Чтение онлайн

Я с большим трудом забрался обратно, перевёл дух и долго сидел на кромке обрыва, анализируя ситуацию.

Самым безопасным способом завершения моего путешествия был бы обратный подъём на гребень и возвращение к предыдущей тропе – но это заняло бы несколько часов, а у меня и так уже не было сил – значит, надо было идти вперёд. Но как?

– Впрочем, почему невозможно? – подумал я.

– А что, если попробовать ползти влево – через несколько опасных метров уклон станет меньше, а дальше растёт куст и за ним виднеется тропа вниз. Если я дотянусь до куста, спуститься уже не составит труда. Главное – преодолеть ближайший ко мне, самый опасный участок.

Я плашмя лёг животом на уклон и боком, как краб, сантиметр за сантиметром попытался его преодолеть – и до середины мне удалось это сделать. Однако в самой уязвимой точке моего пути произошло то, что и должно было произойти: я с возрастающей скоростью поехал вниз на предавших меня катышках сухой глины, в изобилии покрывавших поверхность уклона, к кромке обрыва. Я пытался хвататься за редкие пучки травы, но они тут же вылазили из почвы и оставались у меня в руках, а сползание постепенно ускорялось.

Моё падение с обрыва означало тяжёлые травмы – а то и смерть. Привет, вот и встретились! Ты меня уже забираешь – или не в этот раз?

Мне оставалось только молиться – что я и сделал.

– Господи, помоги! – хрипло выдохнул я. И тут же явно, как если бы кто-то прошептал мне в ухо, услышал:

– Тормози кожей.

Я как можно сильнее прижался обнажёнными предплечьями и голенями к глинистой поверхности и услышал скрип – это перетиралась и лопалась моя кожа, оставляя за мной кровавый след. Было больно, но сползание в пропасть, действительно, замедлилось. Я принялся лихорадочно крутить головой в поисках чего-то, что могло бы меня остановить и у самой кромки обрыва заметил небольшой камень.

– Если он не покатится вниз и не разлетится в пыль при первом же прикосновении, как уже бывало не раз, я выживу, – подумал я.

– Камешек, выдержи меня, пожалуйста! – взмолился я, вытягивая в его направлении ногу.

Через секунду моя нога коснулась камня и чтобы снизить на него нагрузку, я ещё некоторое время сползал вниз, плавно притормаживая сгибанием в колене. Затем ухватился за ближайший ко мне пучок травы – и – о, чудо – он уже не вылез из почвы.

Отдышавшись, я постепенно пришёл в себя, вися над самым краем обрыва. Затем медленно, прижимаясь обнажёнными участками тела к земле, пополз дальше. Вот и спасительный куст – я ухватился за него и уже более уверенно преодолел оставшиеся до тропинки метры. Ура, я спасён!

… Когда я вышел к морю, пляжники с удивлением таращились на бомжеватого вида странника в грязной одежде, омывавшего свои раны в морской воде. Но мне было всё равно – я ликовал, внутренне переваривая полученный мной опыт.

Несколько лет назад, благополучно отработав тренинг с одним из зарубежных заказчиков, я решил посмотреть на Байкал – кто знает, когда это чудо природы ещё раз окажется у меня на пути.

Влюбленность в Байкал жила во мне давно – и он отплатил мне взаимностью. Мне удалось купить билет на последний в навигационном сезоне пароход и на его борту я познакомился с девушкой, тоже влюбленной в Байкал и особенно в бухту Песчаную – она и водила меня в ожидании обратного рейса по самым красивым ее местам.

Побродив по берегам Песчаной, потрогав таежные кедры и искупавшись в холодном, как лед, Байкале, я вернулся в порт. До отлета оставалось время и я решил запастись экзотической рыбой, некогда в изобилии водившейся во всех сибирских реках, а теперь избравшей своей главной резиденцией знаменитое озеро.

– Довезёшь до Листвянки? – спросил я первого попавшегося таксиста с цепким, внимательным взглядом и большими, натруженными руками.

– Имоверно, – прозвучало в ответ фирменное сибирское словечко.

Во всем мире жаждущий общения и находящийся в машине человек имеет преимущества перед случайным прохожим. А контакт в Сибири имеет еще и свои особенности: люди долго присматриваются и, если есть возможность, на расстоянии изучают друг друга – но однажды решив, что возможности для сближения имеются, вдруг начинают говорить о самом сокровенном.

Так произошло и на этот раз.

Поездка через тайгу заняла около часа и за это время я знал о таксисте все: как он большую часть жизни проработал на небезопасном для здоровья производстве, как молодым ушёл на пенсию «по вредности», как дефолт съел большую часть его сбережений и как он, чтобы заработать средства на учебу в институте поздно родившейся дочери, вложил остаток средств в подержанное японское авто и стал колесить по городу в поисках заработка. Все это чудесным образом вплеталось в накатанный экскурсионный текст об особенностях родного края, однако почему-то рассказ таксиста о себе захватывал больше. Было в нем что-то притягательное – иногда энергию такого рода называют харизмой. Как правило, мы замечаем ее в тех, кто многого достиг, либо же в тех, кому довелось пережить нечто необычное.

Последняя наша остановка случилась возле базара. Таксист помог мне купить рыбы, выторговав ее на правах местного за приемлемую цену, рассказал по пути к машине еще о нескольких достопримечательностях и предложил подбросить в аэропорт. Я согласился.

– Платить сейчас? – осведомился я, запихивая в багажник увесистые кульки с копченым хариусом, омулем и сигом.

– Не к спеху. Брать деньги вперед – дурная примета; довезу – тогда и рассчитаемся.

– А не боишься, что кинут?

– Если захотят, так по-любому кинуть могут. Я, правда, тоже так просто не дамся, – и таксист, нагнувшись, показал мне из-под сиденья увесистый ломик.

– Так на кого же все-таки больше надежда? – спросил я, показывая на образ Божьей матери, покачивавшийся под лобовым стеклом.

– Надежда на себя. Но если от тебя Бог отвернется, то сам ты ничего не сделаешь. Вот поэтому она и висит здесь, – отпарировал таксист.

– А что, случалось, отворачивался?

– Случалось, машину отбирали, да не смогли. С тех пор я в Бога и поверил.

И таксист поведал мне свою историю.

– В прошлом году подошел к моей машине один знакомый – у нас таксисты своих в пределах города в лицо знают, а мы с ним несколько раз на одном маршруте крутились. Так, мол, и так, отвези, говорит, племянника в деревню. Племянник в армии служит; в отпуск к матери домой заехать хочет. Офицер, участник боевых действий. Сам он отвезти племянника тогда не мог – на свадьбе три дня пил и за руль – ни-ни. Вот он и попросил меня, а я, значит, на свою беду, согласился.

Через десять минут подходит он к моей машине вместе со здоровенным бугаем в десантной форме. Сел этот десантник в машину рядом со мной – еле разместились. Договорились о цене – я ещё ему по знакомству хорошо сбросил, фактически за стоимость бензина довезти согласился.

Полдороги проехали, поговорили. Он все выспрашивал: хорошо ли машина ходит, давно ли куплена, сколько раз в ремонте была. Я отвечал без задней мысли – мало ли, приценивается человек, может, такую же покупать хочет.

Выехали за город, поехали по проселочной; вокруг – ни души, одна тайга стоит. Тут на полдороге он мне и говорит: останови, мол, приспичило. Я нажимаю на тормоз и вдруг чувствую: дуло пистолета мне в шею уперлось.