо­собности», то есть бесполезному труду, который необходим только для реализации амбиций.

Тяга к «прекрасному» появилась у человека не вчера и даже не позавчера. Но, опять же, никог­да не была она столь сильна, как нынче.

Стоит посмотреть, как много сфер нашей жизни охвачено стремлением к эстетизму. Внеш­ний вид человека и одежда всегда оказывались в радиусе воздействия этого стремления. Хотя никогда, пожалуй, не уделялось вопросу привле­кательности столько внимания, благо сейчас «стать красивым» позволяет техника: тут вам и пластические операции, и всяческие препараты для похудения, косметологи, парикмахеры, ви­зажисты. А бесконечные показы мод... Совре­менная женщина в своем среднестатистическом варианте просто одержима проблемой собствен­ной привлекательности. В ее жизни задача «хо­рошо выглядеть» ставится на первое место. Мож­но было бы объяснить ее стремление обычным желанием привлекать как можно больше муж­чин, но не так все просто. Ее тягу «быть краси­вой» можно скорее назвать проявлением нар­циссизма. А иначе не понять, что заставляет ее проводить у зеркала часы напролет, нередко без какого-то особенного занятия, связанного с на­ведением марафета.

Но все же культ внешности человечеству знаком давно, еще в «Портрете Дориана Грея» Оскар Уайльд описывает жутковатые послед­ствия излишнего внимания к своей наружности.

А какое огромное значение имеет сейчас обертка, коробка, бутылка! Каждая вещь в со­временном мире проходит через сложный про­цесс «оформления». Любой из нас запросто мо­жет купить конфеты, соблазнившись красивой оберткой, заказать кушанье в ресторане, ориен­тируясь на его внешний вид (а не на состав продуктов, что было бы логичнее), и совершить еще множество подобных неразумных поступ­ков. К слову, люди, занимающиеся продажей машин, с готовностью подтвердят, что цвет, са­лон машины и прочие ее внешние характерис­тики играют очень важную роль. А если поку­патель плохо разбирается в автомобилях, то внешний вид становится фактически единствен­ным критерием его выбора. А уж эстетизм в дизайне помещения — без этого просто никак в наши дни!

Кстати, занимательно было бы провести ис­торические параллели и доказать, что чрезмер­ный эстетизм во все эпохи был связан с предель­ной развращенностью и безмерным падением нравов. Эпоха западного Возрождения — ярко выраженный отход от Церкви, век ересей, обна­женных натур и гениальных полотен, прекрас­ных архитектурных сооружений; Франция прав­ления Людовика XIV — пышный двор, утопаю­щий в роскоши, разгуле, бесконечных празднес­твах, повсеместно царствующий разврат, много внимания уделяется одежде, внешним оформи­тельским моментам; Россия, конец XIX — нача­ло XX века, эпоха модернизма — прекрасная поэзия, расцвет театра, музыки, архитектуры, живописи и одновременно увлечение наркотика­ми, ложной философией, упаднические настрое­ния (вспомнить только поэтов Серебряного века, закончивших жизнь самоубийством!).

Тяга к внешней, чувственной красоте не­редко соседствует с нашими страстями. Эта внешняя красота, точно так же, как искусство в целом, воздействует на эмоциональный мир человека, будоража живущие в нем страсти.

Засилье разного рода извращений тоже можно считать отличительной чертой нашего времени, потому что, не говоря даже о грехах, которые противоестественны по сути своей, современ­ный человек научился доводить любой грех до совершенно противоестественных форм.

Люди прелюбодействовали от начала вре­мен. Но содрогаешься всей душой, когда видишь, как «влюбленные» молодой человек и девушка состязаются в том, кто переспит с большим количеством партнеров (пример этот взят из реальной жизни: молодые люди отмечали зара­ботанные в состязании очки, вешая на свои рюк­заки то ли значки, то ли скрепки). И ситуация эта, хоть и несколько необычна, тем не менее представляется весьма закономерной.

Кого можно назвать самым известным и при­тягательным мужским персонажем нашей эпо­хи? Думаю, что Дона Карлеоне («Крестный отец» Марио Пьюзо). Много ли мужчин хотя бы в глубине души не мечтают походить на него?. Но ведь если разобраться, то выходит, что герой нашего времени — убийца и вор, человек, по­винный в погибели многих людей, хладнокров­ный разбойник, в котором давным-давно умолк голос совести.

То пренебрежение к человеческой жизни, которое обнаруживается у нынешних людей, уже нельзя назвать проявлением какой-то страсти. Когда для человека убить себе подобного — дело обычное, согласитесь, это противоестест­венно. То же можно сказать о такой странной профессии, как киллер, пламенно воспеваемой современным искусством.

Содомия (гомосексуализм) уже давно не счи­тается в нашем обществе зазорной. Разнообраз­ные средства массовой информации призывают относиться к этому явлению как к нормальному. Эту позицию окончательно закрепит повсемест­ное разрешение гомосексуальных браков, что превратит сам брак в абсолютную фикцию, сде­лает из него посмешище.

Детоубийство (аборт) разрешено уже почти во всем мире. Женщины совершают по несколь­ку абортов, и это считается нормой.

А малолетние проститутки? Восьмилетние (это не преувеличение!) девочки, продающие свое тело за деньги. А маленькие наркоманы (не гово­ря уж о взрослых)? А подростки, которые изби­вают старуху, чтобы отобрать ее мизерную пен­сию?

А колдуны и ведьмы, которые сейчас стали крайне уважаемыми людьми, народными куми­рами: они вещают с телевизионных экранов и смотрят с огромных постеров в метро? Ладно еще, когда они называют себя какими-нибудь экстрасенсами. Но ведь порой так и сообщают с гордостью: «Я — ведьма» или «Я — колдун».

А плодящиеся и процветающие секты, в том числе и сатанинские? И государство, которое не может и не хочет их запрещать, а напротив, всячески оберегает от нападок, утверждая таким образом свободу вероисповедания.

Но самое страшное то, что противоестест­венность греха становится для современного че­ловека привлекательной. У него уже форми­руется своего рода пристрастие к извращенным формам. Страстная природа человека не доволь­ствуется малым, поскольку оно стало нормой. Человек не получает удовольствия от того, что много ест, пьет, прелюбодействует и не ограни­чивает себя ни в чем. Для получения удоволь­ствия теперь требуется что-то «погорячее» и «поострее».

В последнее время все больше оказывается лю­дей, задействованных в совершении страшных грехов как бы попутно. Так, например, распрос­транитель наркотиков может сам не быть нар­команом, а содержательница борделя — жить вполне пристойно. Так же как солидный бизнес­мен не поедет сам стрелять в своего конкурента, а наймет исполнителя, заплатит деньги. Ну, в последнем случае вроде довольно очевиден факт, что убийцей он все равно является. А преды­дущие ситуации требуют дополнительных ком­ментариев.