Чтение онлайн

Джаз, конечно, мелочь жизни, пример, не более того. Но раз уж вспомнился джаз, то, как вспоминается Горину, политику «разгибания саксофонов» не восприняли массы. И против этого не могли устоять никакие постановления партии и правительства. Джаз жил в массах. Одну из наиболее известных джазовых мелодий XX века написал американский еврей со смешным именем Шолом Секунда. Первое название песни – «Ба мир бист ду шейн» (в переводе с идиш – для меня ты красивая). Потом эту песню в обработке О.Кандата исполнял джаз Утесова под названием «Барон фон дер Пшик». Эту же мелодию со словами «В Кейптаунском порту, с грузом на борту «Жанетта» поправляла такелаж…» и «Старушка, не спеша, дорогу перешла, ее остановил милиционер» пели широкие массы трудящихся. Даже антисемиты ее распевали со словами «Сара, не спеша, дорогу перешла».

Захар голоса не имел и старался не петь в присутствии посторонних, но, как каждый студент того времени, слушал по враждебному «Голосу Америки» беседы Уиллиса Канновера о джазе. Как во всякой еврейской семье среднего достатка, в родительском доме было пианино «Красный Октябрь», был кошмар детства, именуемый обучением игре на фортепьяно в Доме пионеров Калининского района. Как и многие сверстники, «терзавшие расстроенный рояль» в детстве, играть он так и не научился. Но приходил в гости кузен Лева. Лева играл и «Серенаду птичьего острова», и «В настроении», и «Караван» Д.Эллингтона, и еще более популярный в те годы «Караван», автора которого Горин не помнил. Там были такие слова: «Шагай вперед мой караван, огни мерцают сквозь туман. Шагай без отдыха, без сна, туда, где ждет тебя весна. Родимый край, о, ласкай мои глаза, пускай течет по ресницам слеза…». Именно этот «Караван» имел в виду незабвенный стиляга Арнольд Кукеш, сказавший легендарную в те годы фразу: «Когда я слышу «Караван», я чувствую себя верблюдом». Арнольд Кукеш – герой студенческого обозрения «Весна в ЛЭТИ». Комсомольский вожак в том же обозрении при разборе персонального дела Арнольда Кукеша произнес не менее крылатую в те годы фразу: «От саксофона до ножа – один шаг».

Для Горина и многих его сверстников начало оттепели – не столько слово, сказанное И.Эренбургом, не только доклад Н.С.Хрущева на XX съезде, но и студенческий спектакль «Весна в ЛЭТИ». Премьера обозрения состоялась через два месяца после смерти И.В.Сталина (11 мая 1953 года) в Выборгском доме культуры. Захар, естественно, видел этот спектакль, правда не на премьере и не в Выборгском ДК на Ломанском переулке, а, кажется, в «Промке» на Кировском. Борис Гершт, Анатолий Флейтман, Александр Колкер, Ким Рыжов, Михаил Гиндин, Генрих Рябкин, Алла Прохорова, Людмила Пахоменко (хочется перечислить их всех) – эти ребята были на несколько лет старше (тридцать первого-тридцать третьего года рождения). Они и не подозревали, создавая этот спектакль, что станут учителями целого поколения, воспитают поколение питерских шестидесятников.

Убедительная просьба: пусть продвинутый в джазе читатель не судит строго предыдущий текст. Захар Горин в джазе полный профан. Просто то, что он видел и слышал, отличается от телевизионной «Живой истории». По этой «истории» оказывается, например, что каждый пионер бегал за пьяным финном и выпрашивал у него жвачку, иначе он не пионер, а гогочка, маменькин сынок. А взрослый фарцовщик, скупавший у иностранцев джинсы и перепродававший их потом втридорога, – реформатор и борец с проклятой плановой экономикой. А главный советский фетиш тех лет – все те же джинсы. Горин же помнит, что в приличных домах детей учили, что попрошайничать нехорошо, а спекуляция – презренное занятие.

Не так давно лучшим фильмом года был признан фильм Валерия Тодоровского «Стиляги». Получил он первые призы и за костюмы, и за музыку и т. д. и т. п. Захар – ровесник героя фильма, и все, что было тогда, помнит «до малейшего винтика». Помнит, как в то самое лето, о котором рассказано в фильме, ездил на целину. Как получил «Курмет грамотасы» – грамоту ЦК ЛКСМ Казахстана. Все что-нибудь получили. Кто значок, кто медаль, а Хайрулла Заиров – даже орден (как сын степей). Относились к значкам и грамотам все с иронией, но, как ни странно (Горин опросил многих), никто этих грамот и значков не выкинул. Все хранят. Помнит, как целинная агитбригада пела залихватские частушки вроде: «Даллес едет на машине в смокинге и фраке, а мы едем на другой, в голубой рубахе». В общем, скучно не было. Даллесов в те годы было двое. Старший брат Джон Фостер – государственный секретарь США, большой антисоветчик, и младший брат Аллен – начальник ЦРУ – совсем плохой человек. Про их козни еще при Сталине писателем Николаем Шлаковым был написан толстый роман «Поджигатели». А насчет фильма «Стиляги» Горин для верности опросил ровно десять своих сверстников, тех, кто в прошлом сами были в некотором смысле стилягами. Но не в уродливой форме. Стилягами, которые носили узкие брюки, но не торговали ими. Стилягами, которые, в отличие от героя фильма, сумели закончить вуз, а не стали лабухами в ресторане. Потом они выросли, «перебесились» и стали «честными производственниками». Все десять признали фильм чудовищной и оскорбительной халтурой.

