Чтение онлайн

Мужчина смолк, помрачнев, сжал кулаки.

— Что было дальше, граф?

Андриас молчал, разглядывая свои колени.

— Не заставляйте вашего государя ждать! Отвечайте на вопрос! — приказал Мэло.

— Дальше?… Дальше был кошмар, — глухо сказал Куртунуа и тяжело уставился на Даган. — Думаете я стану молчать? — и встал, гордо расправил плечи и посмотрел на короля. — Я виновен ваше величество. Три года назад, когда вы спросили меня был ли я в замке Де Ли, я солгал, заявив что не был. Вы по великодушию своему поверили мне и милостью своей оставили при дворе. Я оказался в западне собственной низости. Промолчав, я отдал Даган свои земли, оставил его преступление безнаказанным и… попрал свою честь. Стоило мне заикнуться о повторной тяжбе с Даган, и мой проступок бы открылся.

— Значит, вы были там?

— Да. В темноте ко мне присоединились люди Даган, сказав, что едут к своему господину, и я не заподозрил подвоха, хоть и несколько удивился их количеству. Но утром следующего дня, как только ворота замка Де Ли были гостеприимно распахнуты перед нами, их оказалось еще больше. Они сходу напали на стражу, подожгли амбар, начали убивать слуг. Я был серьезно ранен и увы, мог лишь смотреть на варварство что они творили. Мне было ясно, что они никого не оставят в живых, но не понятна причина столь вопиющего зверства… Гелигрант принял меня за предателя и кричал мое имя, чтоб слышали все и знали, кто виновник злодеяния. Я не мог говорить, государь, как не мог помочь Гелигранту. Мне довелось видеть как он погиб, защищая свой дом и детей. Как умер сражаясь как мужчина юный Максимильян Де Ли, как погибла леди Де Ли, прикрывая дочь. Миледи удалось бежать, но вряд ли она далеко ушла, учитывая погоню за ней. Я слышал как, вернувшись, разбойники хвастались, что обесчестили ее и убили, видел, как они поджигают строения и добивают раненых. Замок пылал почти сутки… Меня вытащил старый слуга Де Ли и служанка, что чудом остались живы, и бросили, чтоб я смотрел как пылает замок и жил после с позором. Мне привелось уйти и довелось выжить, хоть о том я не помышлял. После мне хотелось отомстить Даган, но не хватало ни сил, ни средств и пришлось смириться. И в этом я так же, виновен.

— Кому-нибудь вы говорили о том, что произошло?

— Я исповедовался священнику своего друга, что приютил меня и выхаживал. Смерть была слишком близка, и тяжкий грех лежащий на моей душе требовал очищения.

Все посмотрели на Даган — тот был спокоен и недвижим.

— Что скажите в свое оправдание милорд Даган?

— Говорят, когда есть в чем оправдываться, а мне не в чем, государь. Куртунуа открыл всем суть своих злодеяний, порочного низкого характера. Трус и подлец коим он выказал себя только что, естественным образом желает переложить тяжесть своих грехов на чужие плечи. Отчего б не мои, учитывая, что у нас была ссора. Если вы хотите, чтоб я отвечал за его преступление — воля ваша, ваше величество. Но не просите меня проявлять столь же вопиющую низость как Куртунуа, оправдываясь в том, в чем я невиновен.

— Значит вы утверждаете, что не имеете отношения к тому, что произошло в замке Де Ли?

— Посудите сами, мессир Мэло, то, что сотворили люди Куртунуа — ужасающее преступление, для совершения которого нужен веский повод. Я же имел честь быть знаком с Гелигрантом Де Ли вскользь. Мы виделись лишь раз, и меж нами не было несогласия…. Хотя, — герцог задумался, потирая подбородок, и качнул головой. — Нет, это невозможно.

— Поясните милорд Даган.

— Да нет же, говорю вам.

— Я требую, чтобы вы отвечали!

— Мне всего лишь пришла в голову мысль. Видите ли, учитывая произошедшее, нужно искать человека, что был одинаково зол на меня, на Де Ли и на… графа Куртунуа.

