Чтение онлайн

Так же как и в самой терапии, в обучении ей существуют культурные различия. Семейная терапия зародилась в Соединенных Штатах, и многие из ее процедур типично американские. Милтон Эриксон, оказавший огромное влияние на новые психотерапевтические направления, обычно приводил примеры из сельской жизни в Америке. Индивидуальная терапия родом из Европы и делает акцент на идеях первых психологов. Никто не ожидает от Фрейда обсуждения способов убедить корову выйти из хлева, хотя Эриксон часто приводил этот пример. Этот сдвиг в сторону семейно-ориентированной терапии впустил в терапевтический кабинет реальный мир, философии, фантазиям стали уделять меньше внимания.

Идея собрать группу терапевтов за «прозрачным» зеркалом тоже была американской. Понятие о лидере, который подхватывает идеи последователей, но сам принимает окончательное решение и несет ответственность за то, что происходит, отражает типично американский индивидуалистический подход. Он противоположен подходу семейных терапевтов в Японии, где, как я понял, супервизор и группа обучающихся за зеркалом должны прийти к согласию по поводу того, что нужно сделать; супервизор, по сути, только представляет группу.

Конечно же, существует вероятность того, что супервизор, который в качестве эксперта берет на себя ответственность, превратится в тирана и будет ждать от своих подопечных подражания своим идеям и поведению. Такая вероятность вызывает справедливую озабоченность. В мире существуют кичливые супервизоры, не приветствующие независимое мышление у своих обучающихся, просто подавляющие их, требующие лишь принять те взгляды, которые они выражают. Частично этот риск возникает из-за того, что терапии обучаются в процессе ученичества. В идеале человек поступает в ученики к мастеру, учится у него, а затем создает свой собственный индивидуальный подход, но есть терапевты-подмастерья, которые никогда не идут дальше того, чему обучил их супервизор. Другие же нарабатывают солидные умения и знания и развивают новые идеи. Цель супервизии — подготовить терапевта, который сможет улучшить то, чему его научили.

Данное понимание «живой» супервизии — всего лишь одно из многих. Некоторые считают, что супервизия (как и терапия) должна быть менее иерархичной и более основываться на сотрудничестве. Они предпочитают командный подход, без супервизора в качестве лидера, и иногда даже предпочитают сажать всю команду перед семьей, а не за зеркало. Есть и такие терапевты, которые считают, что обучение должно включать ко-терапию, когда обучающийся находится в терапевтическом кабинете с клиентом, в то время как преподаватель ведет терапию.

В этой книге я не пропагандирую эти подходы. Я боюсь, что супервизоры применяют эти подходы, поскольку не хотят брать на себя ответственность за происходящее. Разделить ответственность с командой, с клиентом или с ко-терапевтом — это способ избежать ответственности. Я уверен, что супервизор и группа терапевтов должны делиться своими идеями за зеркалом, но только супервизор должен нести ответственность за все происходящее с клиентом. Я также боюсь, что многие супервизоры просто не знают, какие конкретные действия необходимы для разрешения данной проблемы, и, разделяя с командой задачу выработки плана действий, избегают необходимости знать, что делать. Разговоры подменяют действие и в обучении, и в терапии.

Я убежден, что внедрение ко-терапии в процесс обучения не принесет начинающим пользы: они будут только сидеть в сторонке и смотреть, как работает учитель. А раз студент в конце концов будет вынужден взять на себя ответственность за лечение клиента, то почему бы ему не начать вести терапию под надзором супервизора, который наблюдал бы за ее ходом через зеркало?

В идеале супервизор должен быть человеком в летах, зрелым, мудрым, искушенным как в жизни, так и в проведении психотерапии. Чем мудрее супервизор, тем больше у него терпения и тем более успешным будет обучение. Конечно же, в действительности обучающимся не достается идеальный супервизор, но обсудить характеристики такого человека было бы полезно. Мудр тот обучающийся, который у каждого учителя берет все, что тот может дать, даже если супервизор не слишком хорош. Но еще более мудр тот, кто согласен преодолеть даже немалые расстояния, чтобы провести какое-то время с самым лучшим из доступных супервизоров. Если человек намерен посвятить свою жизнь терапии, то год или два ученичества — не слишком большая жертва.

