Что ответить дарвинисту? Часть I
Шрифт:
Так что тем верующим дарвинистам, которые пытаются объяснять, почему же генетическая близость организмов нередко конфликтует с резкими морфологическими отличиями между ними – следует быть осторожными и не постулировать слишком уж большой разницы «в скоростях эволюции» как между разными биологическими таксонами, так и между разными группами генов.
Впрочем, кажется, до сих пор никто не указал, какую же точно степень конфликта между генетическими и морфологическими фактами еще можно «простить» теории естественной эволюции, а какую – уже нельзя. И этим дарвинисты, конечно, пользуются, и продолжают уверенно списывать любые подобные факты на «неисповедимость путей эволюции».
Интересно, что уловка с постулированием «разных скоростей эволюции в разных таксонах» помогает выйти из положения не только при несоответствии генетических фактов морфологическим, но еще и в случае конфликта генетики и палеонтологии.
Вот, например, какая прекрасная фраза была написана в одной научно-популярной заметке, посвященной проблеме создания эволюционного древа млекопитающих (Наймарк, 2011):
…Как показали расчеты, скорости молекулярной эволюции в разных локусах и разных ветвях в пределах класса млекопитающих различаются не меньше чем на порядок. Именно эти специфичные для каждой ветви оценки и использовали, чтобы расположить узлы на временной оси. В результате авторы работы чуть ли не впервые получили филогенетическое древо, построенное на основе молекулярных данных, не противоречащее палеонтологическим датировкам.
Другими словами, только после тщательной подгонки теоретических «скоростей эволюции» под нужный результат, удалось (наконец-то!) согласовать молекулярно-генетические факты (степень генетических различий между разными группами) с известными палеонтологическими находками.
Если бы я захотел рассказать о том, с помощью каких хитрых приемов можно подгонять молекулярно-генетические исследования под нужные результаты – я бы, наверное, не смог выразиться яснее, чем автор только что приведенной цитаты.
Ну что же, такие приемы, действительно, способны уложить (почти любые) генетические факты в рамки почти любых палеонтологических находок. Однако после подобных откровений будет ли кто-нибудь продолжать настаивать на том, что молекулярно-генетические факты именно доказывают эволюцию?
Кроме того, я уже говорил, что при постулировании разных скоростей эволюции в разных биологических таксонах (или между разными генами) – следует иметь совесть. Потому что слишком сильный упор на такие вещи подрывает теорию естественной эволюции в целом. В рамках концепции «молекулярных часов», скорость накопления нейтральных мутаций должна быть примерно постоянной в генах разных организмов. Особенно у близких видов. И поскольку предполагается, что значительная часть молекулярных различий между генами-аналогами, на самом деле, нейтральна, то, следовательно, скорость изменения разных генов у разных видов (под действием постоянного «дождя» из разных мутаций) тоже должна быть примерно постоянной.
Тем не менее, заявления о большой разнице в скоростях генетической эволюции даже между близкими биологическими видами (!) – регулярно озвучиваются в научной печати. Точно так же, делаются заявления о разнице (иногда десятикратной!) в темпах накопления молекулярных различий между разными генами одного и того же биологического вида.
Например, у фруктовых мух из группы Drosophila melanogaster – «скорость молекулярной эволюции» гена Sod оказалась в два раза выше, чем скорость эволюции этого же гена в группе Drosophila obscura. А в группе Drosophila willistoni скорость молекулярной эволюции этого же гена оказалась уже в десять раз выше (!), чем в группе Drosophila obscura (Rodriguez-Trelles et al., 2001). В то же самое время, скорость молекулярной эволюции другого гена (Xdh) в этих же группах фруктовых мух оказалась примерно одинаковой (Rodriguez-Trelles et al., 2001).
То есть (внимание) здесь мы наблюдаем одновременно и разницу в «скорости молекулярной эволюции» (десятикратную!) даже между близкими биологическими видами (принадлежащими к одному и тому же роду Drosophila), и столь же впечатляющую разницу между скоростями эволюционных изменений у разных генов в пределах генотипа одного и того же биологического вида.
Следует, конечно, понимать, что на самом деле, установленным фактом здесь является только то, что разные варианты гена Sod в разных группах фруктовых мух рода Drosophila – отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем разные варианты гена Xdh между собой у этих же видов мух. Вот это, собственно, сам факт в чистом виде. А вот заключение о разных скоростях молекулярной эволюции этих генов – это уже теоретическая интерпретация этого факта. Сделанная в рамках эволюционной концепции.
