Чтение онлайн

– Как я вижу, вы и есть наставница Цзоу?

Ответила служанка:

– Именно она и есть!

– Прошу вас, наставница, дозвольте мне преклонить перед вами колена! Пожалуйста, сядьте в это кресло! – С этими словами Хэ подвинула кресло к госпоже Цзоу и поклонилась ей в пояс. Однако Цзоу сесть отказалась и даже сделала жест, запрещающий гостье кланяться. Женщины не уступали друг другу в церемонности. Лихоу, наблюдая эту картину, воскликнул:

– Экая бестолковщина! Эта женщина недостойна называться старшей женой, за что была наказана, оказалась в одиночном заключении. Первой женой я сделал тебя, потому что на тебе я женился в согласии с законом. Из этого следует, что класть поклоны перед ней тебе не положено, поскольку вы сейчас вроде как бы сестры. Неужели не соображаешь?

– Я кланяюсь не как младшая жена старшей, а как ученица своей наставнице? – возразила Хэ. – Вы, господин, видно, не поняли моих намерений! – С этими словами молодая жена вновь трижды поклонилась Цзоу и исполнила сию церемонию с такой почтительностью, будто клала поклон самому святейшему Будде. Госпожа Цзоу попыталась ее остановить. После взаимных поклонов женщины сели друг против друга и приступили к чаепитию.

– Почтенная наставница, – обратилась к хозяйке молодая жена. – Я простая и грешная женщина, про которых говорят: «Грубая кость, простое нутро!» Однако от рождения мои намерения были самые достойные. Очевидно, в своей прошлой жизни я совершила какой-то дурной поступок, а может, и преступление, из-за чего в нынешней жизни я оказалась в западне, которую поставил мне этот злодей! Сейчас я решила поучиться у вас, почтенная наставница, словом, хочу стать вашей ученицей, дабы вы помогли мне прозреть и встать на путь истины, то есть преобразиться. Вместе с вами я собираюсь читать священные тексты, постоянно находиться подле вас, не отходя ни на шаг! Если же кто-то осмелится меня потревожить «он получит в свои руки лишь суму с моею «смердящей плотью»! [26] Чем раньше это произойдет, тем скорее наступит мое преображенье!

– Ошибаетесь, милая, – возразила Цзоу. – Мысль о самосовершенствовании не появилась у меня случайно, она зрела в моей душе долгие годы. К тому же, в прошлой жизни у меня не было каких-то отношений с семьей Цюэ, а потому мои взгляды изменились не вдруг, едва я переступила порог его дома. Мое удаление в тихую обитель лишь выражение истинного стремления обратиться к святости, отринув прочь все пустое и лживое! Что до вас, сударыня, то вы, как мне известно, славно поладили с хозяином, а коли так, стоит ли вам говорить столь суровые речи? Вы только-только поженились и, как я вижу, находитесь с супругом в полном согласии. Нынче я встречаю вас с искренней радостью, поэтому надеюсь, что мой слух не осквернится дурными речами. Если же вы, сударыня, станете поступать; как вы сказали, эта тихая обитель может в одночасье превратиться в шумное гульбище. В этом случае Божественная Троица [27] потеряет спокойствие, что недопустимо! – Цзоу привстала, собираясь проводить гостью к выходу, однако Хэ уходить, как видно, вовсе не собиралась.

Лихоу, который все это время стоял снаружи, слышал разговор двух женщин и даже похолодел от такого неожиданного поворота событий. Поначалу муж решил, что две дамы разводят обычные церемонии, однако скоро до него дошло, что Цзоу пытается уговорить новую жену остаться с нею и та вроде как бы согласна. Лихоу охватила ярость.

– Потаскушка! – заорал он. – И ты туда же – решила остаться с ней! Или, может, подумала, я весь шипами покрылся? А ну вылезай из моего кабинета!

