Чтение онлайн

Одним словом, далеко за полночь королевские дознатчики во главе с самим королем Лесем Первым твердо установили, что налетчики были, плененные женщины тоже были, но никаких следов ни тех, не других, не было обнаружено за деревенской околицей. По следам можно было прочитать, как двадцать всадников тихой и неторопливой рысью выехали за деревенскую околицу, проскакали метров двести, а дальше никаких следов их верховых ящеров не наблюдалось.

Практически до самого рассвета дознатчики под свежее пиво все эти вопросы обсуждали в малой королевской резиденции, доме родителей русина охотника и сейчас по совместительству короля русинов Леся Первого?! Более всего дознатчики удивлялись вопросу, с какой целью планировались и осуществлялись эти похищения русиновских женщин?

Но что-то в последнем налете было не совсем так, как это бывало в других русиновских деревнях, но это «не так» так и не шло на разум и не давалось в руки дознатчикам. Даже свежее пиво не помогло им докопаться до должного объяснения. Они расстались, когда совсем рассвело, и полковник Ивэн всех дознатчиков пригласил к себе в крепостцу для продолжения расследования этого криминального похищения.

Король Лесь Первый решил посетить полковника Ивэна на второй или третий день расследования, которое продолжало успешно топтаться на одном месте. Лейтенанта Жива его супруга Власта, отказалась отпустить, чтобы он посетил бы друга вместе с королем русинов, безапелляционно заявив, что самогону она ему сама нагонит, хоть он упейся, а пить с друзьями всякую бурду она старику не позволит. До глубины души обиженный тем, что любимая жена назвала его стариком, лейтенант Жив вскочил на ящера и, забыв коммуникатор для мысленной связи дома, на дальнюю речку ускакал на рыбалку на целых три дня. Когда король Лесь Первый позвонил другу Живу, чтобы пригласить его в поездку на дорасследования похищения женщин, то глубоко раздосадованная поведением мужа местная колдунья Власта порекомендовала королю Лесю Первому заниматься королевскими делами, а в бабьи дела ему нечего лезть и бросила коммуникатор на стол. Ошеломленный ответом неизвестного лица по коммуникатору лучшего друга король Лесь Первый долго кричал в коммуникатор, требуя разъяснений, что же это такое «бабьи дела»?

Русиновский король Лесь Первый, по-прежнему, оставался храбрым русином воином, он не боялся в открытую подняться против любого врага своего любимого народа. Король Лесь Первый готов был сражаться за родную землю, за народ, честь и достоинство русина. Но, когда враг все время старается ударить тебя в спину и избегает поединков лицом к лицу, то молодой король этого просто не понимал. Он не понимал также и того, почему мелкими делами и пакостью враг старается замаскировать свои основные цели и задачи, при этом всегда стараясь нанести удар по наиболее слабой стороне своего противника.

Вдали показалась надвратная башня гарнизонной крепости.

Когда дорога вынырнула из леса и вышла на высокий берег лесной реки, то прямо перед путниками на другой стороне реки раскинулась небольшая, но удивительно красивая по архитектуре народного зодчества рубленая деревянная крепостца. Король Лесь Первый и его королевская свита, как истинные русины, передвигались пешим образом, они вброд перешли реку и стали подниматься к вратам крепости. Только приблизившись к этой крепости, можно было заметить, что ее стены сложены из стволов мощных деревьев, срубленных топором русина лесоруба. Деревья рубили далеко от этого места, затем по реке их сплавляли на это место, чтобы здесь выросла гарнизонная крепостца на стражу земли русинов. В крепости располагался небольшой, но мощный гарнизон — полк кавалеристов и полк гренадеров.

Наблюдатели на стенах крепости давно заметили появление группы короля Леся Первого и, как только она приблизилась к крепостным вратам, то они сами и без единого скрипа начали раскрываться королю русинов навстречу. За первыми вратами королевскую группу ожидал небольшой сюрприз, сзади опять-таки сами собой закрывались внешние ворота, а впереди их ожидала сплошная деревянная стена, в ней не было прохода. Но, ни король Лесь Первый, ни его свита совершенно не беспокоились по этому поводу, они все стояли и терпеливо ожидали, когда за их спинами закроются внешние ворота.

Как только створки внешних ворот окончательно сомкнулись, то послышалось едва слышное шипение, по линии соединения створок сверху вниз скользнула небольшая тень, словно гигантская застежка молния намертво скрепила створки внешних ворот. В этот же момент впереди в стене снизу вверх мелькнула другая тень-молния, перед королем русинов тут же гостеприимно начали раскрываться створки внутренних ворот.

