Чтение онлайн

– Хорошо… – начала Алиса.

– Вот и прекрасно, я очень рада. Фрэнни так много шума подняла из-за этого. А я сказала: «Вот посмотришь, к понедельнику память к ней вернется».

– Кое-что я помню, – сказала Алиса.

Спросить, что ли, у матери о Нике и том поцелуе в прачечной?

– Чудесно! – Мать, видимо поколебавшись, все же решила, что будет говорить оптимистично. – Чудесно! Знаешь, дорогая, я все удивлялась, когда ты сказала в больнице, что вы с Ником, может быть, еще сойдетесь, и мне, по-моему, не стоит пока никому об этом говорить, верно? Вот сегодня в магазине я совершенно случайно встретилась с Дженнифер Тёрнер…

– С Дженнифер Тёрнер? – Алисе это имя ничего не говорило.

– Ну да, энергичная такая девушка. Юрист.

– А, ты хотела сказать – Джейн Тёрнер.

Ммм… Первое лицо, которое она увидела, придя в себя в этой новой жизни. Джейн, которая помогала ей разводиться с Ником.

– Да, с Джейн. Она спрашивала, как у тебя дела, и сказала, что ты не отвечаешь на ее эсэмэски.

Что такое эсэмэски?

– Так я ей ответила, что у тебя все хорошо, и сказала, кстати, что вы с Ником сходитесь. Ее это просто ошарашило. Она просила передать тебе, что ни в коем случае ты не должна ничего подписывать. Долго говорила, подробно. Я даже удивилась: может быть, ничего и не нужно было говорить? Может быть, я все напутала?

– Конечно нет, – машинально ответила Алиса.

– Вот и прекрасно, потому что мы с Роджером очень радовались. Так радовались! Мы подумали: возьмем к себе на выходные детей, а вы с Ником съездите куда-нибудь романтики ради. Так, это второй пункт в моем списке. Теперь его можно вычеркнуть. Ты только скажи. Мы с удовольствием их заберем! Роджер даже обещал свозить нас в какое-нибудь шикарное место. Он на это не скупится.

– Здорово было бы.

– Правда же? Я очень рада, потому что рассказала об этом Элизабет, и она мне ответила, что, как только к тебе вернется память, ты запоешь по-другому. Но, знаешь, она сейчас на все смотрит пессимистично, бедняжка, и это третий повод, почему я звоню тебе. Ты, случайно, с ней не разговаривала? Я очень хочу знать, получила она результаты или нет. Звоню ей, звоню, а она все не отвечает.

– Какие результаты?

– Она сегодня сдавала кровь на анализ. Знаешь, на это последнее яйцо. Ой, подожди, всегда я все слова путаю… На зародыш… – Тут мать запнулась, но продолжила: – Знаешь, Алиса, я все время молюсь, но должна признаться, что немного сердита на Бога. Элизабет с Беном так старались. Всего один ребенок – не такая уж большая просьба, верно?

– Верно, – согласилась Алиса.

Она смотрела на божка плодородия от Дино, которого поместила на стойку. Почему Элизабет не сказала ей об анализе крови?

Мать произнесла со вздохом:

– Я сказала Роджеру: «Я теперь так счастлива, почему же мои девочки тоже не могут быть счастливы?»

Мне сегодня много звонили.

Мама – пять раз.

Звонок от Алисы я пропустила.

Ах да, еще два раза звонила медсестра, чтобы сообщить мне результаты анализа крови.

Позвонила Лейла, наверное удивляясь, куда я запропастилась, потому что я как ушла в обед, так и не вернулась в офис – просто не хватило сил. Она, наверное, думает, это оттого, что она меня обидела.

Три раза звонил Бен.

Мне кажется, я не могу никому перезвонить. Вот сейчас я сижу за рулем своей машины, рядом с твоим офисом, и пишу тебе.

Вот, телефон звонит. Дзынь! Дзынь! Свяжись же с миром, Элизабет! Да катитесь вы все куда подальше!

Алиса развешивала на веревке белье (какое-то нескончаемое), когда опять зазвонил телефон. Она побежала к нему, чтобы ответить.

– Алло! – задыхаясь, произнесла она.

– Привет, это я… – раздался голос Ника, и после небольшой паузы он договорил: – Ник.

– А я узнала по голосу.

«Ты целовал другую в прачечной! – всплыло в голове. – Не могу поверить, что ты это сделал!» Сказать ему о том поцелуе? Нет! Надо подумать, как правильно подойти к этому делу.

– Я тут подумал, что надо бы позвонить, спросить, как ты там, ну то есть, как голова, как вообще самочувствие сегодня. Сумела отвезти детей в школу?

– Поздно уже спрашивать, конечно сумела, – резко бросила Алиса.

Вчера вечером она выгладила всем школьную форму, везде убрала, сделала для каждого свой обед (после того, как Том вежливо дал ей понять, что вечером в воскресенье она делала именно это).

– Вот и хорошо. А с памятью у тебя как, порядок?

– Кое-что я отлично помню! – взорвалась Алиса. Казалось, прямо сейчас она и выложит все о том поцелуе. Было просто физически невозможно сдерживаться. – Вот, например, как ты целовал ту женщину в прачечной.

– Женщину? В прачечной?

– Да! Тогда, на вечере. Я спустилась за бутылками.

В трубке стало тихо, а потом Ник захохотал.

– Да, – ответила Алиса, удивляясь, что он находит в этом смешного, как будто ему все было совершенно ясно, точно так же как все совершенно ясно было ей.

– Ты помнишь, что я целовал женщину, которая сидела на нашей стиральной машине?

– Да!

– Знаешь что? Пока мы были вместе, я ни разу не посмотрел на другую женщину. Я ни разу не целовал другую женщину. Я никогда не спал с другой женщиной.

– Но я же помню…

– Да знаю я, что ты помнишь, и это, оказывается, очень любопытно!

– Так… – Алиса стала в тупик.

– Очень любопытно, да. Слушай, мне пора; ну, в общем, ясно, память у тебя восстановилась еще не полностью, нужна консультация врача. Если тебе трудно будет с детьми, позвони скажи. Ты за них отвечаешь.

Так-так… Значит, накануне ее можно было оставить с ними, хотя он прекрасно понимал, что она их даже не узнает, а уж тем более понятия не имеет, что с ними делать. Это было совершенно нелогично, и все-таки он говорил с ней свысока, нисколько не сомневаясь в своей правоте и как бы желая сказать: «Смотри, какой я рациональный и какая ты нерациональная». Она помнила, что такой голос бывал у него, когда они ссорились: как однажды утром, когда не оказалось молока на завтрак, или тем вечером, когда они опоздали на крещение первенца его старшей сестры, и еще в тот раз, когда ни у него, ни у нее не хватило наличных, чтобы заплатить за паром. Высокомерный, колючий, наставительный, с легкими вздохами голос. Он всегда доводил ее до белого каления.

Каждый раз, заслышав эту его интонацию, она тут же вспоминала все другие случаи, когда он так говорил, и думала: «Правильно, просто слышать не могу, когда ты так говоришь».

– А знаешь что? – произнесла она. – Я даже рада, что мы расходимся!

Бросая трубку, она еще успела услышать его хохот.

В час дня у дверей Алисы в полном составе появился комитет «Мегамеренга».

Она совсем забыла о нем.

Когда раздался звонок в дверь, она сидела на полу в гостиной, разложив вокруг себя альбомы с фотографиями. Она провела за этим занятием несколько часов, переворачивала страницы, отрывала с них снимки, чтобы рассмотреть получше и найти ответы на вопросы.