Чтение онлайн

Я обернул медную ручку чайника тряпкой и снял пузатого друга с огня. Заварил чай, поставил толстого на подставку у камина, чтобы не остывал. Налил в чашку душистую жидкость и уселся обратно думать.

Хотя сколько можно думать об одном?

В смысле, думать можно бесконечно, да только надоело.

И я стал просто сидеть.

Дедов кабинет всегда поражал меня сочетанием размера с уютом. Огромное помещение, потолок теряется где-то наверху, свет до него не доходит, и только по ощущению уюта и тепла догадываешься, что потолок все же есть. Оттуда, из темноты, свисает длинная цепь с тяжелой старинной люстрой - железное кольцо, по окружности которого - множество свечей. Если запрокинуть голову и долго смотреть вверх, на это светящееся кольцо, начинает казаться, что оно висит само по себе. Поздней осенью, когда особенно свирепствует ветер, люстра покачивается и кружится, отчего комната наполняется дрожанием желтых пятен. Около дверей, боком к ним, так что правым глазом дед видит входящих, стоит огромный стол, за которым дед частенько читает интереснейшие книги. Иногда он позволяет мне в них заглянуть, но почитать никогда не разрешает. Камин сделан в стене напротив дверей, но так как кабинет не прямоугольный и даже не квадратный, а какой-то угловой, то от дверей видно только самого деда, если он сидит в своем кресле, а того, кто сидит во втором, напротив деда, обычно скрывает высокая спинка. Остальные стены помещения заняты в произвольном порядке книжными шкафами, окнами, диванами, коврами, ковры же заняты коллекциями зверей, шкур и картин, а диваны - подушками и мохнатыми пледами. "Я люблю отдохнуть прямо за работой", - говорит дед, но я, например, никогда не видел, чтобы он когда-нибудь пользовался своими диванами, подушками и пледами, обычно за него это делал я, или Эмир, или кто-нибудь еще. Ужасно приятно было лечь на такой диван, чтобы видеть, как дед шагает по кабинету, мыча себе под нос что-нибудь, бормоча или напевая, то садясь за стол и хватаясь за перо, то отбрасывая в перо и снова принимаясь ходить, дергая себя за бороду, или залезая в шкаф по пояс и роясь там, поднимая пыль. Головой на плюшевую подушку, и если поерзать по ней щекой, то она тебя мягко почешет коротким ворсом, а если укрыться с головой, то другую щеку будет кусать отрастивший длинную шерсть плед. И глаза потихоньку пощипывает, и веки начинают тянуть вниз, и спускаются ниже, а так как лежишь на боку, то веки, как двери, закрывают реальность, а на их внутренней поверхности сначала ходят желтые и фиолетовый пятна, потом картина расширяется, приобретает линии, знакомые черты - и начинается сон… И остается от кабинета только мягкий запах пыли, плюша, чая…

От стука я вздрогнул. Тряся головой, согнал дрему, как птицу.

–Одного я всегда не мог понять, - сказал Арбин.
– Почему просачиваться есть обязательное свойство информации? Почему в Школе обязательно найдется проныра, не только умеющий узнать тайну, но и счастливый разболтать ее?

–А?
– сказал я.
– Что случилось?

–Ты заметил, что половина Школы вооружилась всякими амулетами, а другая половина активно вооружается?

–Ну, - сказал я, - первый курс прячет при моем появлении какие-то шнурки.

–Вот-вот, - сердито сказал дед.
– Именно! Надеюсь, ты не поддался всеобщей истерии?

–Обвешиваться талисманами?
– удивился я.
– Зачем?

Дед посмотрел на меня внимательно, и я начал догадываться.

–Ты разве не слышал?… - спросил Арбин. Незаконченность вопроса была явной.

–Э… Про вампира?
– попробовал угадать я.

Дед покачал головой:

–Скоро они и об этом узнают.

Он постучал по столу пальцами.

–Нет, конечно, не про него. Про силу более крупную и значительно более страшную, - он встал и принялся ходить по ковру перед столом.
– Хотя и восставшим из гроба пора заняться, пока он не распугал всю округу.

–Дед, ты веришь в вампиров?
– не выдержал я.

–Как бы тебе сказать, Юхас? Я, конечно, верю, но считаю, что их нет. Понимаешь?

Я пожал плечами. Не очень, пожалуй.

–Бабские сказки, - высказал я свою точку зрения.

–Имеет место, - согласился дед.
– Но когда начинают паниковать солидные мужики, поневоле задумаешься.

–А что, уже паникуют?

Из рассказа Мики такого впечатления у меня не сложилось.

–Могут, - лаконично ответил Арбин.

