Чтение онлайн

– Да-да, есть что-то общее. Только у страхиноптерикса во рту больше зубов. Ну-ну, моя Ласточка, улыбнись деткам.
– Охал над монстрятиной Хагрид. И та довольно улыбнулась.

У студентов стали шевелиться волосы, потому что во рту у Ласточки были зубы, одни зубы, ничего кроме зубов!

– Итак, это птица. Она розового окраса, разумна и обладает прекрасным чувством юмора, - студенты не могли этого представить, - хорошо понимает человеческую речь. Существа ведут ночной образ жизни. Питаются сырым мясом только определенных…

– …УЧЕНИКОВ!
– кто-то сильно умный крикнул из толпы.

– Нет-нет, что вы. Только определенных животных. Наша Ласточка предпочитает крысиные лапки.

Гарри сразу представил Питера Петтигрю под майонезом в корыте, из которого жрет эта клуша и, не выдержав, заржал как конь гнедой. Напуганные дети шарахнулись от него во все стороны. Репутация психа за Гарри Поттером прочно закрепилась.

– Гарри, я знаю, о чем ты подумал. Сомневаюсь, чтобы эта прелесть захотела Хвоста на обед.
– Погрозил пальцем Хагрид.

– Кто такой Хвост?
– удивились дети.

– Секретарь Темного Лорда.
– Даже не задумываясь, что и кому он говорит, вставил Драко. Дети посмотрели на него как на больного и заразного.

– Кстати, я первый в Англии, кто приручил этих милых птичек, и они даже потомство дали в неволе. Этим летом! Всего одно яичко снесла, деточка моя! Гарри, как ты назвал малыша?
– обратился лесничий к любимому ученику.

У того глаза на лоб полезли. «Ах, вот оно что за тварь сидела в клетке! Блин, что сбрехать?
– посмотрел он по сторонам, ища поддержки. Но он ее не нашел. На него смотрели в ужасе десятки лиц, и в их взгляде читалось: «У Поттера есть такая зубатая тварь! Где она у него живет? Чем он ее кормит? Выпускает ли гулять по ночам?». Гарри прокашлялся. Самому придется выбираться из этой ж…

– Д-Дракула! Я назвал его Дракула!
– улыбнулся он учителю. Студенты, все как один, одели на себя «лицо Снейпа». «За какие-то особенности поведения он его так назвал?» - читалось на их лицах.

– Красиво, хотя это девочка, Гарри. Сейчас ей уже два месяца, и если ты ее правильно кормил, то ее рост должен составлять 95 сантиметров, вес - 45 килограмм, а во рту четыре ряда зубчиков.
– Довольно информировал любимого ученика Хагрид. Некоторые Гриффиндорцы побледнели как мука, когда услышали эти параметры.

– Ну, эээ, понимаешь, Хагрид, ты ж мне не сказал, как правильно его кормить.
– Оправдывался заранее Гарри, смотря, как Рон чуть блондином не стал, представляя, как эта тварь будет его будить.

– Ее, Гарри, ее! От обычной пищи они слишком большими растут и агрессивными. И неуправляемыми.
– Продолжил лекцию горе-профессор, а Гарри почувствовал, как вокруг него смыкается круг из человеческих тел.

«Сейчас меня будут пытать!» - прикинул Мальчик-которому-не-везет-так-с-рождения.

– Ну, как поживает Дракуша?
– счастливо спросил Хагрид.

– Э, да, никак, - улыбнулся Гарри, чувствуя, что он находится в большой опасности.
– Ласты он склеил, помер… ла то есть.

Студенты на миг замерли, а потом с облегчением громко вздохнули.

– Как… как померла?
– в глазах профессора стояли слезы.
– Почему? Отчего?

Гарри подумал, что если сказать, что тот умер мученической смертью в подарочной коробке, а потом еще и самозамумифицировался, то Хагрид его скормит мамаше в качестве успокоительного лекарства. Поэтому было решено нагло врать дальше.

– Ну, я его,…ее накормил тем, что моя тетя готовит, и к утру Дракуша померла.
– Как можно печальнее сказал это Гарри, смахивая предательскую слезинку, тем самым, показывая, что для него это большая трагедия.

Хагрид с минуту на него молча смотрел, а потом как открыл варежку… Оба факультета во всех подробностях узнали о «счастливом» детстве Гарри Поттера, а также то, что он думает о его опекунах, и о Дамблдоре, который отправил бедного мальчика к этим нелюдям. Урок был закончен, так как страхиноптерикс испугался и зарылся с головок в песок.

* * *

Рон и Гарри еле доползли до своего стола в Большом Зале. От смеха их обоих плющило и колбасило. А вот Драко, в отличии от гриффиндорцев, боялся туда идти, и не без оснований. Когда слизеринец все же нахрабрился и зашел, то кожей ощутил пристальное внимание к своей персоне. Зал хихикал. Он, надувшись, как большая американская лягушка, прошлепал к своему столу. Ему там были «рады». Все слизеринцы презрительно на него поглядывали, Кребб и Гойл перестали уважать, а Пенси свалила - хоть что-то хорошее из этого получилось. Драко глянул на учительский стол. Там тоже на него смотрели. «И как Поттер это выдерживает?» - крутилось в голове у Драко.

Дамблдор и ряд уважаемых в этой школе учителей с неодобрением на него глазели. «Наверное, им сказали, что я пытался покалечить, изнасиловать или, не дай Мерлин, убить их Золотого Мальчика», - подумал Драко Малфой. А потом он перевел взгляд на отца и крестного, которые строевым шагом направлялись к нему и чуть не облысел от страха. Как его достали из-за стола и вынесли из зала, он уже не помнил. Как и то, что было потом. Последней мыслью в его голове было: «СПАСИТЕ КТО-НИБУДЬ!»

* * *

Гарри Поттеру припомнили этот жестокий прикол над «слизеринским принцем» очень быстро. Следующий урок после обеда был ЗОТС. И половина его была посвящена зачитыванию его домашней роботы вслух, причем с такими комментариями, что класс лежал под столами, а сам Гарри пожалел, что не открыл коробку с страхиноптериксом раньше. Сейчас натравил бы его на патлатую глисту за учительским столом, знала бы потом, как возникать. В его голове рождался коварный план мести. Учитывая, что он еще и на отработках ишачить будет месяц из-за гада-Малфоя, то его месть будет отличаться особенной жестокостью.

Вечером, как только стемнело, Гарри оставил Рона одного с домашними заданиями, накинул мантию-невидимку и отправился в путь. У него родилась потрясающая идея! Но для этого ему необходимо было пробраться в Запретный лес.Все двери, ясное дело, были прочно закрыты магией. Не выйти. Не зайти? Тут Гарри увидел Тонкс, которая била баклуши на ступеньках снаружи здания. Он постучал ей в окно, но, похоже, та оглохла. Пришлось посылать Сохатого. Через минуту Тонкс была перед ним. Оказывается, она размечталась о большой и чистой любви, а тут «рога перед мордой возникли», перепугав ее до полусмерти.