Несмотря на то, что такой вывод, по сути, противоречит самой же концепции молекулярной эволюции, согласно которой (теоретически), скорости молекулярной эволюции разных генов и разных биологических таксонов должны быть примерно сопоставимы.
Напротив, в рамках концепции разумного дизайна, нет ничего удивительного в том, что одни гены-аналоги у разных организмов отличаются друг от друга в большей степени, чем другие гены-аналоги. Понятно, что при разумном конструировании генотипов разных организмов, подобная разница может быть вообще любой. Если для создания конкретного биологического вида необходимо, чтобы какие-то отдельные гены были более своеобразны, чем другие, то наверное, такое решение и следует ожидать в рамках этой концепции.
Тем не менее, авторы современных статей всё равно предпочитают объяснять подобные факты не следствием разумного конструирования соответствующих геномов, а «разницей в скоростях молекулярной эволюции». Хотя не очень понятно, какая же естественная сила могла бы порождать обсуждаемую разницу (особенно десятикратную). Постулирование «разных скоростей эволюции для разных генов» можно рассматривать, как попытку подгонки под уже принятую теорию. Где факты, не подтверждающие естественно-эволюционный сценарий, тем не менее, всё равно укладываются в рамки именно этого сценария с помощью произвольных допущений. Причем таких допущений, которые в свою очередь (сами) не очень вписываются в концепцию молекулярной эволюции.
Тем не менее, я уже говорил, что до сих пор никто не указал точно, какую же «разницу в скоростях эволюции между разными генами» – еще можно уложить в рамки естественной эволюции, а какое «изменение скорости молекулярной эволюции» – уже никак не лезет в рамки этой концепции. Поэтому такие факты продолжают интерпретироваться в русле эволюционной парадигмы и никак иначе.
Однако дела становятся совсем плохи (для дарвинистов), когда одни генетические факты начинают конфликтовать (с другими генетическими фактами) еще одним способом. А именно, когда сравнение живых существ по одним группам генов предлагает одних «генетических родственников», а сравнение этих же самых живых существ по другим группам генов – выдает уже других «генетических родственников».
Вот это уже тяжелый случай. Потому что в рамках теории эволюции, гены одного и того же организма не могут эволюционировать так, будто эти гены находились в разных биологических видах. То есть, не может организм по одним группам генов являться, например, жвачным парнокопытным млекопитающим, а по другим группам генов – змеёй (представителем чешуйчатых безногих рептилий). Когда коровы начинают «генетически дружить» со змеями (по определенным генам) – то это уже вряд ли можно назвать «генетическим доказательством эволюции». Скорее, такие факты следует назвать «доказательством разумного дизайна живых существ методами генной инженерии».
Тем не менее, согласно результатам работы (Walsh et al., 2012), коровы подружились (по определенным генам) именно со змеями. [56]
Для объяснения этого любопытного факта, авторам работы (Walsh et al., 2012) пришлось предложить тот самый «горизонтальный перенос генов», над которым мы уже посмеивались чуть выше. Причем такие горизонтальные переносы (исследованных) генов, по мнению авторов, должны были произойти не однажды, а целых девять раз! Только тогда факт удивительной близости исследованных генов у самых разных групп животных (в том числе, у коров и змей) получается «уложить» в рамки эволюционного учения (по мнению авторов данной работы).
56
Гены исследованной группы были обнаружены у разных представителей: 1) чешуйчатых рептилий, 2) жвачных животных, 3) сумчатых, 4) однопроходных, 5) африканских млекопитающих, а также 6) у паразических иксодовых клещей (Walsh et al., 2012). При этом подавляющее большинство исследованных рептилий (разные виды ящериц и змей) собрались в одной общей группе. То есть, по исследованным генам, разные рептилии оказались ближе друг к другу… однако в эту же группу неожиданно попали коровы и овцы! Гены которых оказались весьма близки к соответствующим генам тигрового питона. Вторая (крупная) молекулярно-генетическая группа, выделенная в этой работе, включила в себя: однопроходных, африканских млекопитающих, лошадь и один вид геккона. Причем этот вид геккона оказался генетически ближе именно к лошади (а не допустим, к однопроходным). В то время как другие виды ящериц (в том числе, и другие виды гекконов) оказались принадлежащими к первой кладе (той самой, в которую вместе с ящерицами и змеями вошли овцы и коровы).