Чтение онлайн

— Какая планета идет за Террой? — спросил я, поняв, что ни один из моих гидов не желает больше говорить о врекли.

— Марек. Она движется по четвертой орбите, — ответил Джеремия. — Его поверхность представляет собой большую пустыню красных песков. Самые распространенные здесь элементы — это углерод, кислород и медь, и из их комбинаций сформированы твердые, камнеобразные формы жизни. Они плохо развиты. Проявление их космического сознания незначительно, и развиваются они очень медленно. На пятой орбите — огромная планета под названием Гершель, чья газообразная атмосфера состоит, главным образом, из водорода и гелия с большим количеством соединений аммиака. Эта планета уникальна в системе, и ее особенность заключается в том, что ее поверхность полностью состоит из газообразных слоев. Эти газы чрезвычайно горячи в центре и создают большое волнение на ее поверхности.

— Есть ли там жизнь, обитают ли там души, подобные мне? — спросил я.

— Там существует жизнь, и она представляет высокий уровень духовного развития, — ответил Джеуб. — Поверхность Гершеля — самый важный источник космической энергии в этой галактике.

Многие межпланетные путешественники останавливаются здесь, чтобы усилить свои энергии, а также астральные существа — чтобы установить контакт с другими космическими силами. Вся жизнь на Гершеле протекает в газообразной форме и обладает огромными духовными возможностями. Их уровень столь высок, что тебе в твоем нынешнем эволюционном состоянии было бы трудно постичь это.

— Какие еще есть планеты в системе Соляриса? — продолжил я.

— После Гершеля идет Сатернас, планета с большими концентрическими кольцами, окружающими ее. Кольца состоят из газов и камней и контролируются двумя маленькими лунами, которые вращаются вокруг планеты. Именно на этих лунах обитает наиболее продвинутый разум Сатернаса; это высокоразвитый вид камнеобразной жизни. За Сатернасом следуют орбиты Нептуниса, Урантиса, Пратилиса, Вристеля, Дракониса и Крептиса. Все эти планеты населены видами высокоразвитого интеллекта в самых различных проявлениях. Крептис, последняя из планет, имеет жизнь в форме твердой жидкости — наподобие льда, состоящего из воды и аргона. Свет Соляриса едва достигает этой планеты. Она почти полностью погружена в темноту, и ее единственным освещением является свет, создаваемый соединением определенных газов, преимущественно неона и аргона. Она обладает высокоразвитым интеллектом и влияет на остальные планеты, поддерживая гармонию в системе Соляриса. В конечном итоге, когда все виды достигнут коллективного пика своей эволюции, они соединятся вместе, что трансформирует их галактику и затем всю Вселенную. Вот почему каждая планета этой системы важна и имеет своих собственных гидов, управляющих ими и защищающих их.

Джеуб кончил говорить, и его свет соединился со светом Джеремии, создав сверкающий источник ослепительного света.

— Что ты усвоил из всего этого? — спросили они в один голос.

— Что я очень маленький, очень молодой и хотел бы знать больше, — ответил я.

— Ты немедленно получишь такую возможность. На этот раз у тебя будет шанс получить много уроков и многое испытать в одной жизни.

— Какие уроки? — вскричал я ликуя. — Расскажите, что это за уроки и где.

— Это Терра, и уроки связаны с удовольствиями, о которых ты спрашивал. Вместе с приятным опытом ты сможешь почувствовать алчность, зависть и вожделение, и попадешь под разрушительное влияние власти и преступления. Это будет непростая жизнь, и ты должен помнить в глубине своей души, что врекли будут искушать и мучить тебя в течение всей жизни. Если они преуспеют, то тебе придется прожить еще много жизней, прежде чем ты сможешь встретиться с Вердигрис.

— А вы будете со мной? — спросил я с трепетом, и при этом мой дух охватило незнакомое мне чувство, имя которому, как я позже узнал, было страх.

— Мы всегда рядом. Ты никогда не будешь одинок, даже если не сможешь видеть нас, — сказали оба гида. — Пусть твоя душа укрепится во всех испытаниях, которые тебя ожидают.

Свет погас, и я снова потерял сознание. Очнувшись, я обнаружил себя на Терре.

Первым моим впечатлением от Терры был холод, леденящий, злой холод. Шероховатые руки извлекли меня из теплого и уютного места, где я плавал, как мне показалось, целую вечность. Я тут же выразил свое неудовольствие громким и удивительно визгливым голосом. Помня о своем обещании гидам, я старался выдержать эти неприятные ощущения, воспользовавшись некоторыми навыками терпения, которые получил на Арданисе, но это едва меня утешило.

Те же шероховатые руки стали обмывать меня теплой жидкостью и затем завернули в грубую ткань. Позже я узнал, что эта ткань, на самом деле, была тончайшим льняным бельем, но в тот момент она напоминала мне гравий с планеты Дел. Меня сразу накормили из мягкого и теплого источника, и питание, которое я получил, было приятным, хоть и немного горьковатым. Позже я узнал, что этот источник был грудью моей матери.

Первые дни моего существования были достаточно приятными: глубокий сладкий сон чередовался с короткими минутами холода и большого Дискомфорта. Когда я пробуждался, меня передавали с рук на руки, и хотя я не понимал языка людей, я чувствовал, что мое присутствие было источником большой радости для них. Если это и есть трудное существование, о котором говорили Джеремия и Джеуб, то позвольте мне навсегда остаться здесь — так говорил я себе с чувством удовлетворения.

Время шло, и я стал различать вокруг себя разных людей, и потихоньку начал понимать их язык. Моя мать была красивой женщиной с прелестными чертами, но у нее был ужасный характер. Она каждый день упрекала моего отца за его холодность к ней и длительные отлучки. Он никогда ей не отвечал, но мне нетрудно было прочитать на его усталом лице, каких усилий ему стоило не вступать с ней в пререкания.

Место, где я жил первые месяцы, было очень славным. Моя кровать была украшена золотом и всегда стояла на открытом воздухе по соседству с прекрасным бирюзовым морем. Женщины, ухаживавшие за мной, были нубийками, и их черная кожа замечательно контрастировала с белыми одеждами.

Сначала моя мать приходила ко мне два раза в день. Но затем она стала приходить все реже и реже и в конце концов появлялась лишь раз или два в неделю, и то на минутку. В это время я получал свою пищу от огромной женщины, у которой был ребенок еще меньше меня, которого она кормила лишь после того, как поем я. Возможно, из-за того, что пищи на двоих не хватало, ее ребенок был бледным и худым. Его мать никогда не жаловалась на такую явную несправедливость и продолжала приходить и кормить меня четыре раза в день. Однажды она пришла без своего ребенка, которого я с тех пор больше ни разу не видел. Я не знаю, умер этот ребенок или нет, но вскоре и сама женщина перестала приходить. Моей пищей стало коровье молоко, которое мне показалось гораздо вкуснее.

Периодически ко мне являлись Джеуб и Джеремия, которые телепатически напоминали мне о моей задаче на Терре. Они предупредили меня, что через некоторое время они больше не смогут приходить, что очень скоро начнет ощущаться влияние Терры, и я забуду изначальную причину моего нынешнего существования. Я должен был дать указание своему внутреннему Я безмолвно помнить их наставления, чтобы не утратить их окончательно.

Мое общение с гидами осуществлялось без помощи языка и было своего рода ментальным осмосом — взаимопроникновением наших душ. Не было надобности оформлять наши мысли в слова, так как они воспринимались моментально в момент их зарождения. На Терре же каждый говорит по своему, и мне нетрудно было заметить, что многое из того, что они говорили, не отражалось в их сердцах. Когда я спросил Джеуба, что это значит, он сказал мне, что такие разговоры называются ложью. Они не отзываются в душе, потому что фальшивы. К моему изумлению, он добавил, что ложь на Терре — обычное явление, потому что люди не доверяют друг другу. «Почему?» — спросил я. «Потому, что они думают только о себе, — ответил он, — и их единственный мотив — удовлетворить свои основные инстинкты и желания. В этом ужасная трагедия этой расы. Она называется эгоцентризмом. Ты должен стараться избегать его влияния, потому что он разрушает все, к чему прикасается».

Как и предсказывали Джеуб и Джеремия, как только я начал говорить на языке Терры и вступил в более активные взаимоотношения с окружающими, часть моего сознания начала понемногу угасать. Мир света, в котором обитали гиды, померк, и их голоса стали неслышны для меня. В одно прекрасное утро я проснулся, не помня ни о чем, кроме того, что я дитя Терры, полутора лет от роду. После этого моя жизнь усложнилась. Со мной рядом не было никого, кто объяснял бы мне странные вещи, которые я ежедневно наблюдал и слышал. Женщины, которые ухаживали за мной, заботились лишь о еде и о том, чтобы меня всегда окружали могущие заинтересовать меня предметы. Мне все время было скучно. Единственно счастливые моменты я переживал с отцом, который стал больше проявлять ко мне внимания, в то время как моя мать почти потеряла ко мне интерес.

Иногда мой отец долго отсутствовал, сражаясь с нашими врагами — во всяком случае, он мне так говорил. Возвращаясь из своих походов, он всегда привозил мне замечательные редкие вещи и проводил со мной много времени, компенсируя тем самым долгие периоды отсутствия. Мои мать и отец старались избегать друг друга, но когда они сталкивались, их споры и взаимные обвинения приводили меня в ужас. Мой плач обычно останавливали их, но именно отец покидал комнату.

Мое младенчество пролетело быстро, и, когда мне исполнилось пять лет, отец начал учить меня пользоваться копьем и коротким мечом. Одним из его любимых развлечений было устраивать состязание между мной и рабом, который был намного старше меня и которому отец велел атаковать меня, как если бы я был взрослым. Этот раб был хорошо подготовлен в военных искусствах и высоко ценился моим отцом. Я вступал с ним в бой без малейшего страха, твердо упираясь в землю своими маленькими ножками, одетый в специальную золотую броню и шлем с цветными перьями. В левой руке я держал золотой щит, на котором были выгравированы лучи солнца, в правой сжимал короткий меч, готовый к битве.