Чтение онлайн

Еще здесь были ее любимая книга доктора Суэсса, которую часто читал ей отец, маленькая Библия в белом кожаном переплете, подаренная Джо в день тринадцатилетия, и крохотный золотой медальон, который ее мать носила всю жизнь и отдала дочери за неделю до смерти.

В потертом конверте из манильской оберточной бумаги, спрятанном на дне сумки, хранились ее свидетельство о рождении, а также заметки об истории семьи — Джо записала все, что помнила о своих родителях и бабушках с дедушками. Было там и несколько фотографий из семейного альбома, которыми она очень дорожила. Как это ни печально, но все, что касалось первых шестнадцати лет ее жизни, вмещалось в старой конверт.

В другом конверте лежали записи о давних событиях, которые ей пришлось пережить, а также объяснение тому, почему Джо выбрала образ жизни, который сейчас вела.

Девушка заставила себя подробно описать тот ужасный летний день, надеясь, что это поможет прогнать ночные кошмары, которые преследовали ее. Записывая все леденящие душу подробности, она сосредоточивалась на деталях, что помогало справиться с охватывавшими ее чувствами. Через некоторое время ночные кошмары стали меньше мучить ее.

Проглядывая содержимое конверта, Джо увидела фотографии. Сейчас ее интересовали лишь две. Вот они с Томом стоят рядом, взявшись за руки, их лица сияют счастьем и любовью. Ей тогда было четырнадцать, ему — двадцать шесть. Брат был высокий и темноволосый, сестра — маленькая блондинка, однако у них были одинаковые зеленые глаза и широкие улыбки.

Господи, как же она любила его! С тех пор как была сделана эта фотография, прошло столько лет, но Джо все еще чувствовала острую боль, зная, что все было ложью. По крайней мере с его стороны. Возможно, правда, что в тот момент, когда их снимали, Том и испытывал к ней добрые чувства, но, увы, вскоре от них не осталось и следа.

Том, ее старший брат, ее герой… Точнее, был им до того дня, когда посмотрел на нее с холодным бешенством в зеленых глазах. И в мгновение ока превратил жизнь сестры в сущий ад. Том — тот самый человек, который обещал их умирающей матери всегда заботиться о ее Жоэль.

И солгал.

Отложив этот снимок в сторону, Джо стала искать фотографию родителей. Вот — сидят на крыльце очень близко друг к другу. Казалось, даже фотокарточка излучает их любовь. За ними виднеется белая решетка, увитая нежными розовыми розами.

Первые шесть лет своей жизни Джо провела в причудливом загородном доме с большим крыльцом и розами, но самого дома она не помнила. Помнила только, какой любовью была полна жизнь ее родителей. Те, первые, годы были полны смеха и надежд на будущее. Увы, все это исчезло в тот день, когда ее отец погиб в автомобильной катастрофе.

Через шесть месяцев мать вынуждена была продать дом, и они переехали в маленькую жалкую квартирку. Жизнь в густонаселенном квартале Сан-Франциско была скучной и серой, граничащей с безнадежностью. Но мать не сдавалась. На узеньком балкончике она умудрилась вырастить розы и самозабвенно ухаживала за ними. Цветы стали для бедной женщины символом более яркого, счастливого будущего для ее детей.

Джо плакала. Это были не громкие, отчаянные рыдания; нет, слезы тихо текли из самой глубины ее души. Розы тоже обманчивы. Свои потери Джо переживала так же остро, как и тогда, десять лет назад.

— Что ж, здесь совсем недурно, — заявила Саманта, отходя в сторону, чтобы получше оценить работу, которую они с Джо проделали в это утро. На девушке были обрезанные до колен джинсы и вылинявший топик, а волосы она завязала в длинный шелковистый конский хвост.

Маленькая квартира над гаражом состояла из гостиной, в углу которой за стойкой разместилась кухня, спальни и ванной комнаты.

— Дедушка Уорнер часто приезжал сюда на лето, — сообщила Саманта. — Он умер два года назад. С тех пор здесь никто не жил.

— Должно быть, тебе его недостает, — заметила Джо. — А твоя бабушка? Она еще жива?

Саманта покачала головой.

— Я не очень хорошо помню бабушку. Она умерла, когда мне было шесть лет. Но другая моя бабушка все еще жива. В следующую субботу я поеду в Атланту и пробуду у нее три недели.

— Тебе хочется поехать туда? — полюбопытствовала Джо.

— Я рада хоть ненадолго уехать отсюда. А в Атланте… Мне все там нравится, но иногда с Эвой бывает очень трудно.

Джо удивленно засмеялась.

— Ты зовешь ее по имени? Не бабушкой?

— Да Эва бы умерла, если б я решилась назвать ее бабушкой. Каждый раз, когда я приезжаю в гости, она пытается изменить меня. Эва хочет, чтобы я превратилась в истинную молодую леди.

— Ей не так уж много надо для этого сделать, — улыбнулась Джо.

— Папа говорит, что она пытается превратить меня в маму. Признаться, иногда я даже не возражаю против этого.

Джо замерла с тряпкой в руках, пораженная печалью, прозвучавшей в голосе девочки.

— Папа приехал, — сообщила Саманта.

Они услышали, как к гаражу подъехал маленький грузовичок. Скоро на лестнице раздались тяжелые шаги, и через мгновение Колин появился в дверном проеме. На нем были пыльные джинсы и выгоревшая клетчатая рубашка.

— Вижу, вы немало потрудились, — заметил он, оглядывая квартиру. — Что ж, выглядит неплохо. — Колин кивнул, но взгляд его был устремлен на новую хозяйку квартиры. — Надеюсь, ты не слишком утомилась после болезни, а?

— Со мной все хорошо.

Как ни странно, Джо ощутила, как ее окутало приятное тепло. Когда же в последний раз кто-то интересовался тем, как она себя чувствует? Внутренний голос тут же посоветовал ей не слишком-то привыкать к этому.

— Папа, Трент пригласил меня вечером в кино. Я могу пойти?

— Вы же только вчера ходили в кино.

— Но мы хотим поехать в Марион. — Саманта подняла руку, предчувствуя возможные возражения отца, и торопливо добавила: — Трент — осторожный водитель. К тому же мы пойдем на ранний сеанс, а потому вернемся не позже десяти. Тебе не о чем беспокоиться. Кстати, попрошу тебя принять во внимание, что в следующий уик-энд я уезжаю и не увижу Трента двадцать один день.

Колин с улыбкой смотрел на дочь.

— Ты закончила? — спокойно спросил он.

— Я просто хотела заранее ответить на все твои возражения.

— Понятно. Знаешь, когда ты так говоришь, то посягаешь на мои родительские привилегии. Есть некоторые вещи, которые должен говорить и делать я. Так написано в пособии для отцов.

Саманта рассмеялась.

— Ну хорошо, папа. В следующий раз я дам тебе возможность самому произнести напутственную речь. Но сегодня-то можно мне пойти в кино?