— И что это за человек?

— Мне стыдно признаться, государь, но… мне пришло в голову, что это мог быть мой внебрачный сын Оррик. Он был безумен от страсти к дочери Гелигранта, и когда я разговаривал Де Ли, тот неоднозначно дал понять, что выбрал жениха своей дочери — Куртунуа. Я не преминул сообщить безумцу, насколько тщетны его надежды и был естественно жесток с ним. Но разве вы, государь, не поступили бы иначе?..

— Вы считаете, что ваш сын, Оррик Даган, мог устроить нападение на семейство Де Ли?

— Мне стыдно как отцу за воспитание столь недостойного чада, но по закону чести я вынужден признать — да, Оррик мог свершить преступление. Он был наемником, семь лет боев в чужих землях извратили и без того вздорный характер. Намек же на пренебрежение к нему, как к незаконнорожденному — уже воспринялся как несмываемое оскорбление. Оррик и раньше был упрямым и мстительным, поэтому я держал своих наследников подальше от него. Здесь же сошлись его обиды, неудовлетворенная страсть и непомерные амбиции… Да, он был способен на подобное преступление.

— Стало быть, вы свидетельствуете против сына?

— У меня нет выхода, государь, ибо злодеяние что он совершил требует справедливого возмездия.

— Граф Куртунуа, возможно ли такое?

— Не знаю, государь, — неуверенно повел плечами мужчина. — Я знавал Орри Даган, хоть и не близко, и он казался мне человеком чести, воином смелым и благородным, несмотря на его происхождение. Но семя Даган… Кто знает, государь?

— Как же страсть, которую он якобы питал к наследнице Де Ли? Возможно ли совершить преступление по отношению к даме, что является предметом его притязаний?

— Государь! — влез Даган. — Я хочу заметить, что Оррик был весьма раздражен пренебрежением со стороны означенной девицы, и как истинный ревнивец, понимая невозможность брака с ней, мог решиться на злодейство. Сдается мне, не только страсть сыграла дурную роль в этом деле, но и порочные наклонности Оррика. Он всегда был непомерно жаден и не побрезговал силой вырвать у моего умирающего отца дарственную на замок Верфул. Видно и в том случае он желал не только руки миледи Де Ли, но и ее богатое приданное.

— А если ему не дают ни того, ни другого, то пусть не достанется никому?

Даган склонил голову, выказывая раскаяние и смущение:

— Мой позор, ваше величество, велите за то меня и казнить. Я воспитал дурного сына.

Гай прикрыл глаза, испытывающе глядя на герцога. Он ждал, что у того хоть ресница дрогнет — ведь сына отдает палачу, не гусенка. Нет, тщетно ожидать признаний, сожалений и мук совести от закоренелого злодея.

Минута другая тишины в зале и ее разорвал приказ короля:

— Позовите обвинителя и закончим дело Де Ли. Мне все ясно. А пока, чтоб герцог Даган не скучал, огласите ему список предъявленных обвинений и результаты осмотра подвалов его замка…

Глава 23

Орри осторожно уложил девушку на лапник, приготовленный Гартом и укрыл плащом. Раненная рука совсем онемела и еле слушалась, но он того не замечал.

— Найди лекаря Гарт, — попросил глухо. Фогин хмуро посмотрел на бледное, с бисеринками пота на лбу лицо девушки, потом в измученные больные от переживания глаза друга и лишь вздохнул:

— Я постараюсь, — и, буркнув Галиган. — Присмотри.

Вновь оседлал лошадь и двинул в чащу.

Лексинант проводил его бодрой улыбкой и, застонав, осел у сосны, зажав рану в боку.

— Плохо? — забеспокоился Галиган, потянувшись за вином.

— Нет, — стиснул тот зубы. — Дай фляжку Орри, пусть жену напоит. Может в себя придет.

Галиган так и сделал.

Как только влага коснулась губ Исвильды, она открыла глаза. Взгляд еще не нашел мужа и девушка с беспокойством зашептала призывая его: