Чтение онлайн

Баба Дуся махнула рукой и затянула какую-то длинную печальную песню.

Молодежь ушла плясать во двор. А что? Кудри накручены. Глаза нарисованы! Губы намазаны! Не пропадать же красоте.

А там старики орать тоскливое что-то взялись, про рябины и дубы, которые друг к другу перебраться не могут, – магнитофон из-за них не слышно. Тащите все на улицу!

Мужа Диму, когда он очухался, подхватили шустрые Наташины подружки. Такой жених на дороге валяться не будет. Мол, не скучай, не грусти, выбирай другую! Не знаю, как сложилась его судьба. Но, судя по тому, что Олег долго был водителем директора колхоза, как раз Диминого отца Павла Ильича и возил, все у первого Наташиного мужа в итоге вышло в лучшем виде.

Алеша женился через пару лет после армии на кубанской казачке, уехал к морю.

У Наташи с Олегом трое замечательных детей. А теперь уже и внуки. Бусы я видела только на фотографии. Почему-то на шее у Олега! Это они так озоровали утром после свадьбы. Хохотали и снимались, сидя и на крыльце, и на мотоцикле.

Впрочем, баба Дуся через три дня кораллы забрала. Мол, я только поносить дала, а не подарила.

Мне Олег говорил, что жена у него готовить совсем даже не дура. Обалдеть, как быстро и вкусно все делает… Но… Но…

Но котлеты бабы Дуси никто не переплюнет… Мол, эпически чудесная вещь. Просто фантастика.

Она Олега ими успела не раз и не два побаловать. Зряшная их вражда сошла на нет.

Первенца, девочку, даже хотели назвать Евдокией. Но старушка заупрямилась, не разрешила. Потребовала, чтобы малышку крестили по Святцам. А раз в день святой Елизаветы родилась – так Лизой пусть и будет.

Дело было жарким летним вечером. Самое начало девяностых.

Мы с Ниночкой свежи, молоды и прекрасны. Мы и сейчас такие, верьте мне на слово.

Итак. Почти тридцать лет назад.

Я после суточного дежурства (медсестра в онкологии), у Ниночки (она рабочая на заводе) выходной.

Они с мужем живут в четырех кварталах от меня. Если идти быстрым шагом, а не плестись, то минут семь-десять, и вы на месте. Рабочая окраина Саранска. Без водопровода и канализации. Деревянные частные дома. Начало девяностых.

Слава богу, есть электричество. В центре любой улицы пара колодцев. А внизу, не на каждом углу – а раз в два-три квартала – колонка, в которой тоже можно брать воду.

Переодевшись, облившись после больнички ведром воды в огороде – чем не душ, я решила навестить подружку. Добежала, повезло – Ниночка оказалась дома.

Напоминаю для читающей молодежи, что первые сотовые телефоны появятся в нашей жизни, вернее сначала в жизнь бандитов, банкиров и других небедных людей, лет через пять. А городские телефоны в то время водились далеко не в каждой квартире в многоэтажках. Что уж говорить про наши джунгли.

Мы ходили звонить в автоматы. Две копейки. Или десять, если очень хочется, а двушки нет. И очередь людей, желающих поболтать, при этом они слышат все твои секреты и зачастую комментируют диалог.

Так что я побежала к Ниночке, как всегда, наудачу, не зная заранее, дома ли подруга. И мне несказанно повезло дважды. Во-первых, застала Ниночку. Во-вторых, она как раз достала из холодильника и мыла в миске виноград. Боже, он благоухал на всю кухню. Дети поколения сомнительных голландских роз, а еще фруктов и овощей из супермаркетов, которые воняют чем угодно – прелым картоном, химией…

Дети – современные, – поверьте нам: настоящий виноград имеет приятный запах. Зависит от сорта. «Изабеллу», например, ни с каким мускатом не перепутать. А уж как пахнет виктория с грядки… Или настоящие кубанские помидоры «бычье сердце». Мммм. Слюнки текут.

Итак. Ниночка достала и моет виноград. Она девочка аккуратная. Каждую ягодку драит. Не спешит. И запах по всей кухне мягко так разливается.

А я в дверях нарисовалась. Злющий крупный кобель меня пропустил. Ну, вот питал слабость. Знал меня, еще когда щеночком был и размером с кошку. А вымахал по пояс, зубищи впечатляющие, но нежное отношение к тем, кто его маленьким тискал, по пузику щекотал, чесал по темной полосе на хребтинке, сохранил. И я в числе этих избранных обреталась. Проходила в дом запросто, без звонка.

Застыла в предвкушении… На улице жара. А в доме прохладно. И виноград такой заманчивый, ароматный.

Тут Ниночка обнаружила меня, стоящую в дверном проеме. Улыбнулась. И сообщила что-то вроде, что Сережка скоро с работы вернется. А в тот момент он пахал в горячем цеху. Не филиал ада, но где-то близко к нему. И она – заботливая жена – готовится встречать благоверного.

Я со вздохом тяжкого разочарования попросила максимально жалобным тоном:

– Отщипни мне немножко, пожалуйста.

Ниночка заглянула в миску. Три солидные грозди. Подумала и оторвала веточку.

– Держи.

Я ее проглотила в секунду. Как кукушонок бабочку или кузнечика. А у нас с Ниночкой размеры как раз примерно как у пеночки и ее кукушонка. Видели же фотки? Подруга мне по плечо и тоньше в два раза. С улыбкой кормит.

Облизнулась. И добрая Ниночка не выдержала – пригласила вымыть руки, идти к столу.

Миску она опрометчиво прихватила с собой.

Рассказывать дальше? Мы сидели рядом. Болтали. Шутили. Я что-то рассказывала. И… и…

И… сообща, не заметив как, мы схомячили виноград. Весь.

Ниночка, осознав, что произошло, вскочила, опрокинув табурет, подбежала к холодильнику в надежде, что там хоть кисточка какая-нибудь еще есть – притаилась в уголке. Увы. Увы.

Вернулись в комнату. Сели рядом. Мол, да, как-то нехорошо получилось. Совсем нехорошо.

И тут услышали голос Сережи. Напоминаю. Он весь день в пекле горячего цеха оттрубил…

– Ниныч, ты дома?

Хлопнула дверца холодильника.

– Ниныч, а где виноград?

Он еще не осознал, что лакомство сожрано.

Подумал, что жена убрала куда-то, переложила.

А всю длинную смену, от звонка до звонка, обливаясь потом и задыхаясь от тяжелой работы, он мечтал, что войдет в дом, умоется, переоденется. И достанет из холодильника прохладную ароматную вкуснятину…

В долю секунды моя золотая подруга распахнула окно. Дом деревянный. Этаж первый. Мои шлепки остались в сенях. Ниночкины туфли там же. Но тут… не до жиру.

Пахнет ли состояние аффекта? Не знаю. Но мы ощутили кожей, всем телом, что Сереге в кухне рвет крышу. В аффекте по другим поводам мы его видели. Как-нибудь расскажу. И быть причиной этого не хотели. Но, увы. Свершилось.