Чтение онлайн

— Как и следовало ожидать.

— Я ничего не ожидал и опасался худшего. Она лишь сказала, что больна.

— Правда? Но… как же я невежлива. — Она указала на крепкий стул вдали от себя.

— Я постою здесь. Вам неприятно мое присутствие.

— Да. — Она вновь отвела взгляд, но вокруг было слишком много теней: за бархатными диванами, их высокими украшенными вышивкой боковинами, под каждым стулом и в каждом углу. Даже незажженный камин казался воронкой, в которую вот-вот могла спуститься нечисть.

— Наверное, нам лучше поговорить в другой раз.

— Нет! У меня не хватит смелости! — Маргарет собиралась с духом, сжимая и разжимая кулаки. Когда ее взгляд стал наконец стальным, она сказала: — Вы виделись с моим братом чаще, чем я. Вы!— Она даже не пыталась скрыть возмущения. — Когда вы видели его в последний раз, вы не причинили ему вреда?

В последний раз Уолтон показался мне таким безобидным: потрепанная одежда, мечтательное выражение на лице, изумление в глазах. Я бы даже пожалел его, если бы не знал, что через секунду он убьет Мирабеллу. И вот теперь я наедине с его сестрой. У меня зачесались руки: хотелось схватить эту женщину за морщинистую шею с двойным подбородком и задушить.

— Вы не причинили ему вреда? — повторила она. — Я знаю, между вами… недоразумение.

— Недоразумение? — Я горько усмехнулся. — Он украл у меня десять лет жизни, пытаясь убить, а затем украл кое-что еще. Лучше вообще не вспоминать о нашей последней встрече.

— Как это? — Ее тоненький голосок зазвучал пронзительно. — О чем же вы собираетесьговорить? Зачем вы похитили у меня его письма? Давно ли вы в Таркенвилле? Вы не причинили моему брату вреда?

Я шагнул вперед и подумал, не позвать ли Уинтерборна, чтобы он успокоил ее. Маргарет прижалась к стене, выпучив от ужаса глаза. Я попятился к двери веранды.

— А где ваша дочь? — Стоя далеко от нее, я задал этот вопрос, дабы сменить тему. — Она сказала, что сегодня мы сможем увидеться.

Маргарет отвернулась в отвращении.

— Хотите увидеть мою дочь? Прекрасно, — строго сказала она и дернула шнурок звонка. Через пару минут появилась Лили. Она была в свободном пеньюаре, очень бледная и очень худая. Глаза ее лихорадочно блестели.

Протянув руку, я шагнул в комнату, чтобы поздороваться с ней.

— Взять его! — закричала Маргарет.

С веранды, из-за ширм, из двери за спиной Лили выбежали какие-то головорезы. Двое схватили меня, другие приставили к голове дубинки, еще один держал топор. Я мог бы раскидать их, но тут в комнату ворвался Грегори Уинтерборн — человек, внушивший мне, что я тоже могу быть человеком. Заслонив жену и дочь, он направил на меня пистолет, целясь в сердце.

— Ну как? — ликовала Лили. — Я же говорила, что он придет по первому моему зову!

— Вы были гостем в моем доме! — Уинтерборн принялся столь яростно размахивать оружием, что люди, державшие меня, вздрогнули. — Я доверял вам!

— А вы говорили со мной как с равным. За это я вам глубоко благодарен.

— Как с равным? Да ты же чудовище!

— Мы это уже обсудили. Я такой, каким меня видят другие.

— Ты тварь! — с ненавистью воскликнула Маргарет. — Мой брат был прав. Он всегда был прав! — Она гневно повернулась к мужу. — Ты считал Роберта сумасшедшим. Высмеивал его. Потешался надо мной. Ты глупец и всегда им был. Ты… — Она задыхалась от ярости.

— Лили, что это значит? — спросил я. Быть может, хотя бы она хладнокровно объяснит то, чего не в силах спокойно высказать ее взбешенный отец?

— Не смей обращаться к моей дочери! — Уинтерборн вошел в раж: крича, он брызгал слюной, язык его не поспевал за словами. Отец Лили вновь ткнул в меня пистолетом: — Я был добр с тобой!

— Разве я не отвечал вам тем же?

Добр? Потому что не убил его? Меня бросило в краску. Я вспомнил Бидди Джозефс: она говорила на человеческом языке, а я — нет. Но я все же сказал:

— Сэр, я люблю вашу дочь.

— Любишь?

Он кинулся на меня, но мужчины удержали его. Один произнес:

— Оставьте его шерифу, сэр.

— Шерифу? В чем я виновен?

— В убийстве.

— Как минимум! — Уинтерборн наставил на меня дуло пистолета.

Убийство? Бидди Джозефс тоже о нем говорила.

— Я никого не трогал.

Тут заговорил другой из тех, что держал меня:

— Ты зверски избил помощника конюха, мы узнали его только по родимому пятну. Нашла его мисс Уинтерборн — так ведь, мисс? Ужасное зрелище.

— Не надо было уводить собак, — тихо сказала Лили. — Онтоже там был. Я видела, как он выходил из конюшни. Когда я загнала собак… я обнаружила тело. — Она припала к худой материнской груди.

В ту ночь мы с Лили слышали звуки — слабые, но назойливые, словно ветки кустарника терлись друг о друга. Она сказала, что там кто-то есть, но я не поверил. Неужели она слышала убийцу? Следовала за ним по пятам? Похоже, смерть обступила ее со всех сторон. Хотя…

— Меня не было в конюшне. Я был с вами.

— Нет! — крикнула она и чуть не упала в обморок. — Не было тебя со мной!

Маргарет увела дочь. Мужчины окружили меня.

Уинтерборн смотрел с такой укоризной, что я покраснел от стыда. Как он мог поверить, что я способен на убийство? Мои губы задергались в истерическом смехе.

— Он даже не защищается! — поразился Уинтерборн.

— Невинный не нуждается в защите. — Я выпрямился и процитировал: — «Осознавая собственную цель, подобный человек не снисходит до проявления праведного гнева, бурлящего в его душе».

И в наступившей тишине добавил:

— Альфьери, «Свободный человек».

Уинтерборн ударил меня рукояткой пистолета по лицу.

Его оттащили.

— Сэр, не марайте руки, — сказал один. — Оставайтесь здесь, а мы доставим его к шерифу. Но если хотите, сэр… в город можно и не ехать.

Уинтерборн так ненавидел меня, что колебался с решением.

— Нет! — выкрикнул я.

На шею и плечи мне посыпались тумаки. От удара дубинкой под колени я рухнул на пол, как подкошенный. Пока человек с топором стоял наготове, Уинтерборн снова ударил меня пистолетом.