Чтение онлайн

* 30 июня *

Сегодня вечером видел Лену Лаусон. Ну и штучка, должен сказать! Надеюсь с ней увидеться. Но господи, что за фильм! После завтрака потратил довольно много времени, выискивая в справочнике всех владельцев гаражей в округе, чьи имена начинаются на "Дж". Выписал человек двенадцать. Удивительное ощущение - смотреть на список имен, понимая, что собираешься уничтожить обладателя одного из них.

Меня начинает чрезвычайно занимать план моей кампании. Я не стану составлять его на бумаге, пока не выработаю основного направления. Почему-то чувствую, что "Феликс Лейн" окажется полезным. Но все странные, подозрительные подробности и факты, которые человек должен собрать и тщательно изучить, прежде чем вступить в схватку со своей жертвой, не говоря уже о том, чтобы убить его!- из всего этого можно нагромоздить гору повыше Эвереста.

* 2 июля *

Любопытным подтверждением склонности человеческого ума к заблуждениям даже если этот ум и слегка превышает средний уровень - может послужить тот факт, что я целых два дня убил на то, чтобы выработать по-настоящему безопасный план убийства, и только сегодня вечером до меня дошло, что это вовсе не так уж важно. Дело вот в чем: поскольку никто, кроме меня (и предположительно Лены Лаусон), не знает о том, что Джордж и был тем человеком, который убил Марти, никто не сможет раскрыть мой мотив убийства Джорджа. Конечно, я понимаю, что с юридической точки зрения не является необходимым доказывать наличие мотива обвиняемого в убийстве, если только неопровержимые улики не доказывают его вину. Но фактически, когда невозможно определить мотив убийства, только непосредственный свидетель преступления может обеспечить обвинение.

При условии, что Джордж и Лена никак не связывают Феликса Лейна с Фрэнком Кернсом, отцом ребенка, которого они сбили, никто и никогда не обнаружит связующее звено между мной и Джорджем. Затем, в прессе в связи с убийством Марти не было напечатано ни одной моей фотографии: это я знаю наверняка, так как миссис Тиг ничего не передавала репортерам. И единственные, кто знает, что Фрэнк Керне и Феликс Лейн - одно лицо, это мои издатели, которые поклялись держать это в секрете. Таким образом, если я правильно разыграю свою карту, мне нужно только представиться Лене Лаусон в качестве Феликса Лейна, добраться через нее до Джорджа и убить его. Если случайно она или Джордж читали мои детективы и видели на обложках загадочный вопрос: "Кто он, Феликс Лейн?", эту таинственную ерунду, которую жадно эксплуатируют мои издатели, я просто заявлю, что это - рекламный трюк и что я все время был Феликсом Лейном. Единственная опасность, которая меня подстерегает,- это если кто-нибудь из моих знакомых увидит меня в качестве Феликса Лейна рядом с Леной, но, думаю, этого можно довольно легко избежать. Например, я отращу бороду, прежде чем займусь роскошной "старлеткой".

Джордж унесет тайну смерти Марти с собой в могилу (где в его распоряжении будет целая вечность, чтобы размышлять о скотстве лихачества на дорогах), и таким образом в той же могиле будет похоронен мотив моего преступления. Единственная опасность может исходить от Лены: может оказаться, что от нее тоже придется избавиться, но будем надеяться, что этого не понадобится - хотя в настоящее время у меня нет причин считать, что ее смерть будет такой уж утратой для человечества.

Вероятно, мой воображаемый читатель, вам не очень приятно узнать о моем стремлении спасти свою шкуру, верно? Месяц назад, когда идея об уничтожении убийцы Марти впервые закралась в мою голову, у меня не было ни малейшего желания жить. Но каким-то образом, по мере того как укреплялось во мне решение расправиться с убийцей, моя воля к жизни становилась все сильнее: они росли вместе, как сиамские близнецы. Думаю, этим желанием - уйти безнаказанным после убийства, что почти удалось Джорджу после убийства Марти - я обязан своей жажде мести.

Джордж... Я уже начал воспринимать его как своего старого знакомого. Испытываю чуть ли не любовную дрожь и нетерпение в ожидании нашей встречи. И все же у меня нет точных доказательств, что это он убил Марти: ничего, кроме его странного поведения около ручья и внутреннего ощущения своей правоты. Но как я смогу это доказать? Как?

Ну, не важно. Нечего заранее волноваться. Мне только нужно помнить, что я могу убить Джорджа, или мистера Икс, совершенно безнаказанно - если только я не перемудрю или не потеряю осторожности. Это будет несчастный случай никаких глупостей с крошечными дозами яда и сложным алиби, просто легкий толчок, когда мы с ним будем идти вдоль отвесного обрыва или переходить улицу, что-нибудь в этом роде. И никто никогда не заподозрит у меня желания его убить, а следовательно, не появится и причин сомневаться, что это был настоящий несчастный случай.

