Чтение онлайн

Когда Митя с Мефодием вошли на кухню, мама как раз взбивала крем для торта - любимое Митино занятие! В другой раз он бы непременно обмакнул в крем палец, чтобы попробовать, хорошо ли у мамы получается, но сегодня у Мити было дело поважнее.

– Уже нагулялся?
– спросила мама.

– Нет, я только на минуточку.

Мама, видимо, по-своему поняла приход Мити и, отодвинув от него миску с кремом, строго сказала:

– До обеда не дам, а то перебьешь аппетит, а потом ничего не ешь.

– А я вовсе не за этим. Мы с Мефодием пришли с тобой поговорить.

– Ты же видишь, что сейчас мне не до игры.

– А это ничуточки не игра. Мефодий хочет с тобой поговорить по-настоящему.

Митя кивнул львенку, и тот, как и договаривались, громко произнес:

– Здравствуй, мама!

– Привет. Давно не виделись?
– спросила мама, не отрываясь от своего занятия.

– Это не я. Это Мефодий с тобой здоровается, - попытался объяснить Митя, видя, что мама спутала голос Мефодия с его собственным.

– Не морочь мне голову. Пойди лучше займись чем-нибудь.

И тут случилось непоправимое. Мефодий чутьчуть задел хвостом чашку, которой, видно, уже давно наскучило стоять на столе, Чашка сорвалась с места и понеслась. Но что еще хуже, она вообразила, будто умеет летать и... шлепнувшись на пол, раскололась на две половинки.

Мама ничего не сказала, но посмотрела на Митю так, что тот понял: ее молчание ничего хорошего ему не сулит.

– Мамочка, это не я, - сказал он.

– Не ты? А кто же? Может, я? Или Мефодий?

Митя знал, что предавать друга, а тем более ябедничать, нехорошо, поэтому сказал:

– Нет. Она сама. Может быть, ей надоело стоять на одном месте.

– Понятно. Мефодий у нас сам разговаривает и мешает мне работать, чашка сама бегает по столу. Только Митя у нас ни при чем! В последний раз предупреждаю, чтобы на кухне без дела я тебя не видела, иначе...

Когда мама говорила "иначе", это означало, что она сердится, а всякому ясно, что, когда мама сердится, лучше держаться от нее подальше, поэтому Митя взял Мефодия и безропотно пошел в комнату.

– Все из-за тебя, - прошипел он на Мефодия.

– Это не я виноват, - сказал Мефодий.

– Не ты? А кто же? Может, я?
– спросил Митя точь-в-точь так же, как только что спрашивала его мама.

– "Ето-кто" - те, кто заготавливает неправильные речи, вот кто.

Те, кто заготавливает неправильные речи, обиделись в свою очередь.

– Почему это, речь неправильная?

– Да потому, что когда я сказал: "Здравствуй, мама!", то получилось, что это моя мама, а не твоя. А на самом-то деле она твоя.

Митя задумался. Мефодий был прав.

– Теперь понятно, почему она нас перепутала. Да, чтобы ее удивить, надо сказать что-то совсем другое, - предложил Митя.

Но, прежде чем сказать что-то совсем другое, надо было найти дело, чтобы появиться на кухне, или, на худой конец, придумать его.

И они начали думать. Митя думал о том, что надо думать быстрее, потому что их ждет Авося. А Мефодий думал о том, можно ли понять со стороны, думает он или не думает... И еще о том, как должен выглядеть лев, который думает... И еще о том, что когда он станет настоящим... Оказалось, что Митя думает гораздо меньше, потому что Мефодий не успел додумать еще и половину всех своих мыслей, когда Митя сказал:

– Придумал! Сегодня конец недели! Мама должна расписаться в дневнике. Только ты постарайся удивить ее до того, как она распишется. Другого такого дела нам не найти.

– Не бойся, я ее так удивлю, что она вообще расписаться забудет, заверил Мефодий.

– Нет, так сильно не надо, - забеспокоился Митя о маме.

– Тогда подготовь ее заранее, чтобы она начала удивляться постепенно, - посоветовал Мефодий.

– Хорошо, - кивнул Митя.
– Ну, пошли?

– Подожди, а как же речь?

Времени на заготавливание новой речи не было, поэтому Митя сказал:

– Там что-нибудь придумаем. Я тебе подскажу. С Мефодием в одной руке и с дневником в другой Митя направился на кухню.

– Мама, я пришел по делу, - в подтверждение своих слов Митя показал дневник.
– Только ты успокойся, волноваться вредно, - начал он подготавливать маму к предстоящему удивлению. Неизвестно почему, мама, вместо того чтобы успокоиться, напротив, заволновалась.

– Так и знала!
– всплеснула она руками.
– То-то ты не гуляешь, а, вертишься на кухне. Неужели двойка?

– Нет, - сказал Митя.

– Значит, замечание, - вздохнула мама.
– Опять думал на уроке неизвестно о чем?

– Нет, я вовсе не думал.

– Прекрасно! Теперь на уроке ты вовсе не думаешь!

– Я думаю...
– оправдывался Митя, и Мефодий понял, что надо срочно прийти ему на помощь. В тот самый момент, когда мама отвернулась, чтобы погасить огонь под вскипевшим чайником, Мефодий произнес:

– На уроке думать вовсе не обязательно. Как и следовало ожидать, мама удивилась.

– Вот как? А что же, по-твоему, обязательно делать на уроке?
– спросила она у Мити, не обращая на Мефодия ни малейшего внимания. Митя понял, что мама опять их перепутала. И зачем только Мефодий встрял без предупреждения?

Митя повернулся к Мефодию и тихонько, чтобы мама не услышала, прошептал:

– Заткнись, тебя никто не спрашивает!
– А потом, обратившись к маме, громко продолжил: - На уроке нужно внимательно слушать учительницу и отвечать ей.

Мама удовлетворенно кивнула и полезла в холодильник за маслом. Так как Митя замолчал, Мефодий понял, что настал его черед говорить, и он сказал все точно по подсказке:

– Заткнись, тебя никто не спрашивает!

Мама так удивилась, что даже забыла закрыть холодильник.

– Не неси чепуху, а то я тебя тресну, - едва слышно пригрозил Митя Мефодию.

– Говорить учительнице "заткнись"?
– спросила мама, глядя на Митю в упор.
– И что же, интересно, говорит на это учительница?

В это время дверца холодильника захлопнулась, толкнув маму под локоть. Ложка, которой мама размешивала крем, выскользнула у нее из рук и шлепнулась на пол, оставив на нем разбрызганную кремовую кляксу. Мама охнула и нагнулась за ложкой, а Мефодий без запинки сказал: