Чтение онлайн

— Ладно. Напишу, — согласно киваю.

Ярослав широко улыбается и приподнимает брови.

— Только чтоб все хорошо закончилось! — последнее напутствие.

— Да уж понятно.

Таня… В моем воображении она рисуется романтично-ранимой барышней, очень много думающей. «Стеклянный колпак». Обычная девушка не определила бы так причину расставания.

Отчуждение. Есть любовь, но нет нужных слов, чтобы сказать об этом.

Анины истории

Зона отчуждения

«Неясные предчувствия, внутреннее томление, разбегающиеся мысли и невозможность облечь их в слова. Что-то зреет во мне, доставляя бесконечное беспокойство, но я никак не могу подобрать нужный код к тайникам моего подсознания. Что-то останавливает меня. Страх оказаться несостоятельной? Возможно, вполне возможно.

Ты дарил мне розы: оранжевые (мои самые любимые), кроваво-красные, бархатисто-бордовые, нежно-розовые, болезненно-белые, ревниво-желтые. Дарил сказочно-волшебные, безумные по цене, чувственные орхидеи, которые не увядали бесподобно долго. Дарил гвоздики, гладиолусы, пионы, астры, нарциссы, хризантемы, тюльпаны, сирень. А однажды подарил случайно по дороге купленный букет из желтых полевых ромашек и радующих глаз васильков. Такое вот сочетание: пронзительная синева неба и золото солнечных лучей. Гениальная простота. Никакой вычурности, никаких элитных ароматов, только запах заболоченного бескрайнего поля. Я долго сжимала в руке букет, чувствуя влажность связанных вместе стебельков.

Цветы почти неделю украшали мой журнальный столик. Потом их постигла участь тех, кто навсегда потерял свои корни: они завяли, превратившись в мусор. Вместе с ними, кажется, увяла и вся романтика наших отношений. Период цветов закончился.

Недавно просматривала свои старые дневниковые записи. Была у меня такая привычка в нежном возрасте — записывать важнейшие события дня. Иногда их не было — лишь одни эмоции, ощущения, переживания. Листала истрепанные листы и удивлялась себе. Боже, сколько энергии, энтузиазма, сколько плещущей через край страницы жизненной радости, предвкушения большого будущего, ожидания чудесно-неизвестного и обязательно прекрасного! Какой наивный, надуманный пессимизм, едва прикрывающий ненастоящими страданиями всеобъемлющее желание быть цветущей и счастливой! Где же теперь мои романтические грезы, кому они принадлежат? Почему я больше не испытываю трепетного волнения только от одного случайного взгляда симпатичного мальчишки, почему не придумываю головокружительных историй на ночь, рассказывая их самой себе, спрятав счастливое лицо в подушку? Неужели очерствела душа, или просто я взрослею, оставляя где-то далеко в прошлом зыбкие иллюзии?

«Что в имени тебе моем, прекрасный небожитель? Ты ждешь, что я уйду, но я останусь. Только на мгновение. Меня чарует взор, мне дорога твоя улыбка, в меня вдохнул ты жизнь, о, маг и чародей… Постой, мой призрак, подожди, услышать смех хочу волшебный, сыграй на лире, и я покорно голову склоню перед твоим талантом. Твой лик суров, тебе мое присутствие лишь в тягость, но я уйду. Клянусь, уйду и больше докучать не стану, ты только подари мне час блаженства, тогда я воспарю, и этим мигом буду жизнь в своих таких простых воспоминаниях. Ты бог искусства Аполлон, ты гений, вечности синоним. Я ноль, земная пустота, без формы и без содержания. Так забери меня скорей, впитай в себя и уничтожь. Зачем нужна сама себе я?»

Кому же были посвящены эти почти стихотворные строки в дневнике, какой очередной химере? Не помню. Но в них была вся я. Готовность идеализировать выбранную избалованным воображением жертву, превратить ее в идол для поклонения. Отдать свое «я» взамен нескольких мгновений счастья и пару ничего не значащих поцелуев. Меня это устраивало. Без постоянного чувства влюбленности в неясного избранника мое существование теряло обоснованность, поступки лишались смысла, исчезала потребность в исполнении придуманной мною роли в непрекращающемся спектакле. Приходилось быть собой. А это скучно.

