Чтение онлайн

Подобная структура управления просуществовала несколько тысячелетий, но снова начались проблемы. Жизнь не стояла на месте, то есть изменялась макроэкономическая среда. Одни кверы изначально были малочисленными, другие — наоборот, одни кверы преимущественно сосредоточивались в более развитых и прогрессивных местностях, другие — в отсталых, да и разброс участников кверов по всему миру был значителен. В связи с этим обозначились следующие серьёзные проблемы: во–первых, в очередной раз возник вопрос доминирования и власти; во–вторых, из–за территориального разброса управляемость внутри кверов свелась на нет. Наши предшественники пришли к выводу о необходимости официального введения новых вертикалей и горизонталей власти.

В результате третьих переговоров — теперь уже между главами кверов, — которые то прерывались, то снова возобновлялись и заняли в общей сложности полгода, мы получили структуру, которая, претерпев очень незначительные изменения, действует в нашем государстве и по сей день. Кверы структурировались под более крупными формированиями — кафтами. Во главе каждого кафта стоит царь. Вначале учредили четыре кафта — Разрушительных Сил Природы, Воды, Земли, Воздуха. Чуть позже, ввиду малочисленности, кафт Воздуха слился с кафтом Земли и образовал кафт Земли и Воздуха. Таким образом, их стало три.

Каждый кафт имеет собственные органы управления, представленные административной и законодательной властью, находящиеся в подчинении у царя через соответствующую цепочку руководителей — глав кверов. Главы кверов имеют право принимать локальные законы, но их решения и какие бы то ни было действия не должны противоречить древнему Закону, положениям которого подчиняются все без исключения волшебники, включая царей. Три царя кафтов составляют Верховный Совет Волшебников и простым большинством голосов во время голосования решают вопросы государственного управления, касающиеся волшебного мира в целом. Вот вкратце и всё.

С этими словами Телар открыл маленькую бутылку с минеральной водой, залпом её осушил и, выжидающе посмотрев на меня, с самым серьёзным видом спросил:

— Вопросы?

— Ты царь? — тут же выпалила я.

— Да.

— А какого кафта?

— А сама как думаешь?

— Воды?

— Молодец.

— А к какому кверу относишься?

— Океана.

— Вах… здорово… — прошептала я, не скрывая восторга, которым тотчас же озарилось моё лицо. Хотя сама не знаю, что бы изменилось в выражении моего лица, если бы Телар оказался царём кафта, скажем, Земли и Воздуха, или относился бы к какому–нибудь кверу Гор.

Внезапно я почувствовала, как носилки вновь обрели под собой твёрдую почву — нас опустили на землю.

Паланкин стоял у входа в разбитый на пляже просторный квадратный шатёр, в который Телар и внёс меня. Походное сооружение поражало своими размерами — не менее двадцати квадратных метров общей площади и не менее трёх метров в высоту, так что в любой его точке можно было свободно перемещаться, не наклоняя головы. Крыша шатра была выполнена из плотного белого материала, напоминавшего парусину, боковые стенки — из полупрозрачной сеткообразной ткани. Создаваемое помещение великолепно проветривалось и при этом сохраняло интимность обстановки, скрывая своих постояльцев от посторонних глаз.

По всему периметру шатра, на линии стыка крыши и боковых стенок, словно маленький оазис в безжизненной пустыне — а пол, разумеется, представлял собой обыкновенный мелкий пляжный желтовато–пепельный песок — вилась толстая лиана. Она состояла из бесконечного венка из живых жёлтых, розовых, апельсиновых, красных и белых роз, лилий и гвоздик, переплетённых с зелёными веточками декоративных растений. Свежие цветы, на лепестках и листьях которых до сих пор покоились капельки влаги, наполняли воздух не передаваемым словами ароматом, ароматом богатого цветочного сада и свежести.

У дальней задней стенки шатра, на некотором удалении друг от друга, располагались два белоснежных пляжных лежака, укрытых длинными, толстыми махровыми простынями насыщенного тёмно–малинового цвета, в которые можно было полностью и с комфортом завернуться даже такому гиганту, как Телар, не то что мне. Между лежаками стояло по белоснежному стулу, по всей видимости, под одежду и прочие личные вещи.

У самой стенки шатра, слева, находился длинный сервировочный столик, на верхней полке которого высилась кипа аккуратно сложенных тёмно–малиновых полотенец, а на нижней — несколько небольших подушек в белоснежных наволочках.

У входа справа размещался довольно большой овальный стол, а рядом с ним — два кресла, сиденья которых были накрыты мягкими плотными подстилками такого же, как простыни и полотенца, насыщенного тёмно–малинового цвета. В центре стола стояла невысокая широкая стеклянная ваза с цветочной композицией, по стилю сочетавшейся с гирляндой, рядом с ней — огромное блюдо с фруктами, несколько бутылок с минеральной водой, поднос со стеклянными бокалами и стаканами, стопка блюдец, несколько фруктовых вилок, бумажные салфетки и небольшой нож для фруктов.

Вся пляжная мебель была изготовлена из качественного белоснежного пластика и производила очень приятное впечатление — ни пятнышка, ни царапинки, ни даже пылинки. Кто–то — и, по всей видимости, не один — очень серьёзно потрудился над убранством помещения, а может, и над самим шатром незадолго до нашего появления. Кстати, я не заметила на пляже шатра, когда мы с Теларом рано утром вышли из воды где–то здесь же, неподалёку. На песке, искусно выровненном, не видно было ничьих следов, лишь несколько больших и маленьких крабьих норок нарушали идеальную поверхность своеобразного пола: крабы, засыпанные во время уборки песком в своих убежищах, недолго раздумывая, вновь прорыли ходы и обеспечили себе выход на поверхность, на свободу.

— Куда тебя приземлить — на лежак или в кресло за стол? — спросил Телар, застыв в нерешительности на входе.

— На лежак и подними спинку, пожалуйста, чтобы я могла полулежать, — ответила я. — И ещё, откинь полы входа, пожалуйста, — хочу видеть море. Обожаю воду!

Я посмотрела на него и тепло улыбнулась. Вода — это моя жизнь, также как и солнце.

— А ты кто по знаку Зодиака? — спросил Телар, выполняя одну за другой мои просьбы. — Хотя нет, постой, дай угадаю. Твоя стихия — Вода.

Его последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, словно ему доподлинно было известно — я рождена под знаком водной стихии.

— Правильно, — лукаво улыбнулась я, не придав этому никакого значения. — Продолжай.

— Рыба? Хотя нет, вряд ли… хм… судя по характеру, Скорпион?

— Умничка, — похвалила я, устраиваясь поудобнее на топчане и накрываясь простынёй.

— И всё же невероятно… — Телар вдруг замотал головой, пожимая плечами, словно никак не мог во что–то поверить.