Чтение онлайн

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем мальчик изрек:

— Хорошо.

Эрик тщательно обдумал следующий шаг. Опасаясь, что у мальчика в любой момент может поменяться настроение, он решил спросить самое главное, а потом уже перейти к деталям и подробностям.

— Почему ты никому не сказал, что твоя бабушка умерла?

— Я хотел сказать, но…

— Но?

— Я не знал, к кому обратиться, — промолвил мальчик не то виновато, не то испуганно.

— Ты мог обратиться к любому взрослому, — Эрик засомневался в его словах, хотя допускал, что мальчик в силу своей неопытности мог себе чего-то напридумывать, и от этого повести себя не совсем нормально. — Да хотя бы к своей учительнице. Я уже не говорю про то, что тебе следовало позвонить в скорую. Ты ведь знаешь, как звонить в скорую?

— Нет…

Восемь лет — это уже достаточно самостоятельный возраст на самом деле. Он телефоном хоть пользоваться умеет? Что-то тут не так…

— Ты не против, если я пересяду к тебе?

— Нет, — не сразу послышался ответ.

Неуверенный до конца, что именно означает это «нет», полицейский все же пересел к мальчику на кровать. Возражений не последовало. Кровать была большая, как будто и не детская вовсе, так что места хватало.

— Ты не мог бы повернуться ко мне? — Эрик постарался попросить ласково. С его голосом, не привыкшим к таким интонациям, это было почти непосильной задачей.

— Зачем? — отозвался мальчик.

— Чтобы у нас был зрительный контакт.

— Не хочу.

Эрик отступил, не став настаивать.

— Выходит, ты жил совершенно один на протяжении трех дней, я правильно понимаю?

— Да…

— И тебя ничуть не смущал труп бабушки на втором этаже?

— Бабушка всегда была злая и меня не любила, — неожиданно резко сказал мальчик.

— И поэтому ты… — полицейский не договорил.

— Нет, — вновь ответил мальчик односложно.

Эрик решил, что еще вернется к этой теме позже, а пока задал другой вопрос. Основной вопрос, который его интересовал.

— Что произошло в школе?

— Катастрофа.

— Можешь рассказать, как все произошло? С самого начала?

Снова возникла пауза. Она затянулась, и Эрику начало казаться, что мальчик больше не хочет говорить.

— Я помогал убираться в нашем классе. Протирал парты, отковыривал из-под них жвачки, мыл доску… А потом в класс забежал убийца… и тут же за ним забежал дядя из охраны. Я спрятался под партой и… все видел. Охранник проиграл, и убийца убежал. Я подполз к охраннику, хотел помочь, но он уже… Было много крови… — с содроганием закончил рассказ мальчик.

Эрик почувствовал себя бездушной скотиной из-за того, что заставлял его заново это все переживать. Но по-другому было никак, и пока что отставать он не собирался. В рассказе были пробелы и странности — о них полицейский и стал расспрашивать.

— То есть убийца тебя не заметил?

— Да, — робко ответил мальчик.

— Убийца был занят охранником, то есть тебя он не видел, так? Почему ты не выбежал из класса? Почему не позвал на помощь?

— Мне было страшно. — Эрик попытался разглядеть лицо мальчика, но угол был не тот. — Я думал, он и меня… того.

— Понимаю. Просто спрашиваю. А ты один, что ли, в классе убирался? Разве тебе никто не помогал?

— Нас было пятеро. Я заканчивал. Остальные уже разошлись.

— Ясно. А перед тем, как в класс забежали охранник с убийцей, ты что-нибудь слышал? В коридоре что-нибудь происходило?

— Не знаю… был какой-то шум.

— А убийца? Как он выглядел, можешь описать?

— Высокий, — говорил мальчик, немного подумав. — Молодой. Он был одет в сиреневую футболку и джинсы.

«Высокий»? Восьмилетнему мальчику таковыми будут казаться все, кто выше него, так что эта характеристика ни о чем не говорила.

— Насколько он был высокий, можешь точнее сказать?

— Выше некоторых взрослых.

— Насколько молод?

— Не знаю. Молодой… и все.

— Ты мог бы назвать его взрослым?

— Наверное… Он был как ты. Но младше.

— А его лицо?

— Не помню, но… у него были очки.

— Хорошо, это более-менее прояснили, — выдохнул полицейский. — Как он убил охранника, можешь рассказать? Было ли у него оружие?

— У него был молоток. Большой молоток. И он им охранника… по голове, — с болью произнес мальчик, будто это его ударили.

— А что было потом? Откуда на теле взялись раны? Ты сказал, что убийца ушел сразу?

— Я… да. Мне было плохо и страшно, и я ничего больше не помню.

Может быть, убийца вернулся чуть позже, предположил Эрик. В любом случае картина вырисовывалась пока странная и по-прежнему малопонятная. Но и то, что удалось узнать — уже большой шаг вперед. Особенно описание убийцы. Он невольно подумал про парня, которого видел недавно — того, что с мертвой собакой. Подходит ведь. Но он же школьник еще! И вообще звучит это бредово. Не-е, тут что-то другое…

— Эрик…

Слабенький голосок прервал его раздумья.

— Да?

— Я…

Полицейский терпеливо ждал, пока мальчик соберется с мыслями. Так прошло одна минута. Вторая. Мальчик, кажется, передумал говорить.

— Извини, — промолвил полицейский. — Утомил я тебя своими вопросами. Ты очень нам помог. Ты не представляешь, насколько. Спасибо тебе. Больше я тебя не потревожу. Давай, выздоравливай.

Он потянул ладонь, намереваясь легонько потрепать его по плечу, но мальчик резко, словно хищник, дождавшийся нужного момента, приподнялся на кровати и вцепился руками в локоть Эрика. Мальчик уставился на Эрика жалобным и каким-то перепуганным взглядом. Маленькие ладошки были как настоящий лед: такие же холодные и хрупкие.

— Дяденька, я… — задрожали его губы. — Прошу… п-простите меня! Я!..

Он так и не сумел договорить — силы покинули его раньше. Глаза его закатились, и он плюхнулся на кровать, словно марионетка с подрезанными ниточками. Несколько мгновений полицейский пребывал в растерянности, а когда понял, что мальчик больше не дышит, тут же подорвался с места и, зовя врачей на помощь, выбежал в коридор.

Поднялся переполох. В палату ринулись оказавшиеся рядом медсестры и врачи. Полицейский, застыв на месте и решительно ничего не понимая, глядел на то, как мальчика пытаются вернуть к жизни. В коридоре почти моментально нарисовались любопытные пациенты из соседних палат, стали задавать вопросы и мешаться, и тогда одна из медсестер настойчиво попросила их — а заодно и рядом стоящего Эрика — не создавать лишний хаос и уйти.

Не став спорить, Эрик поспешил в участок. Меньше, чем через двадцать минут, он уже был у шефа и пересказывал ему все то, что успел узнать. Тот слушал внимательно, не перебивая, и взирал как-то даже пристально. Когда молодой полицейский закончил, шеф изрек:

— Все-таки заговорил, значит… — он отстучал пальцами дробь по столу. — Даже не знаю, как тебе это удалось, но это, черт возьми, прекрасная новость. Высокий, значит… молодой и в очках? — переспросил он, и Эрик кивнул. — Так вот как выглядит наш душегуб…