Мы помолчали. Дед вздохнул и сел напротив:

–Давай-ка выпьем чаю, - сказал он спокойно, почти весело.
– Возможно, месяц будет нелегкий.

Моя догадка подтверждалась косвенными фактами. Если упырь есть, то не сам по себе. Есть кто-то, кому он понадобился. И, судя по жертвам, этого кого-то далеко искать не придется.

После нескольких чашек чая, разморенный и раздобревший, я покинул кабинета ректора.

В задумчивости шел я по пустым коридорам Замка. Гулкое эхо шагов.

Вечер, и в Замке почти никого не осталось. Часть факелов поэтому погасили, оставшиеся же распускали по стенам и полу скачущие тени. Сквозняки. Древний Замок полон ими: то над ухом взвизгнут, то по ногам просвистят. Может, и мой ветерок поэтому прижился? Кто знает!

–Юхас!

Я вздрогнул. Но не успел оглянуться, как чья-то черная рука схватила меня и втащила в густую тень.

–Идем, я тебе кое-что покажу!
– возбужденно прошептал голос, который я узнал.

Пришлось идти следом. Выбраться теперь, похоже, мне удастся не скоро.

Я зашагал за тощей и короткой тенью по другому коридору.

Это был - когда-то - наш однокурсник, большой любитель фантастики и науки, и действительно неплохой маг. Во время известных событий первого курса, когда Школа ходила ходуном - впрочем, тогда было спокойнее, чем сейчас, - от встречи с привидением он немного двинулся умом. Зациклился на идее создания самопишущего пергамента. Чтобы человек говорил, а пергамент записывал сам. И вот уже пятый год круглые сутки не вылезает из выделенного ему кабинета.

Я думаю, магистры-экспериментаторы давно бы выгнали этого деятеля, ведь успеха пока что он не добился. Да где это видано, чтобы пергамент сам записывал, с голоса? А традиционалисты беднягу обласкали, выделили ему кабинет и пятый год приводят его в пример безоглядной отдачи себя науке.

Впрочем, правильно сделали.

–Понимаешь, я нашел основную формулу, - горящим шепотом рассказывал мне по дороге бывший однокурсник. Как же его зовут?
– Заклинание несложное, запомнит и ребенок. Только что закончил последнюю проверку. Работает, как телескоп!

Бедняге требовался восторженный зритель. Себя ему явно не хватало.

Мы прошли мимо всех аудиторий и остановились у двери с номером. Дверь была серая, неопрятного вида.

Следом за ним я вошел в комнату. Справа стояли два пустых стола, слева, перегораживая комнату пополам, громоздилась этажерка, заполненная склянками, колбами, пачками свечей, сушеными травами в связках, чьими-то сушеными же лапами и хвостами, обломками волшебных палочек, скрученными пергаментами, лысыми перьями и прочим. Я заглянул сквозь этот мусор на огороженную половину комнаты. Там виднелся огромный перегонный куб, опутанный шнурками амулетов и заляпанный разноцветным воском.

Возбужденный колдун, сверкая глазами, подтащил меня к одному из пустых столов. Я старался не сопротивляться.

–Смотри!
– провозгласил он и положил на середину стола чистый лист пергамента. Лист дрожал и чуть закручивался по краям. Я стал смотреть, стараясь не делать резких движений.

–Видишь - чистый лист пергамента, без всякой магии, - начал он торжественно, показывая рукой на стол.

–С магией, - сказал я.

–Без!
– обиделся он.

–Хорошо, без, - быстро согласился я, заметив блеск в его взгляде.

–Я произношу свое заклинание, - он пробормотал себе под нос какую-то абракадабру, которую я не разобрал, - и говорю что-нибудь. Например, вот это: "А роза упала на лапу Азора". Смотри, смотри, пишет!

Я смотрел. На подрагивающем пергаменте проступали словно бы из его глубины красные чернила. "А роза упала…" - прочитал я.

–А теперь ты!

Пожав плечами, я сказал первое, что пришло в голову:

–У попа была собака, он ее любил.

Пергамент дернулся и никак на мои слова не отреагировал.

–Что такое?!
– взвился бывший однокурсник и накинулся на бедный лист с заклинаниями:

–Мурабу! Эники-беники! Крекс, фекс, пекс!

Тот испуганно завибрировал, и красные чернила начали проступать из его глубины.

–Кажется, он реагирует только на тебя, - как можно осторожнее заметил я.
– Может, ты что-то не доработал?

Бывший однокурсник запустил руки в волосы и с силой задергал, подвывая.

Я смотрел на пергамент. Подвывания у него получались похожие на кляксы.