Чтение онлайн

То ли хвоста у них вообще не было. Но это рушит соответствующие эволюционные построения, поскольку считается, что бесхвостые амфибии появились существенно позже хвостатых.

А то ли (мое предположение) хвостик у них всё-таки был, но такой маленький, розовый и закрученный. Очень похожий на поросячий. Именно такой, какой и должен быть у существа, подложившего такую огромную свинью под уже полностью нарисованную эволюционную цепочку «выхода рыб на сушу».

Понятно, что эту эволюционную цепочку теперь придется перерисовывать совершенно заново. Более того, теперь, возможно, сюда уже придётся встраивать и загадочные следы, найденные еще в силурийском периоде (Gouramanis et al., 2003). Раньше исследователи не очень хотели учитывать факт обнаружения силурийских следов. Потому что эти следы не укладывались в уже нарисованные красивые эволюционные схемы. А как известно, если факты не укладываются в красивые теории, то тем хуже для фактов. Но теперь, после того как выяснилось, что уже 395 миллионов лет назад некие трехметровые «свиньи» спокойно разгуливали себе по суше, размахивая на весу хвостами, то почему бы не вспомнить и о силурийских следах? Ведь тут до них совсем уже недалеко получается – каких-нибудь 20–30 млн. лет. Тем более что согласно самой же теории эволюции, «трехметровые свиньи», следы которых возрастом 395 млн. лет отпечатались на польских камнях, должны же были тоже от кого-то происходить? Идеологически правильно «постепенно выходить на сушу» и т. п. В общем, дарвинистам теперь придётся заново браться за карандаши и фломастеры, и рисовать воображаемый выход рыб на сушу, но теперь уже, видимо, в силуре.

Но ведь считается, что в силурийском периоде только начиналась эволюция рыб. И вот они уже «выбегают» на сушу? «Всё смешалось в доме Облонских» (С).

А ведь еще недавно всё было так прекрасно! Казалось, ничто не предвещало «эволюционной трагедии». Картинки «выхода рыб на сушу» были нарисованы столь талантливо, что на основании этих картинок даже выносились судебные вердикты.

До польской находки, «выход рыб на сушу» изображался так (Рис. 6):

Рисунок 6. Воображаемый (еще недавно) выход рыб на сушу. Взято из англоязычной википедии:of tetrapods

Обратим внимание, как здесь всё продумано. Начинается нарисованная цепочка с вымершей лопастеперой рыбы Eusthenopteron, которая жила на Земле 385 млн. лет назад (см. шкалу в нижней части рисунка). Это была пелагическая рыба. То есть, рыба, обитающая в толще морских или прибрежных вод. Никакого отношения к дну (и тем более к суше) эта рыба не имела, и выходить на сушу пока даже не помышляла. [16] Но вот устройство её плавников… Ах, это устройство не давало покоя верующим дарвинистам. Потому что «как бы намекало», что эта рыба могла бы отрастить себе ноги при желании. Дело в том, что внутри мясистой части плавника лопастеперой рыбы имеется набор из нескольких косточек. Поэтому ископаемая рыба Eusthenopteron и была избрана на роль «всеобщего предка всех наземных позвоночных». Несмотря на то, что обитала в открытых водах.

А вот следующее воображаемое «звено эволюционной цепи», вымершая рыба Panderichthys, на рисунке уже как бы подкрадывается ближе к суше. Видимо, предчувствует, что в ближайшем будущем эволюционно породит нечто из ряда вон выходящее.

И предчувствия её не обманули. Panderichthys (воображаемо) порождает уже «настоящую» переходную форму – тиктаалика. Открытие ископаемых останков Tiktaalik окончательно заткнуло дырку (по мнению Александра Маркова) между «рыбами, выходящими на сушу» и первыми наземными позвоночными – ископаемыми ихтиостегой и акантостегой (эти животные изображены на рисунке под отметкой 365 млн. лет).

Обратите внимание, как широко улыбается тиктаалик на картинке. Это он, наверное, изображает «торжество эволюционной теории на практике».