Сразу после войны была своя мода: брюки клеш, волосатая кепка-лондонка с мягким козырьком, белое кашне, стальная фикса во рту. Ей на смену пришла мода 50-х. Но прикид стиляг 50-х «от клифта до колес» и костюмы фильма «Стиляга», как говорят, две большие разницы. Чуваки ботинки носили не узконосые, а, наоборот, тупоносые, пиджаки носили не узкие, а с широченными плечами. Но дело не в ботинках, галстуке и пиджаке с ватными плечами. Не был карикатурный стиляга борцом за свободу, а был двоечником и спекулянтом. Это все равно, как сейчас главными борцами за свободу объявить Ксюшу Собчак, Андрюшу Малахова и «стилиста» Сергея Зверева. Но и это не главное. Возможно, где-то и бегали комсомольцы по парку за стилягами и разрезали им штаны. Такие слухи циркулировали. Но видеть – не приходилось. А эта широта взглядов на брак и семью, доведенная в фильме «Стиляги» до абсурда!? Папа стиляги, простой рабочий человек в восторге оттого, что жена его сына перед самой свадьбой переспала со случайным негром и родила черненького младенца. Ну, прямо «Цирк». Ну, огорчись поначалу папа, а потом, как любящий отец, смирись с этим прискорбным фактом.

Так нет. Он рад. И все соседи по коммунальной квартире рады. И даже не это главное. А главное – оскорбительная для целого поколения сцена комсомольского собрания. Все-все-все, кто учился в МГУ вместе с героем фильма, злые, одинаково одетые, скандируют слова из хита: «скованные одной цепью, связанные одной целью». А герой в это время с победоносным видом медленно спускается по ступенькам аудитории, подходит к президиуму и кладет на стол свой комсомольский билет. Поворачивается и молча уходит. Все «скованные одной цепью» немеют от ужаса. В кинотеатре Захар Ильич сидел рядом с пятнадцатилетними подростками. В этот кульминационный момент они перестали жевать поп-корн, открыли рты и стали перешептываться: «Что это он положил на стол?» Они – люди другой эпохи. Это ровесники детей Валерия Тодоровского, и они не слышали про книжечку члена ВЛКСМ, и сколь чревато последствиями было выкладывание ее на стол.

Жанр фильма – мюзикл. Горин не спец по мюзиклам. Но кое-какие видел. И мелодии из этих мьюзиклов припоминает: и «Чу-чу» из «Серенады солнечной долины», и «Марш артиллеристов» из «Шести часов вечера после войны». А «музыка» фильма «Стиляги»? Кто помнит её?

Вступление затянулось и стало походить на «Короли и капусту». Пора признаться, что рассказ не про фильмы Тодоровского-сына и тем более не про музыку. Все предыдущее – старческая болтовня. И по профессии Захар Ильич не кинокритик и не джазмен, а инженер-гидротехник. При советской власти работал в отраслевом НИИ Минэнерго (министерства энергетики). Если честно, то гидротехником Горин стал не по зову партии и даже не по зову сердца, а можно сказать по стечению обстоятельств (каких – обсуждать не будем). В годы Оттепели и Застоя своим ремеслом не гордился, но и не стеснялся его. Почему он гидротехник, хорошо ли быть гидротехником, приносит ли его ремесло пользу или вредит – не задумывался. В эпоху Перестройки все поменялось.

Конец 80-х. Угар Перестройки. Газеты полны обличительных статей: «Только два министерства, два ведомства соревнуются – Минэнерго и Минводхоз. Они соревнуются, как больший ущерб нанести нашей стране, нашей экономике, нашей нравственности. Минэнерго в результате гидротехнического строительства затопило и подтопило 14 млн. га ценнейших земель в нашей стране». Это написал эколог М.Я.Лемешев. А вот писатель С.Залыгин: «Площадь под существующими и проектируемыми водохранилищами по суммарным размерам приближается к площади Франции». Площадь Франции, между прочим, 55,2 млн. га. Да что там какой-то М.Лемешев, сотрудник никому не известного института аграрных проблем и информатики имени А.А.Никонова. Или писатель С.Залыгин. Сам президент М.С.Горбачев сказал: «Посмотрите, какие потери: что ни гидростанция, то целые массивы утраченных земель. А ведь эти заливные луга и пастбища давали продукцию. Речь идет о миллионах гектаров самых хороших угодий, на которых многие хозяйства базировали свое животноводство».

Вот так. Оказалось, что работал Горин зря. И не только он. Но и стотысячный коллектив строителей Союзгидроэнергостроя, возводивший 35 гидротехнических объектов, и семнадцатитысячный коллектив проектировщиков и изыскателей Гидропроекта, и «субчики» (тресты Гидромонтаж, Спецгидроэнергомонтаж, Гидроспецстрой), и полуторатысячный коллектив его института, и завод «Электросила», и… Да разве всех перечислишь. И не только зря. Но с намерением нанести вред не только экономике, но и нравственности заодно.

Гидротехническое начальство пыталось оправдаться, что-то противопоставить. В 1989 году гидроэнергетики свои взгляды изложили в журнале «Энергетическое строительство» (№ 4). Писать в «Новый мир», видимо, считали делом несерьезным. Но кто читает «Энергетическое строительство»? В публичных дискуссиях главные инженеры проектов проклинаемых Туруханской и Катунской ГЭС Н.Овдиенко и А.Пигалев, главный инженер проекта так называемой Ленинградской дамбы С.Кураев и другие ГИПы (главные инженеры проектов) явно уступали в красноречии писателям С.Залыгину и В.Распутину, академикам Д.С.Лихачеву и А.Л.Яншину. А уж «неистовому» Ф.Я.Шипунову по части полемики никто и в подметки не годился. А пересыпанные матерком письма великого Виктора Астафьева главному инженеру достраиваемой ныне Богучанской ГЭС?! Против таких писем никакому факту не устоять.