Чтение онлайн

В то же время огнестрельное оружие оказалось в руках у стремительно растущего местного населения, и многовековой баланс между луком туземца и клыком леопарда был нарушен. Кроме убийства ради трофеев, в Африке была освоена и коммерческая добыча животных. Слоновьи бивни, носорожьи рога, мускус виверры и страусиные перья, о ценности которых до прихода европейцев в Центральной Африке даже не подозревали, теперь стали причиной уничтожения миллионов зверей и птиц. В течение короткого (всего 80 лет) колониального периода поголовье африканских слонов снизилось в десятки раз. В конце XIX в. только в Великобританию ежегодно ввозилось 550 тыс. тонн слоновой кости.

В 1960-е годы в новых независимых странах Африки были созданы заповедники и национальные парки, где поголовье животных понемногу начало расти. Однако ситуация, на первый взгляд весьма благополучная, осложняется многочисленными межгосударственными и гражданскими войнами, с незавидной частотой вспыхивающими на континенте. Политическая нестабильность ведёт к тому, что животные вновь начинают тысячами гибнуть из-за браконьерства. Например, в заповеднике «Водопады Мёрчинсона» в Уганде еще в 1973 г. насчитывалось не менее 10 тыс. слонов. Ослабление центральной власти и боевые действия в ходе гражданской войны 1981–1985 гг. привели к тому, что их поголовье в 1982 г. снизилось до 25.

При этом охота и поныне не теряет популярности у туристов из Европы и Америки. Однако её объёмы в большинстве стран удаётся регулировать: животных можно отстреливать лишь в специально отведённых парках, где их популяции ничего не угрожает, в особые сезоны, при получении специальной лицензии и под присмотром егерей. Охотники жалуются, что в африканской охоте не осталось ни намёка на романтическое приключение: если раньше это был поединок мужественного человека и дикой природы, то теперь зверь локализуется с помощью GPS-навигатора, до него можно добраться на кондиционированном джипе, а в походе охотника сопровождает целый штат африканских служащих, включая сотрудников охраны парка, фотографа и даже ветеринарного врача-хирурга. Да и цена лицензии на убийство животного возросла в десятки раз: жизнь слона, например, стоит сегодня от 20 тыс. до 70 тыс. долларов, льва – от 18 тыс. до 45 тыс., а довольно редкий чёрный носорог обойдётся в 250–300 тыс. долларов. Оставшиеся члены «большой пятёрки» – гиппопотам и африканский буйвол – стоят несколько дешевле, но из-за их малоподвижности они считаются менее интересной добычей. Некоторые охотники предпочитают бегемоту дикобраза, в которого хотя бы нужно постараться попасть. И всё же спрос на охоту в Африке не ослабевает.

Сегодня, несмотря на жёсткие меры по охране природы в ряде государств и запрет на вывоз слоновой кости, в год Африка теряет не менее 30 тыс. слонов из-за браконьерства и погони за ценным бивнем. Множество видов диких млекопитающих, птиц и рептилий в результате охоты и вовсе оказались на грани исчезновения; некоторые из них, к сожалению, перешли эту черту, откуда пути назад уже нет. Например, ещё в XIX в. в высоком вельде Южной Африки паслись стада квагг – интересных копытных животных, напоминавших зебру, но имевших коричневую окраску, с полосами на голове и шее. Красивая голубая антилопа, проживавшая там же, тоже была истреблена ещё в конце XVIII столетия, и мы сегодня имеем лишь слабое удовольствие наблюдать её чучела в музеях Стокгольма, Лондона и Вены. А вот сообщения о последних представителях редчайшего атласского медведя до сих пор приходят из горных районов Марокко и Алжира, где охота на него была запрещена столетие назад.

Вымершая квагга была близким родственником африканской зебры

Возможно, вымерших животных в Африке было бы значительно больше, если бы не усилия энтузиастов, взявшихся во второй половине XX в. за увлекательную работу по разведению исчезающих зверей в неволе. Одним из самых замечательных и успешных специалистов в этой области стал англичанин Джеральд Даррелл. Его мечтой стало создание особого зоопарка, где редкие животные могли бы развиваться в вольных условиях, приближенных к естественной среде обитания. В 1947 г. Даррелл отправился в свою первую экспедицию в Камерун, где целью его «охоты» стали виды, как раз наиболее пострадавшие от охоты: млекопитающие, рептилии, птицы. Разослав их по лучшим зоопаркам Европы и Америки, Даррелл рассчитывал, что со временем удастся собрать жизнеспособную популяцию, которую затем можно будет вернуть в Африку, в специально созданные заповедники. Экспедиции, впрочем, потребовали колоссальных средств, и растративший всё своё состояние Даррелл, для того чтобы обеспечить доход своему предприятию, сел за перо.

