Чтение онлайн

– Мыльно-рыльные наборы я дарю девчонке Оле, – смеясь, озвучил свой новый поэтический перл Мороз и добавил, – и Даше… – так как было два одинаковых подарка двум девочкам. Вдруг Мороз на мгновение задумался, не вручая подарок Даше, поскольку ему хотелось каждому из ребят придумать какое-нибудь поэтическое сопровождение. Потов резко протянул Даше синюю коробку, перевязанную лентами и выдал:

– Поехали, Даша, кататься, за джипом моим не угнаться…– отрапортовал Мороз, и все присутствующие покатились от хохота. А Даша, вслушиваясь в смех, невольно принимала как данность то, что эта весёлая шутка Мороза ещё долго будет тянуться за ней по интернату, превращаясь в дразнилку. Но откуда ж Морозу, не ведавшему подобной жизни, было это знать…

И в то же время Дашу опять больно кольнуло какое-то ясное сознание, словно мгновенная картинка из фильма вспыхнула и сразу угасла.

– Нет, я с вами кататься не поеду, – пролепетала Даша, смущаясь и тут же мысленно ругая себя за произносимые слова.

– Это почему же? – важно гаркнул Мороз, воодушевлённый своим поэтическим успехом.

– Ваша машина сегодня последней жизни лишится, – ответила Даша и потонула в волнах скривлённых ртов, бегающих глаз и всплесках разноликих смешков.

– Ну и чадушки у вас собрались, – хмыкнул Мороз, обращаясь к Екатерине Дарвиновне. – кто коров в четырнадцать лет строит, кто дрянь всякую смотрит. Надо уж за женихами бегать, а она, наверное, в компьютере ночи напролёт режется.

– Нет, нет, – замахала руками Екатерина Дарвиновна, – у нас режим, какие ночи напролёт, Сергей Иванович! Ночью все спят…

– Много вы знаете! – отмахнулся Мороз, всучив увесистый мешок Снегурочке, своей помощнице и направился к выходу, – за этими сорванцами не углядеть…

Он уплыл с заведующей в коридор и начались нескончаемые потоки благодарственных речей Екатерины Дарвиновны и снисходительное их принятие Морозом, правда в этот раз чуть омрачённое неожиданным предсказанием. Вроде бы и ничего не произошло, но Морозу стало немного не по себе, и от наглости девчонки, и от не неожиданности, и от истолкования произнесённого.

– Эй, сказочница, – заорал Андрей Волокнитов, когда благотворитель с Дарвинихой ушли, – приходи сегодня к нам сказки рассказывать…

– Это не сказки, это правда, – ответила Даша. Она и сама бы с удовольствием посмеялась над своими словами, но на душе было неуютно, непривычно, как бывает природе, когда после спокойных осенних дней вдруг приходит слякоть и колючий моросящий дождь.

Даша поднялась к себе в комнату и принялась рассматривать дары «друга интерната». Но той радости, которая должна была охватить её, не наблюдалось. И вообще, весь сегодняшний праздник показался ей блёклым, наигранным, ненастоящим. Время, захватывая минуту за минутой, приближало какое-то событие, а какое, Даша не могла не понять, не объяснить своего ожидания.

– Олик, как тебе праздник? – не поворачиваясь, спросила она подругу, возившуюся с подаренной косметикой.

– Зашибательски, что просила, то и положили, – подхватила Оля беседу, – Дарвиниха даже дискотеку разрешила закатить вечерком. Наверно, и ей не хило подарочков отвалили. А тебе лак для ногтей какой положили?

– Не знаю…

– Покажи, – Оля перебралась со своей кровати на Дашкину и принялась перебирать то, что было в её подарке, – классно, такой же… а вот этот не как у меня…Этим дай накраситься?

– Бери…

– А блеск дашь? У тебя темнее попался…

– Дам…

– Ты чё как мёртвая? – толкнула её плечом подруга, – не спи – замёрзнешь. А на дискотеку наденешь чего?

