Чтение онлайн

Пили они не торопясь, как говорится, с толком, с расстановкой. Водка здесь, за городом, казалась приятнее.

Старики то и дело перемигивались и подливали Олегу побольше. Он уже не замечал их хитростей и пил, рьяно налегая на закуску.

– Хороша житуха, - изредка похлопывал по плечу Олега дед Фомка.

– Хороша-а!
– подтверждал Кузьма Федотыч.

Он сходил в спальню и вынес оттуда свою видавшую виды "хромку" с розовыми мехами. Олег сразу узнал ее.

Хозяин ногой повалил табуретку, уселся на нее, закладывая ногу на ногу, и пальцами быстро прошелся сверху вниз по белым пуговкам клавишей.

"Хромка" издавала звуки, отдаленно похожие на вариации из песни "Есть на Волге утес", но хозяин, к удивлению гостей, вдруг гаркнул, разевая широкую пасть:

Ревела буря, дождь шумел,

Во мраке молнии блистали,

И беспрерывно гром гремел,

И ветры в дебрях бушевали...

На втором куплете Фома Богданович поддержал своего товарища тонким фальцетом. Бородачи запели вдвоем.

Сначала Олег смотрел на них с иронической улыбкой.

Но затем он и сам незаметно подхватил песню, чем окончательно развеселил дедов.

Они пели про грозную дружину Ермака, павшую, не обнажив мечей...

– Хороша песня, - похвалил Фома Богданович.

И, уточняя, в чем же именно состоит ценность песни, пояснил с уважением: - Старинная. Сейчас таких не слагают.

– Это еще что, - пьянея, заговорил Олег.
– Федотыч и лучше знает: "Трансвааль, Трансвааль, страна моя..."

Хозяин, проворно отложив гармонь, насторожился. Не стоило ломать голову, чтобы догадаться, в чей огород брошен камушек.

– Молод-зелен, с богом не делен, - пошел Кузьма Федотыч в наступление.
– Подожди, поживешь с наше, - при этом он кивнул в сторону Фомы Богдановича, призывая его в союзники, - может, лучше этого запоешь.

А если жареный петух клюнет в одно место, то и плясать научишься. Да еще как запляшешь, что тот цыган...

Дед Фомка ощутимо толкнул под столом в ногу Олега.

А его свирепый взгляд говорил: "Что ж ты, ешь за чужой счет, да еще и гадишь за хозяйским столом!"

– Извините меня, Кузьма Федотыч. Я не думал вао обидеть. Что делать, если я действительно люблю Трансвааль? Еще раз простите, а я вам спою современную песенку, годится?
– заюлил Олег.

– А знаешь ли ты, дорогуша, что такое "разгон"?
– вкрадчиво спросил дед Фомка. Глаза его блестели хитрым огоньком.

– Слышал краем уха от людей, - без всякого интереса ответил Олег.
– Но, по-моему, этот способ, как и все прочие, опасен последствиями.

Физиономия деда скривилась. Он пренебрежительно покосился на Олега, глубоко затягиваясь папиросой. Выпустил струю густого дыма.

– Ничего ты не понимаешь, - ответил резковато.
– Читал "Золотого теленка"? Вот там есть что-то похожее, Но, как говорит наука, ничего нет вечного. Все видоизменяется и совершенствуется, в том числе и способы добывать деньги...

Дед опасливо покосился на дверь. Рассказывали про лего разные уголовные истории. Будто когда-то, еще до революции, а затем во времена нэпа, пользовался он в преступном мире непревзойденным авторитетом.

Понизив голос до шепота, Фома Богданович начал объяснять Олегу сущность усовершенствованного им способа "разгона". На словах все это казалось весьма легким и простым. Туркачев начинал уже мысленно ругать себя, что не додумался до этого сам.

– Вот видишь, совсем просто!
– подвел итог Фомка.

– Очень даже просто, но где взять "золотого теленка"?

– Во!
– подхватил старик, поднимая вверх указательный палец.
– Тут-то собака и зарыта. В этом вся соль.

В комнату вошел Кузьма Федотыч. Вопросительно поглядел на гостей покрасневшими глазами, тихо присел.

У Олега родилось подозрение, что хозяин в курсе их разговора.

– Где больше двух, там говорят вслух, - потребовал Кузьма Федотыч. И, узнав суть дела, как бы продолжил начатое дедом Фомкой:-Все у нас, милейший, есть! Не хватает малого - Остапа Бендера. Мы уже стары, нет той прыти и хватки. А вот тебе стоит подумать...

Трудно было устоять девятнадцатилетнему парню перед таким соблазном, и он согласился. Тогда старые мошенники, поправляя друг друга, изложили свой план более конкретно, приближая его к действительности. Правда, они все еще осторожничали и не назвали прямо "золотого теленка". Олег только приблизительно узнал, что невольный претендент на роль Корейко работает директором магазина, недавно выдал замуж дочь за вполне обеспеченного молодого человека и намерен преподнести молодоженам подарок в виде современного гарнитура импортной мебели и пианино. На предстоящие расходы директор должен на днях снять с книжки определенную сумму.

Туркачеву оставалось готовиться и ждать дальнейших указаний...

4

Наступил наконец долгожданный день. В субботу, около двенадцати часов дня, Олег смело подошел к нужному дому и поднялся-на нужный этаж. Среди табличек с фамилиями квартиросъемщиков отыскал нужную - "Гофт С. Мл." Набрал в легкие побольше воздуха и позвонил. Через минуту, которая показалась ему вечностью, за дверью раздался женский голос:

– Кто-о?

– Я от Самуила Моисеевича, - робко ответил Туркачев.

– Одну минутку, - предупредил голос.

По ту сторону двери послышался легкий шум. Щелкнул фраяцузский замок. Проскрипела задвижка. Дверь открылась ровно настолько, насколько отпускала предохранительная цепочка. Олег увидел только два черных глаза, породистый нос с горбинкой, полные, резко очерченные губы и подбородок с ямочкой. По описанию деда Фомки, это была жена Гофта, Вера Григорьевна.

– Простите, - сказал он, - я работаю в магазине с Самуилом Моисеевичем. Так вот, он через Фонарева, - эту фамилию Олег упомянул для того, чтобы казаться более осведомленным в делах Гофтов, - передал вам записку.

С этими словами Туркачев протянул сложенный вчетверо листок из записной книжки директора. (У себя на работе Гофт был беспечен и часто оставлял эту книжку на столе в кабинете.) Женщина осторожно взяла бумажку и, все еще не откидывая цепочки" поднесла ее к близоруким глазам. Текст оказал магическое действие.

– Что же вы не сказали сразу? Заходите.

Теперь для Олега дверь распахнулась гостеприимно.

Когда он зашел в коридор, из кухни выглянула любопытная физиономия старухи. Он уже знал, что этой пенсионерке Гофты не доверяют. Розовощекий парень лот восемнадцати, с хорошо развитой мускулатурой, в дальнем углу коридора ремонтировал велосипед. Рядом с ним у стенки стоял туго набитый рюкзак. Со слов Фомы Богдановича, этот молодой человек был намерен с утра отправиться в туристский поход на Карельский перешеек. Олег догадался, что парня подвел велосипед, и потому он задержался с выездом. Планом операции "разгон" это не предусматривалось, но изменить уже было ничего нельзя.