– Не сон ли вам снится, любезный? Очнитесь и пораскиньте своими мозгами! – ответила молодая жена из-за двери. – Кто вы такой и кто я? Если меня можно сравнить с цветком, то вы, почтенный, истинное чудовище или демон! Я подарила вам целых три ночи, тем самым проявив к вам величайшее снисхождение и милость, какую можно сравнить только с широким морем! Сбегайте-ка поначалу к реке Хуанхэ и хорошенько в ней помойтесь, да не один раз, а тысячу раз. Но боюсь, что даже после этого вам не отмыться от смрада, которым пропитано все ваше тело. Неужели вы думаете, что вам удастся снова меня замарать своей грязью? Не получится!

Лихоу, как мы знаем, в прошлый раз тоже встретил отпор со стороны своей первой жены, однако ее речь не походила на злую брань. Она была похожа на иглу обернутую в ком ваты, или на колючку, спрятанную в вязкой глине. Нынче он услышал совсем иную речь. Поначалу, как мы знаем, вторая жена осторожничала и проявляла послушание. Приказал ей муж взять бокал, она тотчас его брала; велит он ей выпить вино – она послушно его пьет. Одним словом, супруг, кажется, делал с нею, что хотел. Как говорится: «Сожмет – денется круглым, сомнет – превращается в плоское!» Но сегодня ее будто куда-то понесло! Послушная дева превратилась в упрямого зверя – все равно, что остервенелая зайчиха! Понятно, что Лихоу стерпеть этого никак не мог. Женщина продолжала что-то говорить, намереваясь высказать до конца все, что у нее накопилась на душе, а Лихоу лишь в ярости сжимал кулаки, дожидаясь сладостного момента, когда она кончит и он примется за дело. Вот уж тогда ей достанется! Этот удобный для него момент наступил. Лихоу вцепился жене в волосы, тонкие, будто шелковистая нить, и принялся ее колотить, сопровождая удары грубой бранью. Первая жена с ужасом смотрела на дикое избиение своей гостьи. Ее трясло от страха. Как могла юная хрупкая дева с этакой нежной кожей, вынести удары чудовищных, словно железные кувалды, кулачищ?! Цзоу бросилась к гостье, пытаясь ее оттащить от разбушевавшегося супруга. В действительности оказалось, что Лихоу такой свирепый больше для виду, одним словом, ругал он крепко, а колотил женщину слабо. По натуре он был человеком добрым, поэтому-то из многих десятков ударов лишь один или два причинили жертве настоящую боль. Наконец, избиение прекратилось и муж разжал руки. Женщина тотчас отскочила в сторону. Продолжая браниться, Лихоу удалился на свою половину. Молодая жена, вырвавшись от мужа, плакала навзрыд.

