ЖАНРЫ

Чудовище без красавицы
Шрифт:

Я захихикала:

– Ага, самая настоящая англичанка, цирк да и только!

– И за эти книжонки много платят? – не успокаивался Пашка.

– С каждого томика Барсукова получает около рубля…

– Фу!

– Так у нее тиражи по триста тысяч, умножь триста тысяч на рубль, сколько получишь? И потом учти, она пишет по книге в месяц и издает так же, усек?

– Во дела! – протянул парень. – Неужели столько за такую ерунду дают!

– А ты сам попробуй, – развеселилась я, – впрочем, подойди к любому лотку да пересчитай, сколько авторов в продаже, двадцать, ну тридцать, ладно, пятьдесят! На всю Россию с ее многомиллионным населением. А тех, кто способен писать сериями, и вовсе единицы! Ладно, давай устраивайся!

Я пошла к двери, потом обернулась:

– Только знаешь что…

– Ну?

– Завтра утром, когда выйдешь на кухню, первым делом скажи: «Здравствуй, Алка, я – Павел, меня Вилка велела спрятать». А то Барсукова за ночь тебя из головы выбросит, а дети убегут кто куда, каникулы ведь, напомнить некому будет.

– Ага, – кивнул Павел, – ну чисто сумасшедший дом.

Я вздохнула:

– Да уж, у Барсуковой даже шумнее, чем у нас.

У метро подпрыгивала вусмерть замерзшая бабулька с красной коробочкой в руках. Я заинтересовалась и спросила:

– Это что у вас?

– Домик для тараканов, – шмурыгнула носом озябшая бабушка.

Я уставилась на упаковку.

– С мебелью?

– Чего? – обозлилась бабка.

– Домик с мебелью?

– Иди давай отсюда, – просипела торгашка, – без тебя тошно, шутница фигова.

– Я совершенно серьезно, – ответила я, – просто интересно стало, зачем тараканам дом? Чтобы по всей кухне не ползали, а в одном месте жили, да?

Бабушка недоверчиво покосилась на меня и стала пояснять:

– Там, внутри, лежит приманка вкусная. Один сожрет и к другим поползет, а дрянь эта заразная, вот все и перемрут. Неужели рекламу никогда по телевизору не видела: «Рейд» убивает тараканов наповал»?

– Конечно, видела, – обрадовалась я. – Только сама коробка мне не попадалась на глаза.

– А ты купи, – предложила бабка, – отлично действует. Бери, бери, не сомневайся, тебе будет хорошо, и я домой побегу.

– Сколько стоит?

– Сто рублей.

– Дороговато!

– Ладно, девяносто пять, – уступила бабуся.

Я еще раз посмотрела на красную коробочку. Вчера ночью на кухне видела рыжего гостя, правда, одного, но где гарантия, что это не был отец большого семейства, вышедший на добычу пропитания для беременной жены и бесчисленных деток?

– Давайте.

Бабушка выхватила из моих пальцев деньги, сунула мне «домик», ледяную монету и опрометью бросилась в метро, очевидно, ее ждало любимое кресло у телевизора. Тяжело вздохнув, я двинулась за ней следом. Моим домашним тапочкам предстоит еще долго скучать в прихожей, надо поискать в квартире у Марьи Михайловны чемоданчик с деньгами.

Дверь открылась легко, я вошла в квартиру, ожидая увидеть дикий беспорядок. Хорошо помню, что тут творилось в тот день, когда напали на бедного Кита: разбросанные вещи, валяющиеся во всех углах посуда, осколки, обрывки…

Но сегодня здесь оказалось на диво убрано. Ковер в гостиной, где лежал без сознания мальчик, был тщательно вычищен, все предметы стояли на своих местах, только тонкий слой пыли на мебели свидетельствовал без слов: хозяйки давно нет. Значит, Марья Михайловна успела привести жилье в порядок… Однако она проявила завидную оперативность.

Чемоданчик я увидела сразу. Он стоял в комнате Никиты абсолютно пустой. На всякий случай я ощупала дно. Но, естественно, ничего не нашла. Рубашки, брючки и белье мальчика спокойно лежали аккуратными стопками на полках. Я сгребла вещи, запихнула в саквояж и потрясла его в руке. Так, похоже, именно столько и весила поклажа, когда я несла ее к Марье Михайловне… Полмиллиона долларов довольно тяжелая ноша… Впрочем, я ведь не изучала содержимое чемодана. Вполне вероятно, что деньги там и были… Но что-то подсказывало: нет, в саквояже лежали только тряпки… Впрочем, это можно проверить.

Недолго думая, я набрала телефон Катьки Гвоздиной, раздались редкие гудки. Все понятно, вечер на дворе, Катюшка давным-давно в театре. На этот случай у нас имеется мобильный.

– Ну, – прошипела Гвоздина, – кто там?

– Слышь, Катюха, у вас в спектакле «Мой любимый киллер» выносят на сцену чемодан с долларами, они настоящие?

– Ты, Вилка, совсем сдурела, – захихикала Катерина, – ну кто же такие сумасшедшие деньги даст?

– Нет, ты не поняла. Там, внутри, лежат пачки, имитирующие деньги, или просто наклеено на фанеру несколько бумажек, ну чтобы создавать эффект для зрительного зала?

– Нет, там «куклы», – пояснила Катерина, – если помнишь, по ходу действия я вынимаю их и швыряю в бандитов!

– Если я сейчас приду, дашь посмотреть на реквизит?

– Зачем?

– Ну мы хотим с детьми в школе пьесу ставить…

– Давай, – велела Гвоздина, – двигай.

Еле-еле передвигая ноги от усталости, я добралась до подвала, где устроился театр, в котором работает Катерина. Если не знать, что там раньше был общественный туалет, запросто поверишь в то, что помещение всегда служило «очагом культуры».

Гвоздина сидела у гримировального столика, стирая с лица косметику.

– Разве спектакль уже закончился? – удивилась я.

– Меня в первом акте убили, – радостно пояснила Катька, – финита ля комедиа, можно домой бежать. Вот за что «Федру» ненавижу! В первом акте на пять минут появляюсь, потом в третьем, в самом конце, прикинь, до чего неудобно.

– Показывай чемодан! – прервала я ее стоны.

Если Катьку не остановить, до утра прожалуется.

– В реквизитной лежит, – ответила подруга, и мы с ней пошли по нескончаемым коридорам, проползли за сценой, потом полезли через какие-то железки.

– Эй, Костик, – заорала Катька, распахивая дверь в темную, пахнущую пылью и краской комнату, – слышь, Константин!

– Не глухой, – донеслось из темноты, и появился парень в халате, перемазанном чем-то белым.

В руках он держал человеческую голову, выполненную столь натурально, что я вздрогнула.

– Помни! – возвестил Костя и положил голову на стол.

– Что? – оторопела Катерина. – О чем помнить-то?

Константин вытер ладони тряпкой.

– Ты, Гвоздина, абсолютно безграмотная личность, – сообщил он, – историки утверждают, что Карл I, когда ему отрубали голову, сказал на плахе: «Помни!»

Поделиться с друзьями: