Чтобы мир знал и помнил. Сборник статей и рецензий
Шрифт:
Четвертый этап уничтожения мирного населения – самый затяжной – длился с начала и до конца Великой Отечественной войны. С нападением гитлеровской армии на СССР в 1941 году число уничтоженных мирных жителей исчислялось миллионами: гитлеровцы выморили голодом миллион блокадных ленинградцев и три миллиона советских военнопленных (людей, сложивших оружие), расстреляли, сожгли, задушили и отравили более двух с половиной миллионов советских евреев, а с учетом Польши еще и три с лишним миллиона европейских евреев. Но и защитники отечества не считали жизни ни своих соотечественников, ни союзников по борьбе. В оккупированной Белоруссии гитлеровцы уничтожили 300000 мирных жителей в отместку за действия местных партизан, которые в свою очередь ликвидировали местных жителей, помогавших или подозреваемых в оказании помощи оккупантам. В Варшаве летом 1944 года гитлеровцы уничтожили 100000 польских повстанцев, а затем сожгли дотла и сам город. Советские же, изначально подстрекавшие поляков к восстанию, потом мешавшие британцам и американцам оказывать помощь восставшим, затем приостановившие продвижение своих войск на Варшаву, наблюдали, как происходит уничтожение.
Пятый этап уничтожения мирного населения связан с принудительным изгнанием с освобожденных Советским Союзом территорий лиц «нежелательной» этнической принадлежности. Он начался в середине октября 1943 года, когда советские войска освободили от немецко-фашистских захватчиков Кавказ, двигаясь по следам победоносных побед РККА к западным границам СССР, потом в страны Восточной Европы и завершился к концу 1949 года с образованием ФРГ и ГДР, так что, строго говоря, этот этап несколько вышел за взятую Снайдером временную рамку.
На всех этапах массовое уничтожение мирного населения мотивировалось внутренней и/или внешней политикой СССР и/или Германии. В вышеназванных землях оно вылилось в четырнадцать миллионов жертв (сюда не входят павшие в боях). Из них три с половиной миллиона – это довоенные жертвы, когда СССР был единственной европейской страной, санкционировавшей политику массовых убийств собственного населения в мирное время. Гитлер в это время постоянно напоминал немецкому народу о человеконенавистном режиме Советов, что очень способствовало его политическому успеху в Германии. Правда, в эти шесть с половиной довоенных лет гитлеровский режим тоже уничтожал инакомыслящих в своей стране, только жертв меньше – до десяти тысяч. Но в сентябре 1939 года, оккупировав Польшу с запада и востока, Гитлер и Сталин к 1941 году уже совместно лишали поляков жизни. А в годы Великой Отечественной войны в 1941–1944 гг. гитлеровцы, несомненно, превзошли большевиков, уничтожив за три года гораздо больше людей, чем Сталин за шесть с половиной.
Говоря об уничтожении мирного населения, Снайдер рассматривает не все виды гражданских потерь. Например, убитые с дальнего расстояния во время бомбежек и артиллерийских обстрелов, погибшие в гетто и трудовых концлагерях от полуголодного пропитания, физического изнеможения, инфекционных заболеваний, телесных наказаний хотя и упоминаются в его исследовании, но не на первом плане. Его внимание прежде всего привлекают примитивные и «контактные» способы, когда одни люди целенаправленно морили голодом, расстреливали, заживо сжигали или травили газами других людей, то есть когда палачи и жертвы находились рядом, видели, наблюдали, запоминали друг друга и иногда успевали об этом рассказать. В 1933–1945 гг. на описываемых землях только голодом сгубили семь миллионов мирного населения. Сталинский голодомор крестьянского населения начала 1930-х, гитлеровский голодомор советских военнопленных в начале 1940-х и жителей Ленинграда в 1941–1944 гг., как и запланированное нацистами тотальное уничтожение населения СССР, основаны на примитивном способе – лишить еды.