– Не знаю…

– Ну ты, Дашка, даёшь! – возмутилась Оля, в её голове никак не укладывалось, как можно на одну параллель ставить безразличие и дискотеку. Да нет, Оля была очень доброй, отзывчивой девчонкой, на выручку всегда придёт и если пообещает, то никогда не сдаст; только слишком ветреной и беззаботной.

Не найдя в лице Даши достойного собеседника, чтобы обсудить подарки и вечернее событие, Оля со всем своим косметическим багажом перекочевала в соседнюю комнату, где подготовка к намечающемуся мероприятию шла полным ходом.

Даша прилегла на кровать и закрыла глаза. События, окружающие звуки постепенно растаяли, исчезли и тут же всплыл её привычный лучезарный мир. Мир, в котором она жила второй, настоящей жизнью. Там было всё, что желала её душа – любящие родители, любовь, первая, нежная, там были весенние сады и лёгкость, с которой она шла по жизни. Иногда Даше даже казалось, что это и есть её настоящая жизнь, а то время, которое она проводила в интернате и школе – это всего лишь сон или фильм, где ей приходится участвовать. Она спешила быстрее сделать уроки, уже с утра торопила приход ночи, чтобы скорее, скорее, скорее вернуться домой, где её ждала мама, чтобы скорее получить очередную sms-ку от своего принца, чтобы скорее утонуть в лучах ослепительного утреннего солнца. Поэтому большинство дней проходило просто незамеченными ею, лишь чуть-чуть захватив её своим присутствием, а ночи… Ночи приносили сказку, в которую Даша верила всем своим здравым смыслом.

Это сказку всегда разрушала будничность интернатского утра, противный звонок и приход воспитательницы. Как бы не хваталась Даша за сказку, чтобы задержаться там ещё на несколько секунд, сказка безжалостно таяла и так же безжалостно Наталья Сергеевна включала свет и твердила:

– Вставай, Дарья, вставай.

А за этими восклицаниями череда нескончаемых кажется часов. Сначала привычная дорога до школы, потом мучительно тянущиеся уроки. Правда, иногда на уроках было интересно, и Даша даже могла забыть о существовании двух миров, погрузившись в обсуждаемую тему, но такое было нечасто. И ещё такая мерзкая и противная работа в группах (когда непременно кто-нибудь из класса выкрикнет «интернатские в одну, мы в другую»), но почему-то безумно любимая всеми учителями. И вновь дорога обратно, в интернат, а по прошествии ночи – опять всё по тому же маршруту. И, кажется, что выхода из этого опостылевшего, словно заколдованного круга нет, что жизнь так и будет плести свою паутину одну на другую, одну на другую, с тем же, что и вчера рисунком и так же монотонно и обыденно.

Но однажды этот круг всё-таки порвался. Неожиданно, резко случилось то, что так смутно чувствовала Даша.

Уже по весне как-то возвращаясь из школы с дополнительных занятий по математике, Даша вроде как почувствовала, что интернат встречает её странным, и, похоже, недружелюбным молчанием.

– Эй, сказочница. – Сашка без шапки в распахнутой куртке прятался за деревом – курил, – слышала новость?

– Что? – Насторожилась Даша.

– Не будет больше нам подарочков, говорят, ты накаркала. Дарвиниха так и сказала «язык бы вырвать», ты ей на глаза не попадайся, – интриговал Сашка.

– Да, говори, что случилось? – Крикнула Даша, внутренне сжимаясь в тугой комок.

Сашка, быстро оглянувшись на крыльцо – нет ли воспиталки, сунул недокуренную сигарету Серёге, и подошёл к Даше:

– Мороз на своей машине всмятку разбился, – оповестил он Дашу, – машина восстановлению не подлежит, сказала Дарвиниха. А сам он в больнице…

– То есть его-то ещё можно восстановить? – вмешался, высовываясь из-за дерева Серёга, расправившись с сигаретой.

– Можно, Серый, не переживай, – не поворачиваясь в его сторону крикнул Сашка, – не умер он. Вот восстановится – приедет. А Дарвиниха рвёт и мечет. Сегодня, говорят, весь вечер ему в больницу подарки будем делать «своими руками», – передразнил он.