Так родился великий писатель, чьи книги продолжают издаваться миллионными тиражами, в том числе и в России. «Если мне нужно раздобыть денег, я сажусь за новую книгу», – говорил Даррелл, открывший в 1959 г. ныне всемирно известный Трест охраны диких животных. Эмблемой треста стала нелетающая птица дронт, когда-то населявшая Маскаренские острова у побережья Африки и исчезнувшая в результате деятельности человека. Благодаря работе Даррелла были спасены от исчезновения несколько видов обезьян, уникальный розовый голубь с острова Маврикий, лучистая черепаха и другие животные и птицы Африки, которых теперь можно вновь увидеть в дикой природе.

Воловьи шкуры составляют ансамбль повседневного костюма народа хамар, Эфиопия

Животные издревле не только кормили, но и одевали человека. Сегодня одежды из шкур и меха диких зверей у местных народов уже практически не встретишь; пожалуй, повседневная одежда из шкур сохранилась только у охотников леса и пустыни, а также у народов южной Эфиопии и Южного Судана. Однако вожди племён и областей по всей Тропической Африке для наиболее торжественных церемоний всё ещё надевают накидки из леопардовых шкур (как вожди зулу в ЮАР или король ашанти в Гане). Традиционные головные уборы воинов оромо (Эфиопия) делаются только из шкур бабуинов, и, по мнению самих оромо, это придаёт им дополнительных сил в битве и отпугивает противника – в последнее охотно верится. Головные уборы из шкур леопарда не выходят из моды у правителей Центральной и Южной Африки, а самой известной моделью из них стала, конечно, леопардовая шапка-пилотка бывшего президента Заира Жозефа Мобуту, которую он не снимал даже во время государственных визитов в страны Запада. Женщины народов дитаммари (Того) носят плетёные шляпы с высокими рогами антилопы, а ньяруанда (Руанда) украшают свои головные уборы шерстью жирафов.

Эти обычаи происходят из религиозных представлений африканцев, в которых животные всегда занимали центральное место. Зависимость от охоты и особые отношения между охотничьим сообществом и животными уже в глубокой древности привели к созданию религиозных представлений o животном мире. Религия первобытного человека была неразрывно связана с животными, которых он любил и боялся, стремился покорить и умилостивить одновременно. Так возник тотемизм – культ почитания различных животных, птиц и рыб, о котором мы расскажем в главе «Религия и мифология».

МИГРАНТЫ ИЗ РОССИИ И ДРУГИЕ ПЕРНАТЫЕ

Когда птица Нур молчит, боги хранят молчание, но когда раздаётся крик птицы Нур – это сигнал для богов. Древнеегипетская «Книга мёртвых»

Герана была царицей пигмеев, под властью которой народ жил совершенно счастливо. Настало время, когда её низкорослые подданные решили обожествить её, и вскоре Герана сама поверила в то, что является богиней, – печальная участь многих правителей и поныне. И более того, она провозгласила себя прекраснейшей из всех богинь, включая и тех, кто был прописан тогда на горе Олимп. Супруга Зевса Гера, никогда не отличавшаяся особенным добродушием, прознав об этом, страшно расстроилась и превратила Герану в журавля, возбудив в пигмеях немотивированную агрессию против этих невинных птиц. С тех пор и навсегда пигмеи постоянно сражаются с журавлями.

Коронованный журавль является государственным символом Уганды

Этот древнегреческий миф представляет собой загадку, которую пытались разгадать многие исследователи. То, что пигмеи Центральной Африки были грекам известны, сомнений не вызывает. Однако что за таинственные журавли выступали соперниками пигмеев, остаётся неясным, и полагают, что в мифе о войне пигмеев и журавлей сохранилась некая древняя африканская религиозная традиция, связанная с почитанием птиц.

Сегодня всё больше людей отправляется в Африку специально для того, чтобы посетить птичье царство. Bird-watching, или наблюдение за птицами, стало популярным видом сафари, тем более что для этого нужно совсем немного: мощный бинокль, телеобъектив и немного терпения. Африка является безусловным лидером по разнообразию пернатых фотомоделей: континент и близлежащие к нему острова населяют 2500 видов, около трети всех птиц планеты. Раньше их было ещё больше – например, вплоть до XVII в. на острове Маврикий обитала уникальная нелетающая птица дронт или додо, вымершая в результате охоты на неё человека. Говорят, что дронт был совершенно беззащитен, за что и поплатился – к нему можно было просто подойти и ударить палкой по голове, чем первые европейские поселенцы с удовольствием и занимались, пока не вывели уникальную птицу с лица Земли. Самой крупной нелетающей птице мира – африканскому страусу – тоже грозила такая участь, но сейчас он вне опасности и даже, как мы увидим чуть ниже, успешно сотрудничает с человеком.