Однако теперь вся эта продуманная схема начинает выглядеть очень забавно. Потому что эту схему теперь придется рисовать вот так (Рис. 7):

Рисунок 7. Новый вариант «выхода рыб на сушу», с учетом открытия в Польше. [17]

Мне кажется, какие либо комментарии здесь излишни.

Хотя нет. Одно обстоятельство всё-таки следует отметить особо.

Раз уже 395 млн. лет назад на суше жили свободно бегающие по ней животные, то отсюда следует, что найденные ранее «переходные формы» – не были переходными формами не только исторически. Они не были ими даже экологически. А были весьма приспособленными созданиями, видимо, вполне комфортно чувствовавшими себя в своих экологических нишах.

Теоретически, самые первые наземные животные вполне могли быть неуклюжими уродцами, еле-еле передвигающимися по суше. Просто потому, что «в то время ничего лучшего еще не было». Однако теперь получается, что найденные ранее разнообразные ископаемые пандерихтисы, тиктаалики и акантостеги – не были «самыми первыми» по факту. А раз так, значит, они были достаточно приспособлены, чтобы выдерживать конкуренцию даже с такими наземными животными, которые вполне свободно передвигались на своих четырех ногах, не волоча по земле ни собственное брюхо, ни даже хвост. Тем не менее, разнообразные «тиктаалики» успешно выдерживали конкуренцию с такими животными на протяжении миллионов лет. Так можно ли тогда назвать эти существа примитивными? Или переходными?

На самом деле, таких «переходных» существ в природе – довольно много и сейчас. Это, например, лабиринтовые рыбки (способные дышать атмосферным воздухом и выползать на сушу), рисовые угри (способные дышать атмосферным воздухом и выползать на сушу), двоякодышащие рыбы (способные дышать атмосферным воздухом и выползать на сушу). Наконец, это знаменитые илистые прыгуны – очаровательные рыбки, которые настолько свободно чувствуют себя на суше, что даже не ползают по ней, а вообще скачут вприпрыжку. Таким образом, по сути, мы имеем «переходные формы», аналогичные перечисленным выше ископаемым, прямо сейчас, в настоящее время. И мы, конечно, понимаем, что их нельзя называть «переходными». Нельзя просто потому, что эти животные живут прямо вместе с нами, но не признаются нам, собираются ли они в будущем куда-нибудь «переходить», или не собираются.

Впрочем, про одного такого «товарища» всё-таки можно сказать вполне определенно. Дело в том, что один из современных видов двоякодышащих рыб, австралийский рогозуб… почти не отличается от ископаемого рогозуба, окаменелые останки которого были найдены в слоях возрастом более 100 млн. лет (Allen et al., 2002). Таким образом, за 100.000.000 лет этот рогозуб не то что не удосужился куда-нибудь «перейти», но и вообще практически никак не изменился. Что автоматически делает рогозуба одним из самых древних ископаемых родов позвоночных животных.

Итак, мы видим, что таких «переходных рыб» в природе достаточно много и сейчас. И мы понимаем, что на самом деле, они никуда не переходят. Во всяком случае, мы не имеем права делать подобные утверждения. Эти рыбы просто живут в соответствующих экологических нишах, причем настолько хорошо к ним приспособлены, что некоторые из них биологически процветают (например, некоторые виды рисовых угрей или лабиринтовые рыбки). А другие вообще умудрились просуществовать в своих экологических нишах без всяких изменений 100 млн. лет!

Так какое же тогда право мы имеем заявлять, что полностью аналогичные, но только ископаемые «переходные формы» – куда-то там (точно) переходили? Откуда мы это знаем? Если австралийский рогозуб так никуда и не «перешел» (и вообще никак не изменился) даже за 100 млн. лет, то почему это должен был сделать тиктаалик за 10 млн. лет?

Неужели мы заявляем так просто потому, что нам так хочется? Или потому, что этого требует от нас «единственно верное учение»?