Чтение онлайн

– Но улики могли быть сфабрикованы! – выкрикнул кто-то из членов команды.

– Синяки?

– Кто угодно мог поставить ей синяки, а она обвинила Тони…

– И для чего бы ей это делать?

– Обиженная, брошенная… Вы не представляете, на что сейчас способны женщины.

– Всё, что вы говорите, просто не имеет под собой почвы! Это очень похвально, что вы пытаетесь отстоять своего друга, и я уверен, мистер Грант ценит это, но на моё решение уже никак не повлиять. И поверьте, мне также тяжело, как и вам всем.

– Черта едва! – выругалась Мари.

– Прошу Вас, мисс Карре, выбирайте выражения, – нахмурился директор. – Как я уже сказал, мне понятны ваши чувства, но решение было обдуманным, тяжёлым, но, по-моему, самым верным.

– Это несправедливо! – настаивала на своём футбольная сборная. – Почему не исключить его на неделю или месяц, но дать доучиться с нами, получить диплом?!

– Признаться, я думал на счёт этого варианта, – Шмидт поморщился, вспоминая, как его мама, в прошлом так же являющаяся директором школы, обзывала его «тряпкой и никчёмным человеком», не способным даже просто следовать предписанному регламенту. Да и потерпевшая настойчиво требовала наивысшей меры наказания, в сотый раз показывая синяки на плечах и спине и намекая на то, что если Швайгер не сделает так, как она хочет, то об этом неприятном инциденте узнает весь мир. – Но посчитал его недостаточно поучительным.

– Но это жестоко, – прошептала Наталия и, глядя в печальные глаза Балу, не выдержала и расплакалась, спрятав лицо ладошками. Ник нежно обнял девушку, прижимая к своей груди и целуя в макушку. Серж и Мари, Ник и Наталия были ошеломлены этой новостью – каждый из них терял пусть не друга, но близкого человека.

Больше мистеру Шмидту было нечего сказать, да он и не хотел. Он виновато бросил взгляд на стоящего чуть поодаль от него Энтони, будущее которого только что своими руками возможно перечеркнул. Потом обвёл взглядом всех присутствующих учеников и увидел осуждение и негодование, вместо страха и уважения, как утверждала его мать. И тогда он по-настоящему испугался, что совершил огромную ошибку, которую уже невозможно исправить и за которую ему ещё предстоит расплачиваться всю оставшуюся жизнь угрызениями совести.

– Что ж, – вздохнул директор, – на этом собрание окончено. Прошу всех оставаться на своих местах, пока я и мистер Грант не покинем актовый зал. Желающих попрощаться мистер Грант будет ожидать у центральных ворот. Спасибо за внимание.

Мистер Шмидт подошёл к Балу и тихо произнёс: «Следуй за мной». Они быстро миновали проход меж рядами, стараясь не смотреть по сторонам. Швайгер боялся увидеть в них ненависть, Балу – жалость. Но если первый боялся изменений по прошествии этого дня, то молодой человек стремился к этим изменениям. Для Балу этот проход стал мостом в новую жизнь, в ту, о которой он уже давно и пылко мечтал. Он ни о чём не жалел и ничего не хотел менять. Он был готов проститься с детством здесь и сейчас, как только его ноги переступили порог школы.

– Ну почему тебя ни на секунду нельзя оставить одного? – возмущалась Мари, скрывая под раздражением грусть.

С Балу уже простились все, кто считал его лучшим футболистом, душой компании или просто красивым парнем. Теперь у ворот остались лишь четыре человека, которые любили Балу не за что-то, а вопреки всему.

– Какой дуре ты умудрился так насолить, что она решилась на такую подлость?

– Наверное, той, чью хрупкую шейку я чуть не свернул, – невесело усмехнулся молодой человек.

– Что?! – удивились друзья.

– Так это правда?

– Не могу в это поверить!

– Надеюсь, это не из-за того, что она тебе на ногу наступила…

Балу рассмеялся.

– Но как бы то ни было, ты далеко не уезжай. Мы добьёмся, чтобы тебя вернули, – сказала Мари.

– Не стоит.

– Ты не хочешь получить вместе с нами диплом? – спросила Наталия, по лицу которой до сих пор изредка бежали слёзы.

– Подумай хорошенько. Без высшего образования ещё как-то можно просуществовать, но среднее – это фундамент, – резонно заметил Серж.

– Вы не понимаете, – совершенно серьёзно возразил Балу. – Это ведь мой шанс. Я, наконец, смогу полностью сосредоточиться на футболе. И может, наконец, выйду из группы С в высшую лигу.

– Балу, я ведь шутила, – тихо заметила Мари, наверное, впервые в жизни почувствовав груз ответственности за свои слова.

– В каждой шутке есть доля правды. Я и сам прекрасно знал, что теряю здесь драгоценное время, но не мог уйти сам – смелости не хватало бросить то, на что я потратил большую часть своей жизни. Теперь кажется всё совершенно бессмысленным.

Из-за угла вырулил чёрный пятисотый Mercedes и, поравнявшись с воротами, остановился. Боковое стекло медленно опустилась, и с водительского сидения ребятам улыбнулся седоволосый мужчина:

– Я за Вами, мистер Грант.

– Сейчас, Питер.

– Жаль прощаться, – сказал Ник и скрестил руки в дружеском крепком рукопожатии с Балу.

Затем тот же самый ритуал провел и Серж. С Мари Балу обнялся, шепнув на ухо, что, не смотря ни на что, будет скучать. Последней приблизилась Наталия. Но прежде чем проститься, ей необходимо было знать:

– Она ведь заслужила, правда?

– На самом деле, этого ей даже было мало, – без доли смущения или раскаяния, без тени улыбки или печали в глазах ответил молодой человек.

Наталия обвила могучие плечи Балу руками, зарываясь заплаканным личиком в его плюшевую толстовку. Молодой человек крепко сжал девушку в своих объятиях, вдыхая аромат её волос. Это было прощание двух небезразличных друг другу людей, которые не увидятся больше никогда. А у Ника сжалось сердце, но он, сжав кулаки и крепко стиснув зубы, продолжал спокойно наблюдать за разворачивающейся на его глазах сценой.

Балу первым отстранился от Наталии, но рук с её спины так и не убрал. Он некоторое время просто смотрел в её глаза, блестящие от слёз, а затем улыбнулся, тихо произнеся:

– Спасибо за любовь без крыльев…

– Мистер Грант, простите, но мы можем опоздать на самолёт, – перебил водитель.

Наталия улыбнулась Балу и отступила на пару шажков назад. Её пальчики тут же сплелись с пальцами Ника. А Балу открыл дверь машины, но прежде чем сесть, ещё раз обвёл взглядом здание школы и людей, провожающих его – через минуту это станет его прошлым, с которым надо проститься так, чтобы он никогда об этом не жалел.

– Ну что ж, до свидания, – с обычной широкой и добродушной улыбкой на лице сказал он и исчез в тёмном салоне автомобиля.

Машина тут же сорвалась с места. Ребята молча продолжали стоять у ворот, провожая взглядом Mercedes, который увозил с собой часть воспоминаний. Они понимали, что больше никогда не увидят Балу, и он тоже это понимал. И он мог бы сказать «прощай» вместо «до свидания», да никому не хотелось произносить эти слова в слух.

Машина всё дальше увозила Балу от школы, от детства, в которое ему навсегда теперь дорога закрыта.