Чтение онлайн

Она меня вообще не замечала, как будто я был мебелью, и упиралась в моё плечо как в подлокотник. Наушников у неё в ушах теперь не было, но лезть со своими пикап-подкатами я опять не решился — она выглядела так, как будто уже доведена до крайности и балансирует на грани истерики, и было у меня подозрение, что если я скажу хоть слово, козлом отпущения стану я. Ну или не стану, просто она расстроится и отвернётся, а мне не хотелось, чтобы она отворачивалась, мне нравилось, как она в меня упиралась, как будто кот пришёл на мне поспать, не потому, что я ему нравлюсь, а потому, что ему так удобно. На секунду показалось, что она наконец-то спит, но, бросив короткий взгляд на её пальцы, я понял, что всё-таки нет — она продолжала крепко сжимать телефон, она не спит.

Потом в голову пришла восхитительная мысль, и я сразу решил, что сделаю это — если она скажет, что я дурак и могу идти, я просто встану и выйду, как раз остановка скоро. Зато она на меня посмотрит и может быть даже запомнит, а при следующей встрече узнает — мы всё равно пересечёмся ещё не раз, здесь всего два маршрута, на них максимум десяток автобусов, она всегда ездит в одно и то же время, мне не составит труда совершенно случайно ездить в то же время, мы встретимся, это неизбежно. Я осторожно расправил куртку и укрыл ею Машу, заранее готовясь получать обвинения и отшучиваться, а потом ловить куртку, брошенную мне в лицо, и весело бежать к двери в дальнем краю автобуса. Ага, уже. Маша сквозь сон укрылась поплотнее и продолжила спать. На этот случай у меня плана не было.

Мимо проплыла моя остановка, потом ещё одна остановка, на которой я в принципе мог встать и поймать какой-нибудь транспорт обратно, вполне мог бы. Потом с двух сторон замелькали сосны, я уже мысленно бежал по тропинке между ними, делая вид, что очень люблю спорт и свежий воздух.

После следующей остановки я решил, что поеду к бабушке, она жила на конечной остановке этого маршрута, мы не договаривались встретиться, но она будет рада меня видеть. Совру, что уснул в автобусе и проехал свой посёлок.

Рыжая Маша спала как тот кот, который всю ночь бесявил, разнося квартиру в хламину, поднял двуногих на рассвете, сожрал столько корма, сколько влезло, а потом растянулся на подоконнике и задрых с чувством выполненного долга, да так крепко, что на нём можно башню из какой-нибудь не очень тяжёлой ерунды построить, он даже не пошевелится. Ноги рыжей Маши стали потихоньку сползать с кресла, я опустил руку и аккуратно подставил ладонь под её ступню, порядком охренев от того, насколько она ледяная. Под курткой было не видно, за что я её держу, я надеялся, что успею убрать руку, когда она проснётся. Но просыпаться она не планировала, даже когда мы подъехали к её остановке.

Я знал, когда ей выходить — я уже не раз видел, как она здесь выходит. Но она спала. Появилась мысль не делать ничего, а потом, на конечной, когда её разбудит водитель, сделать вид, что я тоже проспал и понятия не имею, где мы. Мы могли бы вместе поискать кафе, чтобы выпить чайку и согреться, а потом вместе подумать, как отсюда выбираться. Это выглядело соблазнительно в теории, но на практике было рискованно — её ждёт та наглая подружка, которой Маша почему-то жутко боится, и было у меня подозрение, что идти со мной в кафе она не станет, а станет психовать и бегать в панике, ища способ побыстрее добраться домой.

«Да, её это не обрадует. А расстраивать её не хочется. Чёрт...»

Остановка приближалась, Маша сопела и никуда не планировала идти, я осторожно убрал руку из-под её ноги, а потом мягко толкнул её плечом — фиг там, она всё равно не проснулась. Автобус остановился, я собрался с силами и громко крикнул: «Водитель, на больнице, пожалуйста!», на меня обернулось пол-автобуса, глядя как на больного — водителя уже просили там остановить, буквально только что, я не должен был так орать. Зато Маша наконец-то проснулась, перепугалась, вскочила и завопила:

— Стойте, подождите!

Автобус уже отъезжал, так что водителю пришлось ударить по тормозам довольно резко, от чего уставшие механизмы издали очень неодобрительный скрип.

Маша сунула ноги в шлёпанцы, сунула руки в рукава моей куртки, вскочила и протараторила, пытаясь через меня перелезть и натирая глаза ладонями:

— Извините, пропустите, спасибо!

Я выпустил её, улыбаясь от этой картины и ожидая, когда же она придёт в себя и поймёт, что влезла в мою куртку, уже предвкушал, как ей будет стыдно, как она будет извиняться и наконец-то на меня посмотрит осмысленно.

Вместо этого Маша потребовала открыть двери, выпрыгнула из автобуса и быстро пошла куда-то в неведомые дали, унося с собой мою куртку, телефон, кошелёк, паспорт и ключи.

Двери закрылись, автобус поехал дальше, а я сидел и мысленно делал ставки на то, захочет ли рыжая Маша брать мой телефон и звонить моей маме, или просто выключит его и выкинет симку. Пока ставки были где-то сто к одному. Я не напрягался.

Автобус проехал вполне бодро пару кварталов, а потом резко затормозил посреди дороги, заставив часть пассажиров неслабо так приложиться лбами о передние кресла, люди стали ругаться, водитель стал ругаться в ответ, а я наклонился посмотреть на то, что ударило меня по ногам. Там лежал рюкзак.

Моё кресло было последним в ряду, так что рюкзак не мог прилететь сзади, я тронул за плечо сидящего впереди парня и показал ему рюкзак:

— Не твой?

— Не, мой вот, — он показал мне свой, посмотрел на тот, что я показывал, и сказал: — Это Машкин, она на предыдущей остановке вышла. Я знаю, где она живёт, хочешь, отнесу?

— Не надо, я сам, — я забросил её рюкзак на плечо, мысленно добавляя ещё одну восхитительную причину к моему списку восхитительных причин.

«Мы точно встретимся. Может быть, даже сегодня.»

Водитель признал своё фиаско, открыл все двери и сказал быть свободными, я вышел и пошёл пешком в сторону бабушкиного дома, ощущая мокрой спиной влажный холодный ветер, и мысленно радуясь, что рыжая Маша его точно не ощущает.

«Надеюсь, ей тепло. Интересно, какое у неё будет лицо, когда она поймёт?»

На это хотелось посмотреть, желательно, с очень близкого расстояния. Я был уверен, что скоро буду любоваться её смущением долго и со вкусом, восхитительное было чувство.

Прошло два часа, маме так никто и не позвонил. Я пришёл к бабушке, пережил все её восторги по этому поводу, плотно поужинал и позвонил маме с телефона бабушки, уже готовясь услышать хорошие новости. Хрен там.

Я рассказал легенду о том, что познакомился в автобусе с девушкой и дал ей свою куртку, а она случайно в ней ушла, поэтому она скоро позвонит и будет спрашивать, как вернуть мои вещи мне. Мама сказала, что она этой девушке сейчас сама позвонит, я повисел на линии пару долгих минут, потом мама переключилась на меня и сказала, что девушка моя та ещё честная гражданка, и нехрен кому попало свои куртки раздавать. Я сказал, что она ещё не пришла домой, наверное, так что пусть мама подождёт. Мама мой оптимизм не разделила, но не обращаться в полицию согласилась, пока что.