Чтение онлайн

Лечение анорексии основано главным образом на доведении до сознания пациентки реальности симптомов (потеря веса, прекращение менструаций), на пробуждении у нее желания восстановить нормальный процесс социализации и, наконец, на твердой постановке перед ней цели восстановить нормальный вес, что позволило бы объективно оценивать изменения в установках больной.

Булимия. Булимией тоже страдают почти исключительно женщины (около 10 % всех женщин в возрасте от 12 до 39 лет). Как показали многие североамериканские исследователи, эта патологическая потребность объедаться, не испытывая при этом настоящего удовольствия, сейчас в той или иной мере отмечается у более чем 20 % женщин со средним уровнем образования, которым, однако, удается сохранять нормальный или близкий к нормальному вес тела. По данным этих исследователей, около половины таких женщин прибегает к слабительным средствам, а 14 % — к искусственно вызываемой рвоте. Таким образом, некоторые из них «зацикливаются» на систематическом переедании и последующей рвоте, что становится одной из важнейших сторон их жизни. По-видимому, такая практика позволяет им на время избавляться от подавленности и тревоги, связанными с повседневными проблемами, и трансформировать их в чувство облегчения, вины, стыда и т. п.

По мнению ряда авторов, расстройства, связанные с питанием, видимо, имеют тесное отношение к процессу самоидентификации. Страх быть отвергнутым в сочетании с отсутствием самоуважения мог бы быть одной из важных причин булимии, особенно если в недавнем или более отдаленном прошлом человек действительно был отвергнут представителем противоположного пола. В этом смысле навязчивое обжорство могло бы служить своеобразным способом занять свободное время, столь тягостное для отвергнутого; таким образом, эту аномалию можно было бы рассматривать как форму поведения с самовознаграждением [174] .

Документ 12.4. Путешествие через психическое страдание

«Нормальный» человек определяет границу между тем, что приемлемо, и тем, что неприемлемо, своим отношением к галлюцинациям, бреду и неадаптивным или странным формам поведения, встречающимся у некоторых людей. При этом он руководствуется описанием и медицинской классификацией симптомов психических расстройств. Но «насколько же сомнительна, зловеща и немыслима власть специалистов-психиатров, которые продолжают пользоваться правом закапывать больных — живых и вопящих — в могилы своих терминов. Их вопли — якобы не что иное, как симптомы истерии, их ужас — признак паранойи; их отсутствующий взгляд свидетельствует о пугающей утрате всех нравственных устоев» (Laing, 1986). Кто может сказать, что на самом деле означает симптом, который человек использует как способ выражения своей неприспособленности к миру?

Бред и галлюцинации

Из всех симптомов, свойственных человеку с параноидными или шизофреническими расстройствами, на первом месте стоят бред и галлюцинации.

Бред, сопровождающий параноидные расстройства, как правило, сосредоточен вокруг определенной темы, связанной с преследованием, ревностью или величием, и больной абсолютно уверен в истинности своих представлений, которые совершенно не соответствуют действительности.

«Мой сосед делает все, чтобы мне навредить. Он знает, что я не люблю шума; тем не менее каждый вечер он включает свой телевизор именно в тот час, когда мне нужно отдохнуть. Я слышу его через стенку. Он это делает назло. А потом, почему он всегда ставит свой автомобиль прямо перед моей дверью? Чтобы всякий раз, когда я выхожу на улицу, выразить мне свое пренебрежение. Когда мы сталкиваемся в коридоре, он не осмеливается даже взглянуть на меня; но я уверен, что в это время он про себя смеется надо мной. Наконец, что это за сомнительные личности, которых он часто принимает у себя по вечерам? Иногда они часами разговаривают, но стоит мне приложить ухо к стенке, как они замолкают. Мне нужно сообщить об этом в полицию…»

Сосед, разумеется, даже не подозревает о том, в чем его обвиняют. Бред этого типа характеризуется тем, что рассуждения больного вполне логичны — ошибочны только исходные посылки; они лишь плод его воображения.

Что касается бреда при шизофренических расстройствах, то чаще всего он отличается несистематизированным характером и не привязан к какой-либо определенной теме. В случае такого бреда у человека возникают мысли, не имеющие никакой взаимной связи, а во время речи часты паузы:

«Кто я? Я — это я и это весь мир в то же самое время… время… нужно остановить время… Вы не можете мне повредить… Я пустой внутри… У меня больше нет лица…»

При шизофреническом бреде параноидного типа у больного возникают идеи преследования или величия, не связанные какой-либо истинной логической связью:

«Вытащите сыновей… всех сыновей из моей головы, которые привязывают меня к громадной машине… Она всеми нами управляет… Их нужно остерегаться… Вот они… Они хотят войти в мое тело…»

Галлюцинации могут быть вкусовыми, обонятельными или зрительными. Чаще, всего, однако, возникают слуховые галлюцинации:

«Это голоса хирургов… Они опять хотят вынуть кусок моего мозга… Нет, я вам не дамся».

«Я знаю, что меня пытаются отравить запахами из углов моей комнаты… Даже у супа вкус изменился… Но они не знают, что я могу преодолеть действие отравы, стоит мне только сосредоточить свои мысли…»

«Вы видите на потолке Христа? Все могут его видеть, если хотят опустошить его голову…»

На первый взгляд эти речи полностью иррациональны, и именно это безрассудство, считающееся «болезнью», и призвана сдерживать, если не подавлять, психиатрия. Но каков глубинный смысл этих речей? Какие внутренние переживания они могут отражать? Где начинаются их корни?

[176]

Экзальтация и «перескакивание мыслей»

Для маниакальных состояний характерны неустойчивость внимания, крайнее возбуждение, а также «скачка мыслей» — направление мыслей быстро и непредсказуемо меняется, что приводит к бессвязности речи:

«Как вы поживаете? Я очень спешу… Но садитесь же. Как вы поживаете? Вы похожи на моего брата. Я тоже играл в гольф. Но мне не нравился мой дантист… Вы знаете, я был женат. У нас был большой дом… Я очень люблю пикники. А вы?… Смотрите, почему это занавески задернуты?»

Одна из гипотез психоаналитического толка усматривает в таком поведении механизм психологической защиты от глубокого депрессивного ужаса. Возможно, что с помощью таких направленных вовне беспорядочных мыслей человек как бы отрицает свою внутреннюю реальность и связанные с ней ощущения депрессии.

По ту сторону механизмов психологической защиты

Беспрерывная адаптация к подчас травмирующим жизненным обстоятельствам, риск, которому приходится подвергаться, ожидание того, что может произойти, — таковы источники порождающего тревогу стресса, над которым более или менее сознательно мы пытаемся ежедневно одерживать верх. Бывает, однако, и так, что человек уже не в состоянии регулировать стресс, и тогда без видимых причин его захлестывает ужас, сдержать который он не в силах; именно это происходит в случае панических расстройств.