Чтение онлайн

— Я видел отца… с женщиной. Опять.

Внутри меня все обрывается. А ведь как будто только вчера этот лжец, этот предатель стоял в подъезде на коленях, умолял меня простить… И я почти поверила! Почти сдалась! Как он мог?

— Где? Когда ты его видел? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сегодня, после школы. Выходил из какого-то кафе… обнимал ее.

Молчу. Не знаю, что сказать. В голове роятся мысли. Злость, обида, разочарование… И боль. За Артема. Как он это переживет?

Просто обнимаю его крепко-крепко. Чувствую, как он дрожит всем телом. Мой мальчик, мой сильный, задиристый Артем… Сейчас он такой маленький и беззащитный.

— Прости меня, мам, — шепчет он. — Я не хотел тебе говорить.

— Глупенький, — отвечаю, гладя его по волосам. — Спасибо, что рассказал. Вместе мы все переживем.

Обнимаю его еще крепче. Хватит! Хватит этих слез, этих страданий, этих унижений! Пора действовать. Пора положить этому конец.

Отстраняюсь от Артема, вытираю слезы и говорю:

— Все, сынок. Довольно. Я больше не позволю ему калечить наши души. Я уже консультировалась с адвокатом и… Развод. Это уже окончательное решение. И пусть катится ко всем чертям!

Кто бы мог подумать, что я, Ольга Сладкова, буду корпеть над бумагами на развод, а не над очередным шедевром для своего кулинарного блога? Неделя пронеслась в кошмарном марафоне. Бумаги, адвокат, звонки… Развод — это не романтический побег, а суровая бюрократическая карусель! Но я держусь. Пытаюсь, по крайней мере. Без Машки и Катьки я бы точно превратилась в лужицу растаявшего мороженого.

Подруги — мои ангелы-хранители! Словно почуяли, что я вот-вот рухну в бездну отчаяния.

— Олька, брось киснуть! — прозвучал в трубке жизнерадостный голос Машки. — Мы с Катюхой все замутили. Сегодня — вечеринка! Тема: "Развод — это праздник!"

Я, конечно, поморщилась, мол, какой праздник, когда тут Артем, работа, да и вообще, где тут место для веселья после такого удара в спину? Но эти две — бульдозеры! Знали, чем меня подкупить: пообещали танцы до рассвета, коктейли, от которых искры из глаз, и ни слова об этом… Толике.

И вот я стою перед зеркалом, а в нем — девица, словно сбежавшая из юности. Ну, почти из юности. Тридцать пять — это новые двадцать пять, как говорится. Карамельные локоны игриво танцуют на плечах. Лишние килограммы? Эх, да, есть немного… Куда ж без них, когда я то и дело дегустирую свои кулинарные эксперименты, да и крем с ложки — святое дело! Но чтобы толстая — нет, это оскорбление! Просто формы стали более… выразительными. Бока слегка обозначились, зато грудь… Ох, природа не поскупилась, наградила щедро!

Натягиваю свое любимое маленькое черное платье — безотказный эликсир уверенности! В нем я чувствую себя… ну, вы понимаете, роковой женщиной. Губы крашу дерзкой красной помадой — пусть знают, что я еще ого-го!

— Ну что, Олька, — подмигиваю я своему отражению, — покажем им, что ты еще в обойме! И что развод — это не конец света, а лишь многообещающее начало новой главы!

Ну да, хотелось бы верить…

В клубе грохочет музыка, в воздухе пляшут разноцветные огни. Машка и Катька уже машут мне руками у барной стойки. Они постарались на славу — заказали мой любимый "Космополитен", украсили столик воздушными шарами с ироничными надписями: "Свободна!" и "Жизнь только начинается!".

— Ну что, подруга, — Катька обнимает меня за плечи, — выпьем за твою новую, ослепительную жизнь! За жизнь без измен, лжи и коварных Сонечек!

— Свидетельства о разводе еще нет, — развожу руками, — процесс только запущен.

— Главное — старт дан, а остальное приложится, Оль! — подбадривает Маша и поднимает бокал. — За тебя, королева! За твою свободу!

Мы чокаемся бокалами и залпом выпиваем коктейли. Алкоголь приятно разливается теплом по венам, и я чувствую, как сковывающее напряжение постепенно отступает. На танцполе кипит жизнь. Машка тащит меня в этот вихрь. Я сначала упираюсь, но потом сдаюсь под ее натиском. И знаете что? Мне это нравится! Ритм проникает в каждую клеточку, музыка пульсирует в унисон с сердцем, и я забываю обо всем на свете. Просто живу этим моментом.

Мы танцуем, хохочем, делимся всем, что на душе. Машка увлеченно рассказывает о своей новой страсти — йоге, Катька — о планах на головокружительный отпуск. Я робко озвучиваю свои мечты: об открытии собственной кондитерской, о путешествиях, о том, чтобы увидеть мир. Да, жизнь и правда перевернулась с ног на голову: из филолога в кулинара, из жены — в разведенку.

— Не переживай, Оль! Мы тебе нового принца найдем. В сто раз лучше этого Толика, — заверяют подруги, но я отмахиваюсь.

— Нет уж, спасибо! Хватит с меня приключений.

— Зря! На Толике свет клином не сошелся, а ты еще молода и прекрасна. Поверь мне, дорогая, в этом возрасте… — Катька многозначительно прикладывается к бокалу, подняв указательный палец вверх, словно ставя точку в разговоре. Ох уж эта Катька… Дважды побывала замужем и считает себя экспертом по отношениям, хотя… Возможно, она и права… А Маша… рассталась с женихом еще до свадьбы, вовремя разглядев его истинную сущность. Тот еще ловелас оказался. А потом как-то… работа, работа, работа — ее вечная отговорка.

— У нас для тебя сюрприз, Оль, — загадочно говорит Катька.

— Ага, небольшой подарочек, — хихикает Машка, — может, потом еще спасибо скажешь. И Толику заодно нос утрем.

— Какой подарочек? — с любопытством спрашиваю я.

— Потом увидишь, — уклончиво отвечает Катька.

Я пожимаю плечами и решаю не ломать голову над загадками. Вечеринка и правда получилась отличной. Я чувствовала себя свободной, счастливой и полной сил. Возвращаюсь домой на такси глубокой ночью. Артем уже спит. Мой сладкий мальчик…

Утро начинается как обычно. Звонок будильника, чашка кофе, мысли о предстоящих делах. Нужно заскочить в магазин за продуктами, потом забрать Артема с тренировки по футболу, а вечером — прямой эфир в моем кулинарном блоге.

Выезжаю на дорогу и сразу замечаю странное внимание к своей машине. Водители соседних авто сигналят мне, улыбаются, показывают большие пальцы вверх. Я в полном недоумении. Что происходит? Может, у меня спустило колесо или не работает фара?

На светофоре ко мне подбегает какой-то парень и засовывает мне под дворник записку. Я опускаю стекло и спрашиваю: