Чтение онлайн

— Объясните? — Я указала на них обоих ключом.

— Теперь открой конверт, — распорядился Уокер.

Переполняемая любопытством, я открыла конверт и вытащила пару сложенных листов бумаги. Посмотрев на контракт, мои губы приоткрылись от шока.

— Это то, о чем я думаю?

Уокер наклонился и постучал пальцем по нижней части второй страницы.

— Нужна лишь твоя подпись.

Я вернулась к первой странице и прочла адрес.

— Как? — прошептала я.

— В Арднохе четыре туристических магазина, — объяснил Уокер. — Два на Касл-стрит пустуют. В одном из них в девяностые располагался ресторан. В задней части есть старая кухня, которой требуется обновление, но мы без проблем с этим справимся.

— Это тот туристический магазин рядом с гастрономом Мораг? — Это была первоклассная недвижимость.

Он слегка пожал плечами и сказал, будто это не имело большого значения:

— Я убедил Гордона, что ему лучше сдать это место тебе, чем конкурировать с другими туристическими магазинами. И все, включая Гордона, знают, что ты можешь позволить себе арендную плату. На самом деле, я думаю, если дела пойдут хорошо, мы могли бы убедить его продать это место.

Я взяла ключ с ленточкой, и мои глаза наполнились слезами.

— Ты подарил мне… пекарню?

— С днем рождения, детка, — хрипло сказал он.

Когда я посмотрела на Келли, в ее глазах тоже стояли слезы. Слезы счастья. Я раскрыла ей объятия, и она бросилась на меня с такой силой, что чуть не опрокинула на Уокера.

— Я очень сильно тебя люблю, — выдавила я.

— Я тоже тебя люблю. — Она крепко стиснула меня, а затем отпустила. Ее глаза обратились к Уокеру. — Но это сделал Уокер.

Он ласково потянул за прядь ее волос.

— А идея была твоя.

Я с удивлением смотрела на этого великолепного мужчину, задаваясь вопросом: чем я его заслужила.

— Я люблю тебя. Спасибо. — Я понимала, что, вероятно, потребовалось сильно убеждать Гордона, чтобы заставить его уступить.

Глаза Уокера сверкали от удовольствия.

— Пожалуйста. Я тоже тебя люблю.

— Ладно, на этой ноте перестаем быть сентиментальными, — объявила Келли, как маленькая взрослая, после чего посмотрела на Уокера таким взглядом, в котором отражалась слишком большая мудрость для ее юного возраста. — Уокер, спасибо, что спас маме жизнь. Я люблю тебя.

У меня сжалось сердце, а Уокер с трудом сглотнул. Ему потребовалась минутка, будто он сдерживал эмоции, но затем он наклонился и заключил Келли в крепкие объятия. Его голос был подобен наждачной бумаге, скрежещущей по камню, когда он ответил:

— Я тоже люблю тебя, кроха.

Я не знала, куда смотреть. На двух моих самых любимых людей в этом мире, выражающих друг другу привязанность, или на их подарок на мой день рождения.

— Господи, — обратилась я к потолку, — мне не хочется тебя огорчать, приятель, но в этом году я выиграла лучший день рождения.

Полгода спустя

Я усаживал Келли вместе с кексами на пассажирское сиденье внедорожника, когда в моем кармане зазвонил телефон.

— Держишь? — спросил я ее, указывая на коробку.

Она обхватила ее крошечными ручками и торжественно поклялась:

— Буду защищать их ценой собственной жизни.

Я усмехнулся, задаваясь вопросом, откуда детям удавалось нахвататься такого дерьма.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, кроха. — Захлопнув ее дверцу, я вытащил телефон. Звонила мама.

— Уокер, — ответил я, огибая капот машины.

— Я знаю. Я же тебе звоню. — В ее голосе слышалось веселье, заставившее меня расслабиться. Нам потребовалось некоторое время, но наши отношения, наконец, стали комфортными.

— Все в порядке? — Я сел за руль.

— Звоню, только чтобы пожелать удачи.

Я взглянул на Келли и коробку с кексами.

— Спасибо, мам. — На днях я рассказал ей о своих планах, и она была рада за меня. И отчаянно пыталась наверстать упущенное. — Вы с отцом по-прежнему планируете приехать на следующей неделе?

— Безусловно. Ни за что не упустили бы такой возможности. Твой папа тоже желает удачи.

— Передай ему мою благодарность.

Примирение с отцом оказалось немного более натянутым. К сожалению, я думаю, что унаследовал от него излишнюю строгость к самому себе. Хотя я и простил ему прошлое, но сам он еще не простил себя. Причина его грубости заключалась не во мне, и я знал это, потому что видел в нем себя.

— Сейчас я еду туда.

— Хорошо, не буду тебя задерживать. — Я услышал ее нервный вздох. — Дай мне знать, как все пройдет.

Возможно, это делало меня высокомерным ублюдком, но я не нервничал. Я был на девяносто девять и девять процентов уверен, что знаю, как все пройдет.

Келли взволнованно болтала о предстоящем событии. Однако когда она перешла к своему, возможно, скорому статусу старшей сестры, я засомневался в том, что позволил ей съесть так много масляного крема, оставшегося от кексов. Тема меня не беспокоила. Но ее язык двигался тревожно быстро.

— Можем мы сначала проехать мимо пекарни? — попросила Келли, пока мы двигались по Касл-стрит.

Срок договора аренды Слоан с Аррохой и Маком закончился два месяца назад, и, поскольку я знал, чего хочет Слоан, то попросил их с Келли переехать ко мне. Теперь Слоан жила, ни о чем не сожалея, поэтому сразу согласилась. Удивительно, как быстро я приспособился к женскому вторжению в мое жилище. Я и глазом не успел моргнуть, как на моем диване появилась новая подушка, а на кофейном столике — непонятная свеча. Жизнь с подростком требовала от моей упорядоченной опрятности компромиссов. Тетради и учебники Келли, ее книги, ноутбук, школьный рюкзак, обувь и заколки для волос… валялись повсюду.

И мне это нравилось.

Почти так же, как видеть кучу косметики Слоан на туалетном столике в ванной, и свисающие с дверных ручек ночные рубашки и кардиганы. Несмотря на то, что теперь она владела профессиональной пекарней, в нашем доме по-прежнему всегда пахло выпечкой. Я находил муку в самых странных местах.

И мне это нравилось.

Теперь дом походил на дом, а не на жилище.

Проезжая по Касл-стрит, я замедлил ход возле пекарни, которую Слоан открывала через полчаса. Пара деревенских жителей уже сновала снаружи, заглядывая внутрь.