Чтение онлайн

Но в этот момент, когда я уже почти засыпаю в его объятиях, Марк вдруг отстраняется. Он приподнимается на локте и смотрит на меня долгим, пристальным взглядом.

— Ольга, — говорит он тихо, и в его голосе я слышу какую-то неуверенность. — Нам нужно поговорить.

Сердце у меня вдруг тревожно екает. Что он хочет сказать? Неужели то, что произошло между нами, было ошибкой? Неужели он жалеет об этом?

— О чем? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, хотя внутри меня все дрожит от страха.

Марк смотрит куда-то в сторону, избегая моего взгляда. Он молчит, словно не решаясь произнести то, что вертится у него на языке. Я чувствую, как напряжение нарастает с каждой секундой.

Неужели это конец? Неужели все, что произошло между нами, было лишь мимолетной вспышкой, случайным порывом страсти? Или это только начало новой, захватывающей, но такой непредсказуемой истории?

Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу… что-то, чего не могу понять. Там и раскаяние, и желание, и… страх?

(Неделю спустя)

Боже, какой у него кабинет! Все строго, по-мужски. Никаких милых пустячков, как у меня на кухне. Зато вид из окна… весь город словно на ладони. Я отпиваю кофе, и он кажется особенно вкусным здесь, в обители строительного магната Марка Вестникова. Пирожные, вижу, тоже пришлись Марку по вкусу. Сидит, серьезный владелец строительной империи, а щеки от шоколадной крошки вытереть забыл. Прелесть! Я привезла ему сегодня свои фирменные: «Шоколадный экстаз». Надеюсь, хоть немного подсластят ему эту каторгу с бумагами.

Мы сидим друг напротив друга, и между нами все еще ощущается то электричество, что проскочило с первой встречи. Но сегодня что-то другое. Что-то серьезное. Нас сблизила не только взаимная симпатия, не только влечение, но и общая проблема — наши дети. Артем и Ева. Два подростка-максималиста, у которых, похоже, война друг с другом прописана в генах.

— Я даже представить не могла, что они учатся в одной школе, — произношу я, стараясь звучать непринужденно. — Но чтобы они еще и знакомы… это уже слишком.

Марк вздыхает и запускает руку в волосы.

— Знакомы — это еще мягко сказано. Они, кажется, в состоянии вечной войны. Ева вчера закатила истерику из-за того, что Артем якобы занял ее любимый столик в столовой. Представляешь? Столик в столовой!

Я усмехаюсь. Подростки… что с них взять? Мой Артем тоже хорош. Учеба катится под откос, огрызается по любому поводу, а его дерзость давно перешла границы. Стал пропускать тренировки по футболу. Помимо классного руководителя, еще и тренер названивает. Парень перспективный, не хочет просто так списывать его со счетов.

— Мой тоже не подарок, — признаюсь я. — С учебой совсем плохо. А уж про его манеру общения с окружающими я вообще молчу. Мне кажется, он просто отыгрывается за развод, хоть тогда и был заботливым и внимательным ко мне… Ему не хватает мужского примера.

Я внимательно наблюдаю за Марком. Он выглядит каким-то… отстраненным. Решаюсь задать вопрос, который давно вертится у меня в голове.

— Марк, а… у Евы есть мама?

Вопрос повисает в воздухе. Тишина становится почти осязаемой. Уже жалею, что спросила. Но поздно. Марк смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Она погибла. В автокатастрофе. Еве было пять лет.

У меня перехватывает дыхание. Боже, как мне его жаль! И дочь тоже. Я не знала… Конечно, стоило спросить раньше. Но все эти встречи, свидания… как-то было не до того. А теперь вот… такая трагедия.

— Марк, мне очень жаль, — шепчу я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я… я не знала.

Он невесело усмехается.

— Никто не знает. Я не люблю об этом говорить.

Понимаю. Эта рана никогда не заживет до конца. Я представляю, как тяжело ему растить Еву одному, особенно сейчас, когда она переживает такой сложный период. И я, появляясь в его жизни, наверняка кажусь ей врагом номер один. Еще одна женщина, которая пытается занять место ее матери.

— Я понимаю, — повторяю я. — Но, может быть… может быть, я смогу чем-то помочь? Осознаю, что Ева наверняка не в восторге от моего появления, но могу попытаться наладить с ней контакт. Я хочу помочь тебе, Марк. И ей тоже.

Он качает головой.

— Не знаю, Оль. Все это очень сложно. Ева… она очень ранимая. И сейчас она переживает не лучший период. Боюсь, что любое мое действие, любое мое решение она воспримет в штыки. Думает, что я пытаюсь ее контролировать, что не даю ей свободы. Но я просто боюсь за нее. Боюсь, что с ней что-нибудь случится.

Я разделяю его страх. Сама боюсь за Артема. Этот подростковый максимализм, это стремление к независимости… все это так опасно.

— Я тоже боюсь за Артема. Ему сейчас тоже непросто. Развод… он тяжело это переживает. А я… не знаю, как ему помочь. Стараюсь, как могу, но чувствую, что этого недостаточно.

Я замолкаю и смотрю на Марка. В его глазах вижу отражение собственной боли, собственной беспомощности.

— Знаешь, — говорю я, — а ведь мы в одной лодке. У нас общие проблемы, общие страхи. И, может быть… мы сможем найти какое-то решение вместе?

Марк смотрит на меня с надеждой.

— Был бы рад, Оль. Действительно был бы рад.

Я откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в окно. Город под нами живет своей жизнью. Машины снуют туда-сюда, люди спешат по делам… А у нас, здесь, в этом кабинете, решается судьба наших детей. И наша собственная судьба тоже.

— Думаю, что нам нужно что-то менять, — говорю я. — Нельзя просто сидеть сложа руки и смотреть, как они катятся по наклонной. Надо взять ситуацию под контроль. Нам нужно стать для них не просто родителями, а… союзниками.

— Союзниками? — переспрашивает Марк.

— Да, — отвечаю я. — Союзниками. Нам нужно объединить усилия и вместе бороться с этим подростковым бунтом. Показать им, что мы — одна команда.

Марк задумчиво кивает.

— И как ты это себе представляешь? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Пока не знаю. Но уверена, что что-нибудь придумаем. Вместе.

Мы сидим в тишине, каждый погружен в свои мысли. Вдруг Марк резко поднимает голову и смотрит на меня каким-то… решительным взглядом.