Чтение онлайн

Я мельком взглянула на его красную шевелюру. Всегда было интересно, почему у илан такая яркая и разнообразная окраска. Ученые утверждали, что это результат полового отбора, плюс отпугивание хищников, ведь яркий окрас предупреждает о ядовитости. Словно угадав мои мысли, Зак пригладил ярко-красные волосы, торчащие ежиком. Помедлив еще мгновение, он спросил:

— Думаешь, подерутся?

— Похоже на то, — обреченно вздохнула я. — Почему людям обязательно надо враждовать?

— Потому что у людей есть система «свой-чужой», так сложилось эволюционно. Вырожденцы не похожи на чистокровных, а чистокровные — на вырожденцев, поэтому они и враждуют. Тут логика проста: все, что не похоже на меня, — опасно и должно быть уничтожено.

Я нахмурилась, черт, а ведь он прав. Порой кажется, что полное уничтожение одной стороны прекратило бы вражду. Но это не так, если бы не было вырожденцев, были бы другие расы, чужестранцы, иноверцы, еретики, инакомыслящие, рыжие и левши в конце концов. В каждом себе подобном всегда можно найти чужого, особенно если еще более чужие закончились.

— А правда, что вы, илане, совершенно лишены ксенофобии? — поинтересовалась я, припомнив одну статейку, которую читала несколько лет назад. Это было еще в те времена, когда в массах бурлило негодование по поводу того, стоит ли давать отсталым инопланетянам возможность получать человеческое образование и жить среди людей. А то ведь они, негодники, еще чего доброго расплодятся и нас поработят. Автор статьи, ученый с межзвездным именем, объяснял, почему такое развитие событий невозможно.

Насколько я помню, илане обладают большим внутривидовым разнообразием. Одних только типов окраски кожи и волос у них насчитывается несколько сотен, множество форм и размеров ушей, а также бывают как волосатые, так и от рождения лысые. И при этом наблюдается полное отсутствие каких-либо проявлений расизма с делением сородичей на высших и низших в зависимости от цвета кожи или прочих внешних особенностей. Больше того, илане известны своим гостеприимством и всегда очень хорошо относятся к чужакам, в том числе легко допуская их к своим самкам. Что для большинства форм жизни является скорее исключением, чем правилом.

— В целом да, мы устроены несколько иначе, чем люди, — кивнул Зак. — Хотя, как утверждают ваши ученые, и являемся чудом конвергентной эволюции.

— И что же? Системы «свой-чужой» у вас совсем нет?

— Не то чтобы совсем, — Зак почему-то смутился, — вот, например, влечения к человеческим женщинам мы не испытываем. Но и вражды к непохожим на нас — тоже.

— Но почему?

— Хороший вопрос! — Зак заметно оживился. — Меня он тоже волновал еще в те времена, когда я тщательно изучал все, что касалось разницы между людьми и иланами. Хобби у меня такое было. Все научные работы на эту тему перелопатил, а их тогда выпускали немерено. Ну так вот, если вкратце, то, несмотря на поразительную схожесть во многом, мы все-таки выбрали разные стратегии выживания. Основная разница знаешь в чем?

— В том, что вы — яйцекладущие, а мы — живородящие.

— Нет, — качнул головой он, — хотя это тоже. Но я же спрашивал о том, что касается ксенофобии. Ну так вот, основная разница в том, что у людей возможно такое явление, как сексуальное насилие, а у илан — нет.

— Почему?

— Ну, это… — он опять смутился, — у наших самок есть такая специальная особенность… В общем, если она не захочет, то может сжать клоаку так, что никакое семя туда не проникнет. Ты же знаешь, что такое клоака? Это такое специальное место, через которое илане, а также земные рептилии, земноводные и птицы, делают все свои важные дела.

— Знаю, — кивнула я.

— Ну так вот, много тысячелетий, а скорее, и миллионов лет, у людей и их предков получали эволюционное преимущество те, кто совершал сексуальное насилие над женщинами. Не только они, конечно, но и они в том числе. То есть основным смыслом войн всяких там ваших палеолитов было убить чужих самцов и забрать их самок. А у илан такое не имело смысла, агрессия самцов не была определяющим фактором в деле передачи генетической информации.

— И что? Разве вся причина в этом?

— Ну, это очень грубо, но раз тебе эта тема интересна, то давай углубимся в детали. Ты, наверное, знаешь, что на своей родной планете илане до сих пор живут общинно-племенным строем в той эпохе, которая из ваших земных больше всего напоминает древний мир.

Я кивнула, и он продолжил:

— И на нашей планете обитает живность, весьма похожая на вашу вымершую мегафауну. Особенно распространены всякого рода гигантские броненосцы, которые целыми днями только и делают, что жрут и срут. То есть земледелием возможно заниматься только за высоким забором, а еще лучше — за каменной стеной. Представь себе племена, которые живут в основном земледелием и строят вокруг себя высокие стены. Зачем соседнему племени нападать на такое, если самок все равно не забрать?

— Забрать их дома со стенами?

— Можно, конечно, но игра не стоит свеч, легче свое построить. Кроме того, вспомни про мегафауну: если есть гигантские травоядные, то должны быть и опасные хищники. То есть, помимо войны с другим племенем, придется отбиваться еще и от них, в то время как у осаждаемой стороны преимущество — их от хищников защищает стена. А также вспомни историю Старой Земли: самыми агрессивными народами у вас были скотоводческие, потому что скот легко украсть. Ну, ты сама знаешь, все эти кочевники, степняки и прочие…

— Чингисхан, Тамерлан… — решила блеснуть я.

— Ага, — кивнул Зак, — в таком мире, если ты агрессивный неадекват, вряд ли к тебе кто-то сунется что-то воровать. А у нас почти нет домашних животных, кроме всякой мелочи вроде ваших морских свинок, которых мы держим в клетках и употребляем в пищу. Есть еще двуногие ездовые животные, но они привязываются к первому, кого увидят после вылупления, настолько, что украсть их невозможно. Это как у вас воровать чужую взрослую собаку, теоретически можно, но смысла ноль.

— И что, у вас никто никогда не воюет?

— А какой смысл? Себе же дороже.

— Но бывают же всякие внутриплеменные ссоры?

— Всякое бывает, есть же чувство собственности, хотя оно у нас опять-таки не является определяющим фактором в передаче генетической информации.

— Это почему же? — сложила руки на груди я.

— Посреди каждого иланского племени находится Храм Жизни — величественное строение, в котором хранятся все яйца, отложенные женщинами племени.

— А как они узнают, где чье?

Конечно же, я когда-то об этом читала, но мне было интересно узнать все из первых рук и сравнить с данными ученых.

— А им не надо. Каждая женщина откладывает за раз одно яйцо, выходит из Храма и сразу выбирает себе нового мужчину, чтобы зачать с ним новое яйцо.

— А как же предыдущее?

— О нем заботятся жрицы Великой Матери, из яйца которой вылупился весь мир. Они и за личинками ухаживают, а потом и детишек растят.

— И никто не знает, кто их родители?

— А им не надо, у них есть воспитатели и учителя — лучшие представители племени, которые уже вышли из репродуктивного возраста. Да, кого попало к воспитанию нового поколения не допустят.