После голода шли расстрелы. Во времена Большого террора 1937–1938 гг. в СССР расстреляли не менее 700000 гражданского населения. Во время совместной оккупации Польши 1939–1941 гг. Гитлер и Сталин расстреляли 200000 мирных поляков. Более 300000 жителей Белоруссии были убиты нацистами в ответ на акции советских партизан. И евреев в Восточной Европе от «старых» способов уничтожения – пули, виселицы и огня – погибло не меньше, чем в «душегубках» с угарным газом и газовых камерах с «Циклоном Б». К тому же, напоминает Снайдер, убийство газом тоже не ново: еще древние греки знали, что от угарного газа угорают насмерть, а патент на получение отравляющего «Циклона Б» был опубликован в 1926–1927 гг. Так что в средствах уничтожения людей в середине XX века не было особой новизны.
А что же было? – задает себе и читателям вопрос Снайдер и отвечает на него каждой главой монографии: были повторяющиеся этапы чудовищно примитивной жестокости, обусловленные идеологическими, политическими, экономическими, футуристическими и всякими прочими государственными целями, но неизменно направленные на уничтожение человеческого в человеке. Оперируя огромным объемом документов из семнадцати архивов шести стран, научных истолкований и открытий, мемуаров и личных «памяток» на многих языках, то есть в основном теми материалами, которые обрели гласность в последнее двадцатипятилетие, ученый рассказывает, показывает, сопоставляет и анализирует прошлое. Среди свидетелей и заложников времени, которых он привлекает к участию в монографии, есть и небольшая группа европейской творческой интеллигенции: Ханна Арендт, [77] Анна Ахматова, Александр Вайсберг, [78] Гюнтер Грасс, [79] Василий Гроссман, [80] Гарет Джонс, [81] Артур Кестлер, [82] Джордж Оруэлл [83] и Юзеф Чапский. [84] Эпиграфами к монографии Снайдер берет и слова о грехопадении и покаянии из украинской народной думы «Буря на Черном море», и рефрен из «Фуги смерти» еврейского поэта Пауля Целана («Золотые косы твои, Маргарита, пепельные твои, Суламифь»), и строку литовского поэта Томаса Венцлова из стихотворения «Щит Ахилла», посвященного в 1972 году Иосифу Бродскому, и фразу «Все течет, все изменяется. Но нельзя дважды попасть в тот же тюремный поезд» из романа Василия Гроссмана «Все течет». Заканчивая вступление, Снайдер припоминает строчку из «Реквиема» Анны Ахматовой: «Хотела бы всех поименно назвать, да отняли список и негде узнать…» – и тут же откликается на нее: «Благодаря открывшимся архивам во всех странах Восточной Европы, мы знаем, где искать этот список; благодаря неутомимому труду историков, мы в силах его хотя бы отчасти восстановить».
77
Ханна Арендт (1906, Линден, Германия – 1975, Нью-Йорк, США), немецко-американский философ-политолог, создатель теории тоталитаризма. В монографии «Истоки тоталитаризма» (1951, рус. пер. 1996) она прослеживает истоки и сходство двух тоталитарных систем – сталинского коммунизма и гитлеровского нацизма. В книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» (1961, рус. пер. 2008) она размышляет о том, почему и когда одни утрачивают совесть и человечность, а другие сохраняют».
78
Александр Вайсберг (1901, Краков – 1964, Париж), польско-австрийский физик, с 1927 г. член австрийской компартии, приехал в 1931 г. в СССР работать по приглашению И. В. Обреимова, основателя и директора харьковского УФТИ (Украинского физико-технического института). Вайсберг создал и возглавил в УФТИ опытную станцию глубокого охлаждения. Арестован НКВД в январе 1937 г. За его освобождение в 1938 г. ходатайствовали перед Сталиным и Вышинским четыре нобелевских лауреата – А. Эйнштейн, Ж Перрен, Ирен и Фредерик Жолио-Кюри. В 1940 г. НКВД передал Вайсберга с группой других нежелательных иностранцев в руки гитлеровского гестапо. В 1940–1945 гг. Вайсберг находился в концлагерях, тюрьмах и гетто на территории Польши, участвовал в Варшавском восстании. В 1946 г. бежал из Польши в Швецию, затем в Париж. Автор книги «Большая чистка» (1951), в англ. переводе «Обвиняемый» о большом терроре в СССР.