Далее уже не было никаких других сюрпризов и перед королем и его свитой раскрылась картина внутренней крепостной жизни. На нескольких учебных плацах опытные капралы и сержанты обучали деревенскую молодежь маршировать, держать строй и правильно приветствовать старших солдат и офицеров, а на полигонах — тактике действия на поле сражения одиночного бойца и малых подразделений. Манеж для обучения всадников располагался несколько в стороне от ворот, поэтому отсюда нельзя было рассмотреть, что именно там происходит. Но король Лесь Первый и сопровождающие его лица хорошо знали, что и там полным ходом рекрутов обучают обращению с верховыми и тягловыми ящерами.

Каждый раз, когда перед ним раскрывалась эта картина внутренней жизни крепости, король Лесь Первый подолгу задерживался на площадке при воротах, всматриваясь в отдельные фрагменты жизни, из которых складывалась жизнь солдат и офицеров этого крепостного гарнизона. Входя на территорию этой крепости, король Лесь Первый окунался в действительно мужскую жизнь, которая сильно отличалась той жизни, которую ему приходилось вести, как первому королю русинов, в своей деревне. Лесь Первый стоял и полной грудью впитывал непривычные, но такие знакомые и манящие запахи оружейного масла, кислого пороха, конского пота, вглядывался и не мог насмотреться в разворачивающуюся перед ним картину воинской жизни, офицеров, работающих с сержантами и рядовыми, сержантов погоняющих рядовых.

Но и на этот раз королю Лесю Первому не дали вдоволь насмотреться и насладиться этими картинами крепостной жизни военного гарнизона, из-за угла ближайшего здания вынырнула фигура молодого офицера, затянутая в красочный мундир воина-кавалериста. Офицер, приблизившись к королю Лесю Первому, остановился, ловко щелкнул серебряными шпорами на каблуках ярко-красных полусапожек и, приложив руку к кепи на голове, доложил, что полковник Ивэн, а это был он гарнизонный начальник и командор этой крепости, приветствует и ожидает прибытия своего командира и сюзерена.

Обстановка располагала к дружеской беседе, стол был заставлен гарнизонными деликатесами и кувшинами с легким вином. Пей, ешь и говори, сколько хочешь! Но все время нахождения за столом король Лесь Первый большей частью молчал, иногда отделываясь на вопросы Ивэна междометиями или краткими ответами типа «да» или «нет». Время от времени он отрывал взгляд своих глаз от поверхности стола, и тогда Ивэн чувствовал, что душа его побратима и друга сейчас находится не здесь, а где-то очень далеко. Второй час они только вдвоем сидели за обеденным столом, но, ни обед, ни разговор не у них не клеился. Ивэн нутром чувствовал, что побратиму Лесю что-то нужно важное обсудить с ним, но пока у них даже разговор не получался. И тогда Ивэн решил несколько изменить форму общения с другом, он начал сам рассказывать ему о повседневной жизни гарнизона крепости о проблемах, которые ему приходилось ежедневно решать.

Вначале рассказ Ивэна получался корявым и не очень-то интересным. Король Лесь Первый прислушивался к нему в половину уха, он и так был отлично осведомлен обо всем, что происходило в крепости, досконально знал проблемы крепостного гарнизона, поэтому его особо не интересовала общая информация. Но, когда Ивэн начал более подробно, а иногда от первого лица рассказывать первых деревенских новобранцах, о том, как трудно молодому русину сельчанину приучаться к воинской дисциплине на первых порах обучения. Да и первые дни жизни в крепости без отца и матери, без сестер и братьев и других близких родственников, для молодого рекрута превращалось в нечто подобное пребыванию в гиене огненной.

Но уже через месяц этих молодых сельских парней было не узнать, они привыкали к распорядку военной жизни, физически закалялись и получали новые солдатские знания и жизненный опыт. Эти парни уже не могли вернуться в свои лесные деревушки, чтобы продолжать существовать в качестве деревенского простака. На эту информация король Лесь Первый начал обращать внимание и к ней прислушиваться, а иногда даже задавал уточняющие вопросы. Постепенно новоиспеченное королевское величество Лесь Первый заинтересовался этой тематикой и начал принимать активное участие в разговоре с другом и побратимом, позабыв о своих насущных королевских проблемах на какое-то время.