С возрастом все изменилось. Романтизм должен был уступить реализму.

Горько разрушать воздушный замок призрачной мечты, но жить в нем тоже невозможно. Действительность окружающая не даст. Заест. И не подавится. Подавишься ты. Своими же мечтами.

Главное не просто подобрать вовремя правильные, нужные слова, но еще их отважиться произнести, переборов, возможно, свою гордость или глупость, тут уж с какой стороны посмотреть.

Мы не смогли найти друг для друга душеспасительных, точных и единственных слов прощения, оставшись каждый в своем отчаянии. Не прошло и пяти минут, как вместо нашей общей судьбы образовались две параллельные, не соприкасающиеся друг с другом линии одиночества.

Порой я пытаюсь в своем уставшем от бесплодных мечтаний воображении смоделировать иную ситуацию, в которой ты во всем виноват, и я могу свалить вину нашего расставания на тебя. Но, увы! Ты не флиртовал с другими девушками, никогда не повышал на меня голоса, уважал мои интересы, любил меня… Как свою самую необходимую привычку. Я, кажется, тоже. Наверное, отсутствие похороненной где-то глубоко в душе романтики нас и сгубило.

Неприятный, горьковатый привкус того последнего разговора, когда мы наговорили друг другу множество злых, несправедливых слов, я до сих пор чувствую на кончике языка. Он мешает мне просто обо всем забыть.

Вечер. Душно. Я вышла на балкон. В руках зажигалка. Щелк. Огонь. Щелк. Огонь. Завораживает. Достаю припасенную именно на такой случай сигарету. Прикуриваю. Где-то прогрохотало, и сверкнула молния, осветив на мгновение пустырь. На улице ни души. Обстановка напоминает экспозицию третьесортного фильма ужасов. Впрочем, она сейчас под стать моему алкогольно-меланхолическому настроению.

Начинается дождь. Огромные капли разбиваются о задыхающийся асфальт сотнями брызг. Тусклый свет фонарей раскраивает темноту ночи. Выпускаю дым в пространство свежего грозового воздуха. Грызу мизинец левой руки. Думаю о тебе. О них. О разных людях. Из комнаты доносится музыка. Чей-то голос из динамиков сообщает о том, что осталась 31 секунда. Пытаюсь понять, почему именно 31, но мысли напоминают мне некую размягченную, вязкую, липкую массу.

Хочется с кем-нибудь поговорить, тем более, сигарета подошла к своему логическому концу. Выкидываю бычок. Приятно кружится голова. В какой-то момент времени мне начинает казаться, что я сейчас войду в комнату, подойду к телефону, наберу нужный номер и услышу твой заспанный голос. Да, в два часа ночи ты бы уже спал. Простая и одновременно невыполнимая операция. И вот мне приходит в голову одна-единственная, почти трезвая и ясная мысль: а вдруг тебя вообще не было?

Я остаюсь стоять на балконе, вытирая одинокую, заблудившуюся слезу. Что ж, ты уехал искать лучшей жизни. Скатертью дорога.

Мы рассматривали картинки в детском журнале. Забавные рисунки со смешными рожицами и добрыми, наивными подписями. Я смеялась почти над всеми, а ты недоуменно поглядывал на меня и только задумчиво качал головой.

— Ты еще такой ребенок, — услышала я твое бормотание.

— Ну и что? — удивилась я. — Куда торопиться с взрослой жизнью?

Неожиданно ты ткнул пальцем в какую-то картинку и произнес:

— Вот ты. Вот такая ты на самом деле.

С журнальной страницы на меня смотрела маленькая, испуганная девчушка с вздернутым носиком и двумя торчащими косичками. Она нерешительно разглядывала свое будущее, не зная, какая дорога принадлежит ей.

— Остался последний семестр и все, — неожиданно вырвалось у меня. Я помешиваю глинтвейн, наблюдая за плавающими в стакане кусочками лимона.

Разговор затих — возникает недоуменная пауза.

— Ты чего это? — спрашивает Ульяна.

— Да так, — пожимаю плечами. — Закончим университет, отгуляем выпускные, а дальше — разбежимся кто куда. Другие компании, новые друзья…

— Давайте сейчас об этом не будем думать. Мы же конец семестра хотели отметить, — бросает неуверенно Надя.