Чтение онлайн

Она спрятала глаза.

— У меня было кое-что. Тебе-то какое дело?

— А такое, что ты наверняка прикарманила его деньги, как и мои.

— Можешь думать что угодно, — сказала она равнодушным тоном.

— Что ты собираешься петь сегодня вечером? Ну, для начала пойдет «Душой и телом». А на «бис»?

— С чего ты взял, что придется петь на «бис»? — спросила она, вновь помрачнев.

Я с трудом подавил в себе желание влепить ей пощечину.

— Давай что-нибудь старое. Ты знаешь «Не могу не любить его»?

— Да.

Это было как раз то, что требовалось. Если она споет это своим громким, серебристым голосом, они просто обалдеют.

— Отлично. — Я взглянул на часы. Было начало восьмого. — Я скоро вернусь. Переоденься. Увидимся через час.

Я подошел к двери и взял ключ.

— На тот случай, детка, если тебе вздумается сбежать, я тебя запру.

— Я не сбегу.

— Вот об этом я и позабочусь.

Выйдя из комнаты, я закрыл за собой дверь и запер ее на ключ.

Я вручил Расти неоновую вывеску и сказал ему, что вечером меня не будет.

Он посмотрел на меня и озадаченно почесал в затылке.

— Послушай, Джефф, я давно хотел с тобой потолковать. Твою игру на пианино здесь не ценят. Я не могу платить тебе тридцать долларов в неделю. Послушай, будь благоразумным и поезжай домой. Та жизнь, которую ты здесь ведешь, совсем не для тебя. В любом случае я не могу тебя больше содержать. Я покупаю музыкальный автомат. Это твоя последняя неделя.

Я улыбнулся ему.

— Все правильно, Расти. Я знаю, ты желаешь мне добра, но я не поеду домой. В следующий раз, когда ты меня увидишь, я буду сидеть в «кадиллаке».

Меня не тревожило, что я лишился тридцати долларов в неделю. Наверняка через несколько недель Рима будет при деньгах. С таким голосом она не может дать промашку, я был уверен в этом.

Я позвонил Вилли Флойду и сказал ему, что приведу Риму на прослушивание примерно в полдесятого.

Он согласился, но в его голосе не было энтузиазма. После этого я вернулся домой. Отперев дверь Риминой комнаты и заглянув внутрь, я увидел ее спящей на кровати.

Времени еще хватало, поэтому я не стал ее будить. Пройдя в свою комнату, я побрился и переменил сорочку, потом достал из шкафа свой смокинг, который пришлось почистить и погладить. Он доживал свои последние дни, но надо было обходиться тем, что есть, пока не появятся деньги, чтобы купить другой.

Без четверти девять я вошел к ней в комнату и разбудил ее.

— Ну-ка, шевелись, примадонна, — сказал я. — В твоем распоряжении полчаса.

Она выглядела очень вялой, и я видел, что ей стоило больших усилий подняться с кровати.

«Может быть, она действительно голодна?» — подумал я. Нельзя ожидать от нее хорошего исполнения, если она чувствует себя так же скверно, как выглядит.

— Я пошлю Кэрри за сэндвичем, — сказал я. — Она успеет принести его, пока ты оденешься.

— Как хочешь.

Ее безразличие начало меня беспокоить. Когда она начала стягивать с себя джинсы, я вышел из комнаты, спустился к Кэрри, которая сидела на свежем воздухе у входа, и попросил ее принести мне сэндвич с цыпленком.

Она вернулась минут через десять с бумажным пакетом, и я отнес его к Риме в комнату.

Она была уже в платье и сидела перед замызганным зеркалом. Я бросил пакет ей на колени, но она с гримасой смахнула его на пол.

— Не нужно мне этого.

— Какого черта!..

Я схватил ее за руки, поднял со стула и основательно встряхнул.

— Ну-ка, брось валять дурака! Тебе петь сегодня вечером. Нельзя упускать такого шанса. Давай ешь этот чертов сэндвич! Ты же все время скулила, что умираешь от голода. Вот и ешь!

Она подняла пакет, вынула сэндвич и начала откусывать маленькие кусочки, но как только добралась до начинки, быстро отложила его в сторону.

— Я больше не могу, меня вырвет.

Я съел сэндвич сам.

— Ты мне надоела, — сказал я с набитым ртом. — Иногда мне кажется, что лучше бы я тебя вообще не встречал. Ну, ладно, пошли. Я сказал Вилли, что мы будем у него в полдесятого.

Все еще продолжая жевать, я отступил на шаг и посмотрел на нее. Она походила на призрак — бледная как мел, синяки под глазами, но даже это не мешало ей выглядеть интересной и пикантной.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Вечер был жаркий, но когда она случайно прикоснулась ко мне, я почувствовал, что она вся дрожит.

— Тебе что, холодно? — спросил я. — Что с тобой?

— Ничего.

Неожиданно она громко чихнула.

— Прекрати немедленно, — заорал я. — Ты должна петь сегодня вечером.

— Я сделаю все, что скажешь.

Она уже стояла у меня поперек горла, но я не переставал думать о ее голосе. Если она расчихается у Вилли Флойда, он пошлет ее ко всем чертям.

Мы сели на трамвай и доехали до Десятой улицы. В трамвайной давке ее притиснули ко мне, и время от времени я чувствовал, как ее легкое тело сотрясает дрожь. Она начала меня беспокоить.

— Ты что, нездорова? — спросил я ее. — Надеюсь, петь-то ты сможешь?

— Я здорова, оставь меня в покое.

Ночной клуб «Голубая роза» был набит до отказа обычной прожженной публикой, состоящей из почти преуспевающих и почти честных дельцов, почти красивых шлюх, мелкой актерской сошки из голливудских киностудий и горстки гангстеров на вечернем отдыхе.

Оркестр исполнял легкую мелодию в ритме свинга. В невыносимой духоте метались взмокшие от пота официанты. Я шел за Римой, подталкивая ее в спину, пока мы не уперлись в кабинет Вилли. Я постучался, открыл дверь и следом за ней вошел внутрь.

Вилли сидел, задрав ноги на стол, и полировал ногти. Он вскинул глаза и нахмурился.

— Привет, Вилли! — сказал я. — Вот и мы. Разреши познакомить тебя с Римой Маршалл.

Он кивнул, затем смерил ее своими маленькими глазками и поморщился.

— Когда наш выход? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Мне все равно. Хоть сейчас. — Он спустил ноги на пол. — Ты уверен, что она подойдет? На вид ничего особенного.

Неожиданно в наш разговор вмешалась Рима:

— Я не напрашивалась…

— Помолчи, — сказал я, — предоставь это дело мне. — А Вилли я сказал: — Зря зубоскалишь. За это она будет стоить тебе сотню в неделю.

Вилли рассмеялся.

— Да ну! Я даже не представляю, кем она должна быть, я чтобы заставить меня выложить такие деньги. Ну, ладно, давай послушаем, что она умеет.