79
Гюнтер Грасс (1927, вольный город Данциг), немецкий писатель, скульптор, художник, график, лауреат Нобелевской премии по литературе 1999 г., врученной ему «за то, что его игривые и мрачные притчи освещают забытый образ истории». В данцигской трилогии (роман «Жестяной барабан», 1959; повесть «Кошка и мышь», 1961; роман «Собачьи годы», 1963), исходя из личного опыта и опыта своего поколения, рассказывает о жизни в вольном городе Данциге между двумя войнами и во время гитлеровской оккупации Польши. В новелле «Траектория краба» (2002) и автобиографической книге «Луковица памяти» (2006) рассказывает об уничтожении мирного населения армиями освободителей-оккупантов и послевоенных этнических чистках.
80
Василий Гроссман (1905, Бердичев – 1964, Москва) русский советский писатель. В 1941–1945 гг. фронтовой корреспондент газеты «Красная звезда». В 1943 г. первым в советской прессе заговорил о еврейской Катастрофе: в рассказе «Старый учитель» о массовой казни евреев; в очерке «Украина» о слухах (большее не дозволялось!) про уничтожение евреев в Бабьем Яре; в очерке «Украина без евреев», опубликованном в газете на идиш «Эйникайт», о геноциде: «Это не смерть на войне с оружием в руках, это смерть людей, где-то оставивших дом, семью, поле, песни, книги, традицию, историю. Это убийство древа жизни, смерть корней, не только ветвей и листьев. Это убийство души и тела народа… Это уничтожение народа…Народ злодейски убит… Злодейски убиты ломовые извозчики, трактористы, шоферы… злодейски убиты ученые… злодейски убиты бабушки… злодейски убиты некрасивые и глупые… злодейски убиты горбатые… Все злодейски убиты, многие сотни тысяч, миллион евреев на Украине». В очерке «Треблинский ад» (1945) он так описал страшные закономерности организованного уничтожения народов, что его очерк стал документом Нюрнбергского судебного процесса над руководителями нацистской Германии (20.11.1945 – 1.10.1946). В 1946 г. он вместе с И. Эренбургом составил «Черную книгу» о тотальном уничтожении евреев СССР на оккупированных территориях, которая была запрещена партийной цензурой на том основании, что «выделяла одну национальность в рамках всего пострадавшего в ходе войны населения СССР». К 1961 г. Гроссман завершил работу над романом «Жизнь и судьба» и повестью «Все течет», в которых уровнял бесчеловечность всех этапов насилия 1930 – 1950-х гг., в том числе уничтожение интеллигенции и украинских крестьян-кулаков, голодомор сельского населения и Холокост евреев:«Какую муку приняли! Чтобы их убить, надо было объявить – кулаки не люди. Вот так же, как немцы говорили: жиды не люди…в городе по карточкам рабочим по восемьсот грамм давали. Боже мой, мыслимо ли это – столько хлеба – восемьсот грамм! А деревенским детям ни грамма. Вот как немцы – детей еврейских в газу душили: вам не жить, вы жиды…». В повести 1963 г. «Добро вам!» сравнивает судьбу армянского народа, пережившего в 1915 г. чудовищный геноцид (турки убили до полутора миллионов армян), с судьбой евреев, уничтоженных нацистами в 1941–1945 гг.: «Я низко кланяюсь армянским крестьянам, что в горной деревушке во время свадебного веселья всенародно заговорили о муках еврейского народа в период фашистского гитлеровского разгула, о лагерях смерти, где немецкие фашисты убивали еврейских женщин и детей, кланяюсь всем, кто торжественно, печально, в молчании слушал эти речи. Их лица, их глаза о многом сказали мне. Кланяюсь за горестное слово о погибших в глиняных рвах, газовых и земляных ямах, за тех живых, в чьи глаза бросали человеконенавистники слова презрения и ненависти: “Жалко, что Гитлер всех вас не прикончил”».
81
Гарет Ричард Воен Джонс (13 августа 1905, г. Барри, страна Уэльс, Великобритания – 12 августа 1935, Маньчжурия), уэльский журналист, первым на Западе опубликовавший репортаж о голодоморе 1932–1933 гг. на Украине. Его интерес к России/СССР и особенно к Новороссии/Украине вскормлен рассказами матери, которая в 1889–1892 гг. служила гувернанткой в семье уэльского инженера и промышленника Дж. Дж. Хьюза, основателя г. Юзовка (с 1924 г. Сталино, с 1961 г. Донецк). Лингвистическое образование (французский, немецкий, русский) Гарет Джонс получил в университете Уэльса и Кембридже. В 1916–1922 гг. занимал пост советника по международным делам у бывшего премьер-министра Великобритании Ллойд Джорджа. В 1931 г. посетил СССР и издал дневник своих впечатлений, в котором впервые связал голод с коллективизацией. В конце января – начале февраля 1933 г. Джонс в качестве журналиста находился в Германии, следил за восхождением к власти Гитлера и назначением его канцлером, встреченное шумным одобрением масс. Затем он провел месяц на Украине и, вернувшись в Берлин 29 марта 1933 г., выдал свой знаменитый пресс-релиз о голодоморе, перепечатанный многими газетами мира. Он начинался словами: «Я побывал во многих селах и двенадцати колхозах. Кругом стон. Хлеба нет. Помираем. Этот стон поднимается со всех концов России – с Волги и из Сибири, Белоруссии, Северного Кавказа и Средней Азии. Я исходил черноземный край, потому что еще недавно это был самый урожайный край России и потому что сейчас туда не пускают журналистов…». После этого въезд в СССР для Джонса был навсегда закрыт. Он переключил свои журналистские интересы на Японию и погиб от рук бандитов во Внутренней Маньчжурии, оккупированной японцами, накануне своего тридцатилетия. В мае 2006 г. в университете Уэльса в его честь была торжественно открыта мемориальная доска на уэльском, английском и украинском языках. В 2008 г. президент Украины Виктор Ющенко посмертно наградил Гарета Джонса орденом «За заслуги». В 2009 г. украинский режиссер Сергей Буковский сделал документальный фильм о голодоморе, под названием «Живые», отмеченный специальным призом VI Ереванского международного кинофестиваля «Золотой абрикос» в номинации «Лучший документальный фильм». Одна из сюжетных линий фильма – история молодого журналиста Гарета Джонса, который первым сообщил миру о том, что происходило на Украине в 1932–1933 гг.
82
Артур Кестлер (1905, Будапешт – 1983, Лондон), британский журналист и писатель. В 1931 г., работая в берлинских газетах, увлекся идеологией коммунизма и вступил в коммунистическую партию Германии. В 1932 г., окрыленный мечтою увидеть «новую землю обетованную», приехал в СССР. Обласканный Карлом Радеком, работавшим в «Известиях», и Николаем Бухариным, в это время входившим в коллегию Наркомата тяжелой промышленности СССР и издававшим научно-популярный ж. «Социалистическая реконструкция и наука» («СоРеНа»), Кестлер согласился написать книгу об успехах первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (запланированного на 1928–1933 гг., но выполненного на год раньше). В связи с этим побывал на строительстве заводов синтетического каучука в Ярославле и Горьковском автомобильном заводе в Нижнем Новгороде (тогда Горьком). Затем отправился на Украину, где в Харькове встретился с давними друзьями – четой Вайсбергов, побывал на строительстве ДнепроГэСа и в ряде коллективных хозяйств. Он посетил также столицы Закавказских республик – Тбилиси, Ереван и Баку, побывал в Туркменской, Узбекской и Таджикской республиках и был потрясен чудовищной нищетой, разрухой, коррупцией и всеобщей антисанитарией. Но написав книгу об успехах первой пятилетки, из партийной солидарности ни словом об этом не обмолвился. Тем не менее книга не удовлетворила советских заказчиков и не была издана, но в 1933 г. малым тиражом на немецком языке в Харькове вышли его очерки «О белых ночах и красных днях». Разочаровавшись в советском социализме, он переместился в Париж, где в середине 1930-ых гг. редактировал немецкоязычную газету «Будущее» (Zukunft), ведущую антинацистскую и антибольшевистскую пропаганду. В 1938 г. выступил в защиту Александра Вайсберга, написал письма Сталину и Вышинскому, собрав подписи четырех физиков – нобелевских лауреатов. Просьба осталась без ответа, Кестлер вышел из партии. Его первый роман «Слепящая тьма» (1940 г., Париж), во многом основанный на деле Александра Вайсберга был очень неодобрительно встречен французскими и итальянскими коммунистами. Выход романа в 1945 г. в Англии принес Кестлеру мировую славу.
83
Джордж Оруэлл (литературный псевдоним Эрика Артура Блэра) (1903, Мотихари, Индия – 1950, Лондон) английский журналист, эссеист, писатель, в чьем творчестве отражено глубокое понимание социальной несправедливости и резко критическое отношение к тоталитарным версиям социализма, см., например, его рецензии и статьи:«Майн кампф» Адольфа Гитлера (1940); Литература и тоталитаризм (1941); Уэллс, Гитлер и Всемирное государство (1941); Подавление литературы (1945–1946); «Мы» Е. И. Замятина (1946); Артур Кестлер (1946). В 1936–1939 гг. он воевал в Испании на стороне республиканцев и в своих заметках об окопах гражданской войны «Памяти Каталонии» (1939) обнажил намерения сталинистов захватить власть в Испании. Во время Второй мировой войны вел антифашистские передачи на Би-Би-Си; в 1945 г. выпустил прославившую его притчу «Скотный двор», а в 1948 г. антиутопию «1984».
84
Юзеф Чапский (1896, Прага – 1993, Париж), польский художник, эссеист, писатель. До 1918 г. жил в имении под Минском, гимназию и юридический факультет университета закончил в Санкт-Петербурге. В Первую мировую войну – кавалерийский офицер, награжденный орденом «За боевые заслуги». В 1918–1924 гг. студент Варшавской школы изящных искусств и Краковской художественной академии, в следующие шесть лет продолжил изучение живописи во Франции, затем вернулся в Польшу. В 1920 г. как офицер запаса был командирован польским правительством в советскую Россию на розыски взятых в ходе Гражданской войны в плен польских офицеров и установил, что все пленные «белополяки» были расстреляны большевиками. Как офицер запаса 1 сентября 1939 г. Чапский вновь был призван в польскую армию; 27 сентября под Львовом попал в плен к частям РККА; находился в Старобельском концлагере на Украине, потом в Грязовецком лагере под Вологдой; освобожден 3 сентября 1941 г., после подписания военного соглашения между советским и польским правительством; вступил в польскую армию генерала Владислава Андерса (тоже получившего образование в Царской России, тоже взятого в плен частями РККА в сентябре 1939 г., но находившегося до 4 августа 1941 г. во внутренней тюрьме НКВД), сформированную в СССР, частью по призыву, частью на добровольной основе, из граждан Польши в СССР (главным образом это были выпущенные из тюрем и лагерей пленные и репрессированные). Юзеф Чапский стал уполномоченным генерала Андерса по розыску польских офицеров, пропавших на территории СССР. Летом 1942 г. в составе армии Андерса Чапский был эвакуирован из СССР в Иран, всю войну служил армейским корреспондентом газет «Белый орел» и «Польский курьер»; закончил службу в Риме, где впервые были изданы его «Старобельские воспоминания»; в 1946 г. перебрался в Париж, издал книгу воспоминаний «На бесчеловечной земле» (1949), перевод которой на английский язык (1951) заложил фундамент знаний о советском ГУЛаге; участвовал в работе польского и русского журналов «Культура» и «Континент». В 1952 г. выступал в числе свидетелей катынского расстрела на слушаниях в Конгрессе США. В 2005 г. был литературным консультантом польского режиссера Анджея Вайды, поставившего фильм «Катынь». Воспоминания Чапского о Старобельском лагере вошли в переведенный с польского сборник «Катынь. Свидетельства, воспоминания, публицистика», М.: Текст, 2001.
