Чтение онлайн

Теперь ей стало ясно, почему Ник ее не уважает и считает, что она будет плохой матерью.

Он думает, что она такая же, как его мать.

Многие люди хотели с ней дружить, многие парни хотели встречаться только потому, что она происходит из богатой, влиятельной семьи. До недавнего времени она не встречала ни одного человека, который презирал бы ее из-за богатства семьи.

Она не виновата, что она Харрисон. Несправедливо, что Ник считает ее подобием Фаррали только потому, что у нее есть трастовый фонд.

Ей захотелось его ударить. Как он смеет считать ее легкомысленной, когда сам судит о людях по размеру их банковского счета? Это же двойные стандарты, черт побери.

Как ей быть дальше?

Ник купил этот коттедж примерно год назад, но только в последнее время в нем создалась атмосфера домашнего уюта. Он стал с нетерпением ждать возвращения домой с работы. Одной из причин этого была Эви.

Он нашел ее на кухне. Она стояла у плиты спиной к нему и что-то помешивала, притопывая босой ногой в такт музыке. На ней был простой хлопчатобумажный сарафан. Ее волосы были собраны в высокий хвост, и он смог полюбоваться линией ее шеи и плеч.

Эви Харрисон, богатая наследница, готовит у него на кухне.

Ник рассмеялся. Эви уронила ложку и повернулась:

– Ник! Я не слышала, как ты вошел.

– Я не удивлен.

Нахмурившись, Эви покинула кухню, сделала музыку потише и, вернувшись, спросила его:

– Ты уверен, что тебе всего тридцать два?

Он поднял бровь:

– Ты уверена, что тебе уже двадцать пять?

– Если это для тебя слишком громко, значит, ты слишком стар. – Открыв холодильник, она достала оттуда банку пива и протянула ему. – Как прошел твой день?

– Хорошо. Я закончил оформлять покупку «Зоопарка». Теперь он мой.

– Это замечательно. Поздравляю.

– Я не буду его закрывать, пока сотрудники, в чьих услугах я не нуждаюсь, не найдут себе новую работу. Но, признаться, мне не терпится переоборудовать клуб.

Эви продолжила мешать то, что стояло на плите.

– Жаль. Мне будет не хватать электрических гирлянд, свисающих с потолка. Принеси их домой, мы повесим их у бассейна.

– Очень смешно, – ответил Ник, но ему понравилось, что она сказала «домой». – Чем ты сегодня занималась?

– Отобрала несколько образцов краски для стен детской. Хочу, чтобы ты на них взглянул, и мы вместе выбрали один. Еще я отправила резюме в «Сиркус сиркус энтерпрайзис».

– Я же говорил, что, если ты захочешь работать, я тебя найму.

Эви покачала головой:

– Спасибо, но, учитывая мое жалкое резюме, думаю, мне лучше для начала получить опыт работы в компании, которая не принадлежит кому-то из моих родственников. – Сделав паузу, она глубоко вдохнула. – Еще я пригласила на ланч Лотти.

Эви готовит ужин и рассказывает ему о том, как прошел ее день. Со стороны они выглядят как настоящая семья. Когда Эви только переехала сюда, он, признаться, не ожидал ничего подобного.

– Хорошо. Я рад, что вы с Лотти подружились.

Прислонившись к кухонной стойке, Эви сложила руки на груди.

– Я ей помогаю собирать средства на переоборудование общественного центра на Глисон-стрит.

Почему-то это прозвучало как вызов.

– Это здорово, Эви. Ты ведь и раньше много занималась благотворительностью и связями с общественностью, – произнес Ник, тщательно подбирая слова. – Уверен, Лотти пригодится твой ценный опыт.

– Значит, мы можем рассчитывать на то, что ты выпишешь нам чек на кругленькую сумму?

– В чем проблема, Эви? Откуда этот сарказм?

– Почему ты не сказал мне, что вырос в том районе?

– Я тебе сказал, что я из северной части Вегаса. Мы с тобой были едва знакомы, и я не счел нужным уточнить, в каком конкретно районе я жил.

– А почему ты не сделал этого, когда мы поженились?

– Что ты хочешь узнать, Эви? Я вырос в крошечной квартирке в квартале для малоимущих семей. Мой отец был алкоголиком, который не мог задержаться надолго ни на одной работе. Я не хотел быть таким, как он, поэтому в школьные годы много работал и копил деньги. Когда мне посчастливилось выиграть в покер крупную сумму, я добавил ее к своим накоплениям и купил «Блу».

– Ты разбогател благодаря целеустремленности, усердному труду и удаче. Типичная история американского успеха, – ухмыльнулась Эви.

Почему-то это прозвучало как оскорбление.

– На что ты намекаешь?

Эви вздохнула:

– Ни на что.

– Давай выкладывай.

Эви вытерла руки о полотенце и покачала головой:

– Это не важно. Я не хочу снова выяснять отношения. – Она небрежным жестом указала ему на плиту: – Ужин будет готов через несколько минут.

– Ты заговорила об этом, не я. Если тебя это беспокоит, давай все проясним раз и навсегда.

Эви повернулась к нему лицом:

– Хорошо. – Подбоченившись, она встретилась с ним взглядом. – По-моему, весьма самонадеянно считать, что люди, рожденные в состоятельных семьях, не ценят то, что имеют. Что они хуже тех, кто заработал свое состояние усердным трудом.

– Довожу до твоего сведения, Эви, что богатство не всегда пробуждает в людях лучшие качества.

– А бедность пробуждает? – произнесла она с сарказмом. – Я, безусловно, уважаю тебя за то, чего ты достиг, но пойми, Ник, деньги – это всего лишь инструмент. Если это единственный из имеющихся у тебя инструментов, ты никогда не будешь счастлив. В этом случае они тебя только испортят.

– И это говорит мне человек, чей трастовый фонд больше, чем валовой внутренний продукт некоторых маленьких европейских государств. Тот, кто рожден с серебряной ложкой во рту, не имеет права судить о подобных вещах.

– А твои злоключения, значит, делают тебя экспертом? Знаешь, хороший психотерапевт может тебе помочь разобраться с твоими проблемами.

– Моими проблемами? Чья бы корова мычала, Эви. Не тебе говорить о самопомощи и самосовершенствовании. Ты явно не образец для подражания.

Эви дерзко вскинула подбородок:

– Но в то же время я не такое чудовище, как твоя мать.

Ник застыл, как статуя.

– Ты ничего не знаешь о Фаррали Грейсон, – медленно произнес он, предупреждающе сузив глаза в надежде, что она поймет его нежелание говорить на эту тему.

Его надежда оказалась тщетной.

– О, я знаю о ней достаточно, чтобы понять причину ее поступка. Оказавшись в совершенно непривычных для себя условиях, она потеряла свою индивидуальность и захотела вернуться домой, чтобы снова ее обрести.