Чтение онлайн

Религия и Церковь ведут человечество к спасению, ориентируя на вечные ценности, в свете их давая осмысление всему и жизни в целом. Атеистическая материалистическая идеология отвергает надмирный смысл и погружает человечество во мрак. Как вечное адское прозябание на земле, как бесконечное обустраивание материального мира представляют смысл жизни идеологи коммунизма.

Так как идеология материалистического атеизма направлена на подмену истины глобальными фикциями, то ее окончательной целью, тем, что скрывается за всеми явными целями, оказывается небытие как таковое. Коммунизм, как идеология разрушения Божьего творения, стремится переориентировать человечество с пути духовного созидания на путь духовной гибели. Духовно же человек гибнет не с физической смертью, а отдаваясь злу. Вечное адское прозябание на земле можно вообразить, представив себе, что сталинизм охватил весь мир и установился навечно, или представив полную реализацию утопии Оруэлла. Это был бы фантом, призрак жизни, дьявольский мираж, вечное наваждение. Абсолютно механистическое и натуральное физическое существование и было бы формой небытия.

Установлению призрачных форм существования люди сопротивляются меньше, чем полному физическому истреблению, ибо человека легче обольстить иллюзией жизни, нежели отобрать у него жизнь. Оставляя обломки жизни и остатки связей, которые человек боится потерять, коммунизм запугивает смертью и заманивает в ловушку небытия. Грозя отобрать последние жизненные блага, коммунистический режим заставляет человека всё больше идти на сделку с совестью, предавать своих близких, отказываться от высших идеалов. Пугая смертью, коммунизм отбирает человеческую душу. Сильные же духом обречены на физическое истребление. Но убитый умирает мучеником, и душа его спасена. Обольщение же ведет к духовной смерти.

Противостоять мировому злу можно только силой духа, беззаветной верой в божественные основы жизни и непреклонным мужеством перед лицом смерти. Только когда мы готовы пожертвовать всем, в том числе и собственной жизнью, ради сохранения своего божественного достоинства и свободы, только тогда мы способны сохранить и саму жизнь, и высший смысл ее. Продав душу, человек теряет всё, сохранив душу, он оставляет возможность всё обрести.

Отсюда понятно, почему основной удар коммунизм направляет на духовную сердцевину бытия: на Церковь как Тело Христово и религиозную веру как связь человека с божественными основами бытия.

Подобную позицию обвиняют в том, что она демонизирует коммунизм. Одни уверяют, что не так страшен черт, как его малюют – мол, ничего такого не было в советское время. Другие указывают на коммунистов современных с естественным недоумением – разве похожи они на извергов рода человеческого? Первых можно отослать к реальной истории: что было в ней страшнее и бесчеловечнее, чем сталинизм, маоизм, пол-потовщина? Со вторыми можно согласиться в том, что современный коммунист, конечно же, далеко не классический образец коммуниста. Он соединяет в своих взглядах многие противоположные позиции. Но в реальной жизни добро и зло, истина и ложь – переплетены. В той степени, в какой человек, называющий себя коммунистом, не живет по коммунистическим догмам, он перестает быть коммунистом. Наличие у человека коммунистического мировоззрения может не исключать его личной добропорядочности, профессионализма. И напротив – оголтелое отвержение коммунизма не означает искреннего, покаянного отказа от идейного безумствования. Разве открытый коммунист опаснее коммуниста скрытого, а заблуждающийся коммунист – того, кто прикрывает свою богоборческую сущность демократической демагогией?

Мысль о том, что коммунизм – это квазирелигиозная или псевдорелигиозная система, – не нова. Многие элементы, которые есть в развитых религиозных системах, мы можем наблюдать в том, что можно условно назвать «коммунистическая церковь», а лучше «коммунистическая лжецерковь».

Разумеется, что коммунисты вовсе не стремились создать церковь, более того, будучи атеистами, они заявляли, что они хотят убить религию, уничтожить у людей представление о том, «чего нет», – о Боге. Но, борясь с религией, они стали бороться с ее носителями – с истинной Церковью. На этом пути они совершили много злодеяний и кровавых преступлений. Борьба с идеей выродилась в вооруженную борьбу с Церковью путем насилия, зверств и убийств.

Убить религиозное начало в человеке, полностью изменить сознание человека коммунисты не смогли, однако изуродовали они его очень сильно.

Для этого много делалось при Ленине и Сталине. По существу они создали нового человека – «хомо советикуса». Этот урод может считаться одним из позорнейших достижений советских коммунистов.

Процесс формирования коммунистической религиозности не был линейным: в 1920-е годы акцентировалось внимание на одном, в 1930-е – на другом, в 1960-е – на третьем. Главное оставалось неизменным – заставить человека поверить в то, что марксизм-ленинизм провозглашал истину, поверить в возможность построения коммунизма, в то, что это построение «научно» доказуемо.

Стремясь к этим целям, коммунисты содействовали созданию особого вида религиозности, той, которую я называю «коммунистической религиозностью».

История коммунистической религиозности может быть названа историей подмен, историй социально-психологических аберраций, искажений сознания. По сути, эта квазирелигиозность паразитировала на религиозности народа, извращая ее, заменяя христианское содержание на коммунистическое.

Коммунистическая религиозность состоит из таких элементов, как создание пантеона коммунистических «праведников», «мучеников», создание «сакральных» мест, содержит попытки изменить календарь и желание догматизировать марксистско-ленинско-сталинское учение.

Всё это выродилось в стремление навязать человеку веру в государство как некую сакральную сущность. Чем больше времени проходило, тем меньше коммунистические идеологи требовали от советских людей веры в то, во что они всё меньше верили сами: в победу коммунизма во всем мире. Но для советских людей было обязательным требованием демонстрировать эту веру.

Как в древнем Риме было необходимо, показывая свою лояльность государственной власти, преклонить колена перед статуей императора или бросить ладан на алтарь перед статуей беса – идолом, так и в коммунистической империи надо было преклонить колена перед «советским, самым лучшим, самым справедливым, самым гуманным государством», а то и прямо поклониться мертвому В. Ленину. О внутреннем состоянии человека беспокоились мало. Веру никто не проверял.

Это относится к позднему периоду развитого социализма, входившего в стадию упадка. В 1920–30-е годы только создавалась система, делались кирпичи, из которых строилась пирамида советской псевдорелигии. Процессы гонения на Христову Церковь, уничтожения ее обрядов, замещения их коммунистическими обрядами и процесс создания коммунистической религии проходили одновременно.

Съезды партии были пародией на церковные соборы, коммунистические чиновники – члены ЦК, были пародией на епископат. Курс истории ВКПБ был «катехизисом», которым можно было проверять «правоверие» коммунистических коллег.

Существовали и подмены христианских таинств. Можно вспомнить мистерию наречения коммунистических имен, т. н. «звездин». Прием в пионерскую, комсомольскую организацию – это примеры социальной инициации, псевдорелигиозные в своей основе.

Церковные формы коммунисты брали для того, чтобы построить свои антицерковные, антирелигиозные формы. Вспомним, что даже историю падшего ангела – сатаны – коммунисты включили в свою схему. «Дьяволом» революции стал Троцкий – символ зла, деперсонифицированный персонаж. Удивительно, но в советских энциклопедиях не было статей о Троцком, были статьи только о троцкизме.

Мы можем рассматривать могильщика Сталина Хрущева – «коммунистическим Лютером», попытавшимся очистить «правильный» ленинизм от «неправильных наслоений». Восстанавливая первокоммунистическую чистоту, Хрущев нанес смертельный удар этой религии.

При Хрущеве возникли дворцы бракосочетания (в 1959 г.) и дворцы малютки. Смысл их создания очевиден – вытеснить таинство венчания на периферию жизни человека, заместить христианское действие своим, коммунистическим. Эта пародия на таинство весьма характерна. В дворцах малютки детям давали имена, часто не христианские, а придуманные «Владлен», «Октябрина», чтобы и с помощью такого приема оторвать людей от христианской Церкви.