Чтение онлайн

Арману Гамашу позвонили в воскресенье, в День Благодарения, в тот момент, когда он собирался выходить из своей квартиры в Монреале. Его супруга Рене-Мари уже сидела в машине, и единственная причина, по которой он еще не отправился на крещение своей внучатой племянницы, заключалась в том, что ему внезапно понадобилось сходить в туалет.

— Oui, allo? [8]

— Monsieur L'Inspecteur? [9] — раздался в трубке вежливый молодой голос. — Это агент Николь. Суперинтендант попросил меня позвонить вам. Произошло убийство.

Несмотря на долгие годы, проведенные в Службе общественной безопасности Квебека, от этих слов Армана по-прежнему пробирала дрожь.

— Где? — спросил он и потянулся за ручкой и блокнотом, которые в их квартире всегда лежали рядом с телефоном.

— Деревушка в округе Истерн Тауншип. Три-пайнз, Три Сосны. Я могу заехать за вами через четверть часа.

— Это ты убил этого человека? — поинтересовалась Рене-Мари у своего супруга, когда он сообщил, что не сможет присутствовать на двухчасовой службе, которую предстояло высидеть на жесткой скамье в незнакомой церкви.

— Еще не знаю, но надеюсь вскоре выяснить. Хочешь составить мне компанию?

— Интересно, что ты будешь делать, если я когда-нибудь соглашусь?

— Я буду в восторге, — искренне ответил он. Через тридцать два года супружества он по-прежнему не мог представить себе жизнь без Рене-Мари. Он знал, что если бы она согласилась принять участие в расследовании убийства, то вела бы себя исключительно достойно и уместно и точно знала, что делать. Похоже, она всегда знает, что правильно, а что нет. Никогда она не устраивала ему сцен, и ничто не могло вывести ее из себя или выбить из колеи. Он безоговорочно доверял ей.

И снова она повела себя очень мудро, отклонив его приглашение.

— Я просто скажу им, что ты снова напился, — ответила она, когда он спросил, не будет ли ее семья разочарована его отсутствием на торжественной церемонии.

— По-моему, в прошлый раз, когда я не присутствовал на семейном обеде, ты сказала, что я прохожу курс лечения от алкоголизма.

— Наверное, они мне не поверили.

— Очень печально. Для тебя, во всяком случае.

— Мне снова приходится жертвовать собой ради мужа, — заявила Рене-Мари, усаживаясь на место водителя. — Будь осторожен, дорогой, — сказала она на прощание.

— Постараюсь, mon coeur [10] . — Он вернулся в свой кабинет в квартире на втором этаже и принялся рассматривать огромную карту Квебека, висящую на стене. Его палец двинулся на юг от Монреаля к округу Истерн Тауншип и замер на самой границе с Соединенными Штатами.

… Три-пайнз, — повторял он, пытаясь разыскать деревушку. — Может, она называется как-нибудь по-другому? — задал он вопрос самому себе, когда с первого раза не удалось найти ее на подробной крупномасштабной карте. — Может быть, она называется Trois Pins [11] ?

— Три Сосны

Нет, ничего похожего. Впрочем, он ничуть не обеспокоился, поскольку доставить его на место входило в обязанности агента Николь. Он прошелся по большой квартире, которую они приобрели в монреальском квартале Утремонт, когда родились дети. И хотя они давно разъехались и теперь у каждого были уже собственные отпрыски, уютное жилище не казалось пустым. Достаточно было того, что он делит его с Рене-Мари. На пианино стояли фотографии, а полки, свидетельствуя о достойно прожитой жизни, прогибались под тяжестью книг. Рене-Мари хотела повесить на видное место его благодарности и награды, но Арман мягко воспротивился этому. Каждый раз, натыкаясь в шкафу в кабинете на эти благодарности в рамочках, он вспоминал не официальную церемонию награждения, а лица мертвых и живых, которые стояли за ними. Нет. Им не было места на стенах в его доме. А теперь, после дела Арно, поток благодарностей иссяк. Впрочем, семья была ему достаточной наградой.

