Чтение онлайн

— Тебе что, вороны все мозги выклевали? — злобно спросил Йозо. — Враг пришел в твой дом…

— Кто тебе сказал, что это враг? — перебил его Бранимир. — Откуда ты знаешь, что они враги? Видишь их первый раз в жизни.

— Значит, так, да? Теперь и ты пошел против меня, — с горечью сказал самый старый Поскок. — Это что, твоя ведьма, которая притворяется невесткой, научила тебя так разговаривать с отцом?

— Она не ведьма, не говори так о ней.

— Бранимир, сынок, — начал Йозо теперь уже мягко, по-отечески, — послушай, что твой папа тебе…

— Да что мне слушать? Разве когда-нибудь получалось что-то хорошее, если я тебя слушал?

— Значит, не хочешь быть с нами. Отказываешься выполнять задание, — решительно заключил старик. — Звоне, разоружи его. Когда закончим с этими двумя, последует дисциплинарное наказание.

— Папа, я тоже с тобой не пойду, — сказал Звонимир.

Йозо растерянно посмотрел на него:

— И ты?

— И я, — кивнул Звоне. — Эти девушки… — продолжил он, мотнув головой в сторону компании возле палатки. — Мы с Бране знаем их, и они действительно вовсе не плохие, а если кого надо разоружить, так это тебя. Положи автомат и сделай два шага назад.

— Ага, захотел мой автомат, да? И еще чтобы я его сам положил. Нет, так дело не пойдет, Звонимир. Это! — сказал Йозо и упрямо сжал свой автомат. — Это ты сможешь взять только из моей холодной, крепко сжатой, мертвой руки.

— Ну ладно, можно и по-другому, — спокойно сказал Звонимир, щелкнул затвором, поднял ствол и то же самое рядом с ним проделал Бранимир.

— Двое против одного, — усмехнулся Йозо. — Трусы!

Несколько мгновений они молча взвешивали ситуацию: старик самоуверенно скалился, а братья были серьезны как смерть. Никто не был готов сделать следующий ход.

— Что, обделались от страха? — вызывающе спросил папа.

По всему Змеиному ущелью прокатилась страшная короткая очередь, которой Бранимир прошил землю рядом с папиными ногами. Тот испуганно подпрыгнул и тут же выпустил автомат из рук.

— Да пошел ты на хер, так бы сразу и сказал, — выдавил из себя потрясенный отец.

Звоне, не говоря ни слова, поднял с земли автомат, и они с Брано направились в сторону палатки. Когда близнецы были уже совсем близко от нее, папа у них за спиной торжественно и гневно, как какой-нибудь пророк, возопил:

— Четвертая Божья заповедь! Почитай отца и мать, и жить будешь долго, и будет тебе хорошо на земле!

— Ага, будет! — вздохнул Звонимир.

— Почему вы стреляли? — спросил Домагой.

— Неважно, — ответил Бранимир и опустил ствол калаша, который все это время был направлен на Мирну и Мирту.

— Иди-ка ты, братишка, домой. Мы здесь сами разберемся, — добавил Звонимир, и младший из Поскоков ушел.

— Эй! — улыбнулся Бранимир девчонкам.

— Ты должен мне пиццу, — строго повторила Мирта.

— Да ты, ей-богу, ее заслужила.

— Вот это да! Сколько же у вас оружия, — сказала Мирна, с восхищением разглядывая Узи близнецов и автомат Йозо, который теперь висел на плече Звонимира.

— А, это ерунда, у нас дома еще и не такое увидишь, — отмахнулся Звоне.

— Извините, а это что, «шмайсер»? Пистолет-пулемет МП-38?

— Да.

— Можно подержать?

Звонимир любезно протянул ей черный ручной пулемет времен вермахта.

— Я раньше никогда его не видела вот так, в натуре, — сказала рыжеволосая скалолазка, любовно поглаживая оружие.

— Ему наверняка не меньше пятидесяти лет, — сообщил Звонимир. — Еще покойный дед им пользовался. Это наш бесценный сувенир.

— А это, значит, та самая скала? — спросила у Бранимира Мирта, показывая на вертикальный утес, который закрывал выход из ущелья на другом его конце.

— Ну как? Видела? — с гордостью спросил Бранимир.

— Да в ней и тридцати метров не будет.

— Какого черта, да там все сто! Если не больше.

— Парень, поверь мне, я профессионал, — авторитетно заявила Мирта. — Здесь будет… — Она остановилась прикинуть. — Ну ладно, тридцать точно, а может, и тридцать пять или чуть больше. Но это не важно, такое тоже на дороге не валяется.

Ловорка поставила на стол жасминовый чай, еще горячий хлеб, масло и абрикосовый джем, который она сварила несколько дней назад, и супруги уселись перед домом завтракать. Это не мешало им с любопытством наблюдать за близнецами, которые внизу, на дне ущелья, оживленно разговаривали с прибывшими девушками.

— Как это ты вчера вечером сказала? Женщины сами сюда не приедут, — вспомнил Крешимир.

— Глупенькие! — презрительно оценила их Ловорка. — Искать мужчин в таком медвежьем углу!

— А я еще одну такую знаю.

— И я знаю, — сказала она как бы с сожалением.

Поев, Крешо, довольный, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

— Стоит перестать на тебя смотреть, как мне тебя сразу не хватает, — сказал он спустя какое-то время.

— Не скажу, что мне тоже тебя не хватает, — ответила Ловорка, — но и мне будет небезразлично, когда ты умрешь.

Крешимир прищурился и влюбленно улыбнулся, а она послала ему воздушный поцелуй.

— Послушай, — вспомнила вдруг Ловорка, — откуда эта земля во дворе?

— Какая земля? — спросил Крешимир, снова с закрытыми глазами развалившись на стуле.

— Ты не заметил? У нас во дворе полно земли.

— Кроты.

— А что, здесь есть кроты?

— Понятия не имею, но, видать, есть.

Ловорка с сомнением посмотрела на кучу красноватой земли и камней примерно пяти метров в ширину и двух метров в высоту между их домом и домом Йозо. Нечто подобное она видела на стройплощадках, где возводили здания будущих торговых центров, и это вовсе не было похоже на работу кротов, однако она решила не углубляться в дальнейшие размышления о таком неординарном явлении.

Ратко, младший пленный семейства Поскоков, слышал каждое слово из этого разговора, когда, стоя за той кучей, вытряхивал из штанин землю, и ужасно перепугался. Ненад, его коллега, помнил, что в каком-то военном фильме офицеры-союзники бежали из немецкого лагеря по тоннелю и именно таким способом тайно избавлялись от выкопанной земли. Ратко этот фильм не смотрел, и, скорее всего, он бы ему не понравился, так же как и не нравилось ему передвигаться в брюках с подвязанными внизу штанинами, наполненными красноватой землей. Ощущение при этом было такое, будто насрал в штаны. Ратко быстро, но не настолько, чтобы спешка бросалась в глаза, вернулся в подвал, оттащил от стены круглое, изъеденное червями дно пятисотлитровой бочки, которым они замаскировали вход в тоннель, и на четвереньках полез в мрачный горизонтальный коридор, похожий на заячью нору высшей категории. На локтях и коленях он дополз до конца, где Ненад с фонариком, примотанным к кепке клейкой лентой, острой саперной лопаткой вдохновенно врубался в землю. Строительство тоннеля продвигалось неожиданно быстро. Стремление пленных к свободе было столь велико, что за двенадцать дней они продвинулись больше чем на сто пятьдесят метров.