Вместе с тем до какой-то степени мне жаль, что это должно произойти таким способом. Я обещаю себе получить удовлетворение от его страданий - он не заслуживает быстрой и легкой смерти. Я хотел бы поджаривать его на медленном огне или наблюдать, как муравьи прогрызут свои ходы в его живой плоти, а еще есть стрихнин, который способен заставить человека извиваться от боли, сворачиваясь в клубок,- господи, я готов столкнуть его в пропасть, прямо в ад!

Только что приходила миссис Тиг. "Пишете свою книгу?" - спросила она. "Да".- "Что ж, вам повезло, у вас есть чем отвлечься от..." - "Да, миссис Тиг, очень повезло",- тихо сказал я. Она тоже по-своему любила Марти. Давным-давно она оставила привычку читать бумаги на моем столе: я оставлял там заметки для несуществующей биографии Уордсворта, они вызывали у нее глубокое отвращение. "Имейте в виду, мне нравится хорошее чтение,- сказала она мне как-то раз.- Но только не эти ваши кривляки, меня от них просто тошнит. Мой старик читал очень много - Шекспира, Данте, Марию Корелли, он всех читал и старался меня тоже пристрастить к чтению. Говорил, что я должна развивать ум. Оставь в покое мой ум, Тиг, говорю я ему. Хватит с нас и одного книжного червя, говорю я, одним чтением жив не будешь".

Тем не менее я всегда держал черновики своих детективных рассказов под замком и так же намерен поступать и с этим дневником. Хотя, если кто-то из посторонних и увидит его, он сможет убедиться, что это всего-навсего очередной ужастик Феликса Лейна.

* 3 июля *

Сегодня днем заезжал генерал Шривенхем. Втянул меня в длительную дискуссию насчет героической поэзии. Замечательный человек. Почему это все генералы умные, добродушные люди, великолепные и образованные собеседники, тогда как полковники неизменно скучны, а майоры и вовсе невыносимы? Предмет, который могли бы исследовать "средства массового наблюдения".

Сказал генералу, что скоро отправляюсь в длительный отпуск: не могу выносить это место, где все напоминает о Марти. Он устремил на меня пронзительный взгляд своих простодушных, выцветших от старости голубых глаз и сказал:

– Надеюсь, вы не собираетесь совершить какую-нибудь глупость?

– Глупость?- тупо переспросил я. Мне даже показалось, что он сумел проникнуть в мои тайные мысли, потому что этот вопрос прозвучал почти как обвинение.

– Гм,- пробурчал он.- Выпивка, женщины, круизы, охота на медведя - все это, скажу я вам, чепуха для простаков. Работа - вот единственное лечение, поверьте старику.

Я страшно обрадовался, услышав, что на самом деле он хотел сказать, и меня охватил порыв восхищения этим стариком - мне захотелось что-то доверить ему, вознаградить за то, что он не обнаружил моей тайны, своего рода интересная реакция. Поэтому я рассказал ему об анонимном письме и об уничтоженных цветах.

– В самом деле?- сказал он.- Это ужасно. Терпеть не могу подобной подлости. Я человек мягкого нрава, вы это знаете,- не люблю стрелять в животных и всякое такое,- хотя, конечно, мне приходилось стрелять, когда я служил в армии, в основном в тигров, но это было давным-давно, в Индии,красивейшие животные, грациозные и гибкие, так что было жалко их убивать, и вскоре я отказался от охоты. Так вот я хочу сказать, что негодяй, способный писать анонимные письма... его я убил бы без малейших угрызений совести! Вы уже сообщили об этом Элдеру?

Я сказал, что нет. В глазах генерала зажглись огоньки невероятного удовольствия. Он настоял, чтобы я показал ему анонимное письмо и показал клумбу, где росли погубленные цветы, и задал мне кучу вопросов.

– Парень приходил рано утром, да?- сказал он, окидывая сад взглядом полководца. Наконец его глаза остановились на яблоне, и он искоса посмотрел на меня как сумасшедший, одержимый какой-то идеей.

– Подходящее местечко, верно? Коврик, фляжка с виски и ружье, и бери его, как только он выйдет на открытое место! Предоставьте это мне.

Не сразу до меня дошло, что он хочет устроиться в засаде на дереве со своим ружьем для охоты на слонов и разрядить его в автора анонимного письма.

– Нет, черт с ним, не надо этого делать. Еще ненароком убьете его!

Генерал горячо негодовал.

– Дружище, дорогой мой!- сказал он.- Да меньше всего мне хотелось бы доставить вам неприятности, нужно только напугать его, вот и все. Такие парни обычно отчаянные трусы. Невероятные! Ставлю на пони, что больше он не будет докучать вам. И вы только избавитесь от лишней суеты и раздражения, если оставите в стороне полицию.