Агент Иветта Николь в панике металась по дому, пытаясь разыскать свой бумажник.

— Папочка, миленький, ты наверняка его видел, — взмолилась она, поглядывая на часы на стене и неумолимое движение их стрелок.

Отец не мог заставить себя сдвинуться с места. Он видел ее бумажник. Он взял его и сунул в него двадцать долларов. Эта была их маленькая игра. Он давал ей лишние деньги, а она делала вид, что ничего не замечает, хотя, возвращаясь домой после ночной смены на пивоваренном заводе, он постоянно находил в холодильнике эклеры, на которых ее четким, почти детским почерком было выведено его имя.

Он взял ее бумажник несколько минут назад, чтобы положить туда деньги, но когда зазвонил телефон и дочь вызвали для расследования дела об убийстве, он сделал то, чего никогда не делал раньше. Он спрятал его. Вместе с полицейским удостоверением личности. Маленькой карточкой, для получения которой ей понадобились долгие годы. Теперь он наблюдал за тем, как она сбрасывала подушки с дивана на пол, и понимал, что в поисках бумажника она перевернет квартиру вверх дном.

— Помоги же мне, папа, я должна найти его. — Она повернулась к отцу, глядя на него огромными глазищами, в которых застыло отчаяние. «Интересно, почему он стоит столбом посреди комнаты и ничего не предпринимает?» — мельком подумала она. Это был ее долгожданный шанс, великий момент, о котором они столько раз говорили на протяжении многих лет. Сколько раз они вместе мечтали о том, что когда-нибудь ее примут в Службу общественной безопасности и она станет своей в Сюртэ? Наконец это случилось, и теперь, благодаря ее невероятному трудолюбию, да еще, если быть откровенным, природному дару следователя, ей на блюдечке поднесли шанс поработать над делом об убийстве вместе с Гамашем. Ее отец знал о нем все. Следил за его карьерой по газетным публикациям.

— Помнишь своего дядю Сола? Ему представился шанс стать полицейским, а он не сумел им воспользоваться, — заявил отец, качая головой. — Стыд и позор. А ты знаешь, что бывает с неудачниками?

— Вместе с удачей они теряют и жизнь. — Иветта знала правильный ответ на этот вопрос. Она уже столько раз слышала это семейное предание, причем с самого детства, что знала его наизусть.

— Дядя Сол, твои дедушка и бабушка. Все. Иветта, теперь ты — наша семейная гордость. Мы надеемся и рассчитываем на тебя.

И она превзошла все ожидания, поступив на службу в полицию. За одно поколение ее семья прошла путь от жертвы властей в Чехословакии до положения тех, кто устанавливает правила. Теперь они оказались по другую сторону баррикады.

И ей здесь нравилось.

Но сейчас между исполнением всех ее желаний и полным провалом, как у глупого дяди Сола, стоял пропавший бумажник и удостоверение личности. Часы неустанно отсчитывали время. Она пообещала старшему инспектору заехать за ним через пятнадцать минут. Это было пять минут назад. У нее осталось всего десять минут, чтобы пересечь город и прихватить по пути кофе.

— Помоги же мне, — взмолилась она, вываливая содержимое сумочки на пол гостиной.

— Вот он. — Ее сестра Анжелина вышла из кухни, держа в руках бумажник и удостоверение личности. Николь метнулась к Анжелине и, расцеловав ее в обе щеки, поспешила в прихожую, чтобы надеть пальто.

Ари Никулас во все глаза смотрел на младшую дочь, любимицу, стремясь до мельчайшей черточки запомнить ее милое лицо и пытаясь не поддаться паническому страху, который поселился у него внутри. Что же он наделал, внушив ей эту нелепую мысль? Ведь он не потерял семью в Чехословакии. Он все это выдумал, чтобы выглядеть героем. Чтобы стать большим человеком в их новой стране. А дочь поверила в эту выдумку, поверила, что некогда жили на свете дядя Сол и расстрелянная семья. А теперь все зашло слишком далеко. Он не мог сказать ей правду.