Лучше всего, если супервизор состоит в браке и имеет детей, так как это значит, что, обладая опытом проведения терапии, он знаком с обычными превратностями жизни. Кроме того, та терапия, которую он проводил по эту сторону зеркала, помогает ему сочувствовать любому человеку, занимающемуся терапией. Учитывая все сложности и стрессы, связанные с работой по обе стороны зеркала, супервизор должен быть доброжелательным человеком. Он должен быть также честолюбив, сознателен и нацелен на достижение успеха в каждом конкретном случае.

Быть хорошим терапевтом — не значит гарантированно стать хорошим супервизором. Иногда администратор, восхищенный искусством терапевта, желает перевести его на более высокую позицию супервизора, уверенный в том, что одна способность полностью соответствует другой. Будучи на своем месте (или в своем кресле), терапевт обязан мыслить исходя из центра терапевтического действия; напротив, у супервизора за зеркалом есть время на рефлексию и возможность увидеть более широкую картину без необходимости немедленного реагирования.

Когда я вел частную практику, у меня иногда были сложности с тем, чтобы дать клиенту указания относительно его будущих действий в эмоционально напряженной обстановке первого интервью. У меня были проблемы с тем, чтобы быть объективным. Иногда я говорил клиенту, чтобы он пришел через неделю и тогда я дам ему полезный совет. Я говорил это, не имея представления о том, что это будут за указания, но я верил, что за неделю придумаю. Есть терапевты, которые легко придумывают, что нужно сделать, прямо в ходе интервью. Одна из причин того, что я обратился за супервизией, заключалась в том, что я хотел стать более независимым от получаемых данных и, следовательно, более объективным.

Супервизор-преподаватель должен реагировать не только на то, что происходит в терапевтическом кабинете, но и на то, что происходит в группе по ту сторону зеркала. Предметом наблюдения являются одновременно и группа обучающихся, и терапевтическое интервью. Супервизор, который сосредоточивается только на терапевтической ситуации, пренебрегает своими обязанностями преподавателя, и наоборот.

Некоторые даже очень увлеченные своей работой терапевты испытывают трудности, становясь супервизорами. Им скучно за зеркалом, они хотели бы быть в кабинете, там, где и происходит действие. Есть и такие супервизоры, которые собирают свои клинические данные, общаясь с клиентами и анализируя их ответы. Они испытывают сложности с получением информации при наблюдении клиентов через зеркало. Соответственно, они заходят в кабинет, чтобы «помочь» терапевту, и иногда, чтобы оправдать свое появление, создают целые теории, объясняющие, какой это хороший способ осуществлять супервизию. Я бы порекомендовал супервизору оставаться за зеркалом. После того, как супервизор заходит в кабинет и берет руководство процессом на себя, у терапевтов слишком часто возникают проблемы с восстановлением своей позиции. Это особенно справедливо в тех случаях, когда супервизор оказывается человеком с тяжелым характером или просто некомпетентным. Кроме того, если терапевты с самого начала будут четко знать, что супервизор не войдет в терапевтический кабинет, чтобы спасти их, они научатся брать на себя ответственность.

Итак, если администратор ищет супервизора, то он должен обратить внимание на затронутые здесь вопросы. Если же студент выбирает себе супервизора, ему следует учитывать не только ум супервизора и уважение, которым он пользуется, но и то, подходят ли они друг другу, ведь супервизору и обучающемуся предстоит провести вместе много часов, преодолевая ответственные и напряженные эмоциональные ситуации.

Обучение можно представить себе как процесс, состоящих из нескольких последовательных стадий. Кроме накопления основных знаний, необходимых для профессионала, в обучении терапии есть конкретная цель — приобретение компетентности в проведении интервью. Независимо от того, как понимается терапия — как гуманистическое равноправное общение или как техническое умение, — по сути, это техника ведения интервью. Обучающиеся должны уметь проводить интервью с отдельным человеком, супружеской парой или семьей. Они должны быть в состоянии общаться с детьми, подростками, взрослыми и престарелыми людьми. Они должны вести интервью так, чтобы прояснялась проблема, высвечивались решения, выстраивались позитивные цели. Обучающиеся должны приступать к интервью с ощущением собственной силы, а не с трепетом. Это значит, что студент, остановленный в холле терапевтического центра, в ответ на просьбу встретиться с семьей, которая сейчас придет, должен быть в состоянии твердо сказать: «Разумеется», а не спрашивать в тревоге: «Что за семья?»