Глава за главой Снайдер показывает, рассказывает и анализирует этапы массового уничтожения населения. Первенство принадлежало сталинскому режиму. Начав в 1928–1932 гг. принудительную коллективизацию сельского хозяйства и «раскулачивание» (то есть лишая собственности, выселяя с насиженных мест, поражая в гражданских правах, заключая в лагеря) «кулаков» и «подкулачников», которые этому сопротивлялись, режим к 1933 году выморил голодом пять миллионов душ по всей стране, но пик смертности – три миллиона триста тысяч – достался Украине. В эти миллионы погибших Снайдер включает население и титульной нации республики, и ее этнических меньшинств. Он передает, к примеру, рассказ украинской польки, потерявшей в голодомор 1933 года родителей и пятерых братьев (она и сама погибла через несколько лет в «польской операции»), как самый младшенький в предсмертном бреду «видел поле пшеницы» и шептал: «Теперь мы будем жить». Еще один из его примеров – прощальное письмо, дошедшее до сына от умирающих на селе родителей с просьбой заказать по ним кадиш.
В рамках Большого террора, «искоренявшего всех внутренних врагов Советского Союза», Снайдер рассматривает только классовый и национальный террор. К первому относится операция по репрессированию бывших (то есть уже раскулаченных и наказанных) кулаков как антисоветского класса. В оперативном приказе НКВД СССР № 00447 от 30.07.1937 г. указано, что репрессии подлежат четыре контингента «бывших кулаков»: вернувшиеся после отбытия наказания; бежавшие из лагерей или трудпоселков или скрывшиеся от раскулачивания; состоявшие ранее в повстанческих, террористических или бандитских формированиях, независимо от того, отбыли ли они наказание, бежали из мест заключения или скрылись от репрессий; находящиеся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях.
Составители приказа исходят из того, что все «бывшие кулаки» не могут не продолжать вести активную подрывную деятельность, и предписывают две меры наказания: для наиболее враждебных – расстрел, для менее активных – восьми-десятилетнее заключение в исправительно-трудовые лагеря. НКВД выдавало республикам, областям и краям «лимиты» на определенное число репрессированных, но всегда поощряло их превышение. На местах же исполнительным «тройкам» разрешалось по своему усмотрению менять меру наказания – вместо лагеря расстрел и наоборот. В отношении бывших кулаков, уже находившихся в лагерях, выделялись только расстрельные «лимиты».
Украина, где в свое время «кулацкое сопротивление» коллективизации было широко распространено, естественно оказалась и основной ареной репрессий «бывших кулаков». А старательные местные власти заодно загребали и «украинских националистов»: одних обвинив в том, что они якобы просили Германию о продовольственной помощи в 1933 году, других в том, что они вообще представляют «территориальную угрозу» СССР. В ходе кампании число расстрельных приговоров постоянно росло: так, в 1938 году в Луганске (тогда еще Ворошиловграде) к расстрелу приговорили всех (1226!) репрессированных, в Донецке (тогда еще Сталино) расстреляли всех (1102!) обвиненных. В общей сложности «кулацкая операция» 1937–1938 гг. только на Украине унесла 70868 жизней.
Из многих «национальных операций» Снайдер выбирает только одну – «польскую» (приказ № 00485 от 9.08.1937 г.). По числу жертв она была значительно меньше «кулацкой». Но из всех последующих национальных операций эта первая польская оказалась самой большой как по масштабу арестов (Украина, Белоруссия, западные районы РСФСР, Ленинград и Ленинградская область, Москва и пригороды, Казахстан и Сибирь), так и по числу жертв: из 139835 осужденных поляков расстреляли 111091; из них на Украине 47327, а в Белоруссии 17772. Кроме того, польский приказ № 00485 предлагал такой разнообразный и всеохватывающий набор обвинений, что по нему НКВД моделировало все следующие предвоенные нацоперации: тут и шпионаж, и вредительство во всех сферах народного хозяйства, и организация диверсий, и подготовка террористических актов, и участие в повстанческих ячейках, и подготовка вооруженного восстания на случай войны, и антисоветская агитация, и тесные контакты как с иностранными разведками, так и со всеми основными «враждебными» силами внутри СССР и т. д. Во всех следующих нацоперациях, в основном направленных против «национальностей иностранных государств» (термин, широко используемый в документах НКВД 1937–1938 гг.), граничащих с СССР, в общей сложности погибло 247157 человек.