Чтение онлайн

У Прескотта комок встал в горле. Облизнув пересохшие губы, он сказал:

– Вы хотите, чтобы мы пробыли вместе долго? Даже после того, как я вам больше не буду полезен?

Она нахмурилась:

– Больше не будете полезны? Я, разумеется, понимаю, что мы начали как деловые партнеры, пытаясь остановить шантажиста. Но я надеюсь, что те отношения, которые существуют между нами сейчас, абсолютно лишены корысти.

Внезапно Прескотту показалось, что боль в груди стала не такой нестерпимой.

– Значит, вы желаете быть со мной? Просто быть со мной?

– Конечно. Вы мне нравитесь. А разве вы не хотите, чтобы мы были вместе? – с замиранием сердца проговорила Эдвина. Она не отрываясь смотрела на него влажными глазами. – Даже после того, как мы закончим со всеми делами?..

У Прескотта словно камень с души свалился.

– Это было бы… наиболее предпочтительно для меня.

«Наиболее предпочтительно…»

Эдвина прищурилась:

– Вы решили помучить меня, правда? Отомстить мне за неприятности, которые я вам доставила с леди Помфри?

– Да нет, просто ради смеха. – Прескотт озорно улыбнулся и поцеловал Эдвину в висок.

Он был на седьмом небе от счастья. Эдвина хотела, чтобы он был с ней, просто потому, что она к нему неравнодушна. Не ради пользы дела и не по расчету. Потому что он ей нравится. Он ей по-настоящему нравится!

Прескотт блаженно вдыхал нежный аромат ее духов, и его душу наполняла незнакомая дотоле радость. Однако где-то в глубине души он не мог до конца в это поверить. Ему было прекрасно известно, что у радости есть обратная сторона – печаль и отчаяние. Но он не позволит этому удивительному чувству радости покинуть его. Только не сейчас.

В темноте витали земные запахи травы, роз, гортензий, апельсинов и лимонов. Во влажном воздухе чувствовалось дыхание приближавшейся грозы.

Эдвина положила голову ему на плечо и вздохнула:

– Мне так хорошо с вами! – Она сильнее прижалась к Прескотту.

Его пронзило желание – сильное, неистовое. За всю его жизнь еще ни одна женщина не была ему нужна так, как она.

– Думаете, нам пора пожелать всем «спокойной ночи»? – От того, как чувственно звучал ее голос, сердце у Прескотта забилось еще сильнее. – Деревенские жители рано ложатся спать…

Схватив Эдвину за руку, Прескотт увлек ее дальше в темноту оранжереи, каблуки его туфель и ее «лодочек» гулко застучали по каменному полу.

В небе сверкнула молния. Через несколько мгновений прогремел гром, а затем все опять стихло.

Эдвина остановилась и подняла глаза к стеклянному потолку.

– Близится гроза.

Прескотт остановился.

– Нет, гроза за несколько миль отсюда.

В небе снова сверкнула молния.

Эдвина обняла Прескотта за плечи и прильнула к нему.

Стоя в темноте, они обнимались. А где-то там, вдалеке, природа управляла своим феерическим оркестром, и время от времени всполохи света пронизывали темноту.

Зарывшись пальцами в ее мягкие волосы, Прескотт целовал Эдвину, пока от желания у него не перехватило дыхание.

Дальше он чувствовал только то, как ее мягкое тело сливается с его телом, жар, пламенеющий между ними, всепоглощающее желание и слышал грохот гремевшего вдали грома.

…Потом он долго не мог прийти в себя и ждал, когда белый свет перестанет кружиться перед глазами. Прескотт со страхом ждал, что реальность разрушит его фантазию.

Но когда Прескотт открыл глаза и посмотрел на Эдвину, она по-прежнему была рядом – все такая же фантастически красивая при всполохах молнии. И по-прежнему принадлежащая ему. По крайней мере в этот самый момент его сны не растаяли, как он того боялся.

На следующий день Прескотт шагал по выложенному коврами коридору к комнате Эдвины и вспоминал, как оставил ее всего несколькими часами раньше…

Когда Прескотт незаметно, чтобы не разбудить Эдвину, выбирался из постели, она доверчиво прильнула к нему. Ее глаза по-прежнему оставались закрытыми, дыхание было глубоким и размеренным. Она безмятежно спала.

Прескотт долго стоял над ней и смотрел. Рядом с Эдвиной ему было так хорошо, как никогда и ни с кем раньше. И дело было не только в их взаимном влечении, которое, разумеется, нельзя было сбрасывать со счетов. Их связывало нечто большее, чем поцелуи, от которых захватывает дух, и умопомрачительная страсть, от которой, казалось, дрожит земля. Нечто большее, чем родство душ, которое тоже нельзя было отрицать. Чувства Прескотта были гораздо глубже и сильнее, чем все это, вместе взятое. Уважение и трогательная забота, которые он испытывал к Эдвине, были не похожи на то, что он чувствовал раньше к другим женщинам. За исключением Кэт.

Однако сейчас все было совершенно по-другому. Его отношения с Кэт представляли собой не что иное, как пылкую юношескую влюбленность. То, что Прескотт испытывал сейчас к Эдвине, не было смятением чувств – непонятным для него самого и незрелым. Это было полностью оформившееся переживание, однако оно оставалось свежим и вселяющим надежду на счастье, как дыхание весны. Целостное, но еще не полностью проявившееся и от этого таившее в себе непостижимую тайну.

Эти новые для него переживания настолько потрясли Прескотта, они так сильно шли вразрез с его мнением о себе и своем месте под солнцем, что он торопливо оделся и поспешил покинуть спальню Эдвины.

Он верил в судьбу не больше, чем в Рождественского деда.

Не больше, чем в настоящую любовь.

И самым пугающим было то, что он попал в сети того самого чувства, в которое давно уже не верил. Он влюбился!

– Ах, извините, сэр, – прервала его размышления горничная с подносом в руках, выходившая из комнаты Эдвины. Грузная черноволосая девушка почтительно присела в реверансе.

На подносе стояли остатки скромного завтрака: половина гренка, блюдечко с джемом и белая чашка, пятна на которой свидетельствовали о том, что в чашке находилось какао. Прескотт поднял глаза и увидел, что над верхней губой горничной красовался такой же коричневый ободок.

Прескотт показал пальцем на свою верхнюю губу и сказал:

– Какао.

– Что? – не поняла девушка.

– У вас какао на губах.

Она испуганно расширила глаза и поспешно вытерла губы рукой.

– Спасибо, сэр.

– Вы не знаете, где я могу найти сейчас леди Росс?

– Я слышала, как дворецкий упоминал о ракетках для игры в бадминтон. Возможно, мадам на западной лужайке.

– Ладно. Туда я и направлюсь. Благодарю вас.

Прескотт заметил Эдвину еще издали. Она стояла под раскидистым дубом, а по земле были разбросаны ракетки и воланы для игры в бадминтон.