Надо вам знать, что натура женщины по-настоящему проявляется именно в такие минуты, наполненные подобными волнениями и беспокойствами. Если же дама чувствует себя вполне спокойно и непринужденно, она часто бывает склонна к тому, чтобы поломаться и порисоваться перед другими, но стоит кому-то заметить у нее какой-то недостаток, ее нрав тут же проявит себя в полной мере. Когда молодая Хэ вошла в кабинет и стала класть поклоны перед изваянием Будды, старшая жена Цзоу, внимательно присмотревшись к гостье и оглядев ее с головы до пят, решила, что эта особа, по всей видимости, женщина кокетливая и манерная. Ее прелестные черные волосы, расчесанные разными гребнями, были тщательно уложены в пышный пучок, чем-то напоминающий массивную чашу. После мужниного нападения они, конечно, изрядно растрепались и сейчас ниспадали едва ли не до самого пола. Цзоу подметила, что в прическе гостьи нет ни единого искусственного волоска. Молодая женщина сейчас плакала навзрыд, однако если прислушаться, то в ее плаче не слышно тех резких и надсадных звуков, какие бывают у треснутой дудки. Ее личико исказилось от горя, однако слезы не смыли ее румяна. Одним словом, ее нынешние страдания нисколько не скрывали ее прелестей. Такую картину мы можем нередко видеть в творениях живописца или в прекрасных, стихах поэта, в коих скрыт особый смысл и некая утонченность. Подобное явление может происходить как бы непроизвольно, согласно внутреннему наитию творца, но никак не намеренно или тем более искусственно. Госпожа Цзоу про себя все это подумала, хотя вслух ничего не сказала. «Раньше я часто смотрела на себя в зеркало и полагала, что я весьма хороша собой, – думала она. – Однако сейчас я должна с огорчением признать, что по сравнению с этой женщиной я просто безобразна! Она подлинная красавица. Какая несправедливость, что такая жемчужина попала в лапы деревенщины, грубого неотесанного мужлана! Мы должны вместе с ней что-то придумать!» Она на какое-то время задумалась. Госпожа Цзоу посоветовала гостье причесаться и привести себя в порядок. Молодая женщина послушно исполнила все, что та сказала. Обе женщины сели рядышком и, как добрые старые подруги, завели душевный разговор. Наступил вечер. Лихоу послал служанку за молодой женой, однако Хэ так и не появилась. Мужу самому пришлось идти к ней на поклон. Превозмогая чувство горькой обиды, которая шипами вонзалась в его сердце, он принялся уговаривать обеих женщин, являя при этом вид довольно жалкий и мерзкий. Однако как он не усердствовал, молодая жена осталась непреклонной. Доведенная до предела назойливыми приставаниями супруга, она выхватила из рукава халата нож и крикнула ему, что скорее перережет себе горло, чем согласится на его требования» Лихоу не на шутку перепугался. Еще бы! Дело могло принять дурную огласку. Недоделанный уступил: ну и оставайся, мол, вместе с этой Цзоу! Как говорится в подобных случаях: «Молили Будду, что сделан из глины, а уломали того, что слеплен из земли»! И еще говорят: «Пока не занял пост начальник новый со своей печатью, пусть на посту послужит прежний чин!»

Как мы уже сказали, вторая жена Недоделанного была намного красивей прежней, но зато она заметно уступала ей в грамоте и в литературном даре, а также в разном рукодельном искусстве. В таких делах ей не хватало и тысячной доли ее мастерства. Надо заметить, увлечение Хэ буддийскими сутрами казалось надуманным, можно даже сказать, – пустым, но зато ее страсть к книгам или мастерству каллиграфии, было вполне искренней. Молодая Хэ полюбила старшую жену за ее таланты, а та возлюбила Хэ за ее красоту. Две дамы сейчас напоминали неразлучную супружескую пару, впрочем, конечно, лишенную мужских проявлений, то бишь яичек. А как же чувствовал себя Лихоу? Бедняге оставалось лишь таращить от злости глаза да терзаться от обиды и ревности. Подобные мученья продолжались у него целых полгода. Его супружеские дела за это время не продвинулись ни на шаг. «Совершенно ясно, – подумал он. – Этих женщин мне проучить, как видно не удастся… Однако если они решили вдовствовать, то я останусь без потомства. Значит, надо жениться в третий раз, да поскорей. Первые две женщины, как видно, не для меня, но винить их не собираюсь. Одна – слишком умна, вторая – слишком для меня красива! Из двух жизненных комедий, в коих я принял участие, я извлек урок: если решу жениться еще раз, то найду себе жену – невежду и тупицу! Для меня главное, чтобы она следила за домом да рожала мне детей. Больше мне ничего не надо! К чему мне грамотейки и писаные красавицы, коих можно встретить в книгах да на картинах? От них одни лишь мученья!»

Приняв такое решение, он вновь обратился к знакомой свахе. Та объяснила Недоделанному:

– Понятно, что найти жену красивую, к тому же мудрую куда трудней, чем какую-то простушку, женщину неотесанную и грубую. Думаю, что такую женщину долго искать не придется. Есть у меня одна на примете… Но вы, любезный, у нас лицо знатное, так что для вас надобно выбрать женщину особую, как говорится, с обликом «отмеченным знаком счастья», в общем, даму не только сообразительную, но и деловую… У одного ученого мужа по фамилии Юань (он, к слову сказать, имеет ученую степень цзиньши) живут в доме две наложницы, которых он собирается продать. Одну зовут Чжоу, а вторую У. Первая довольно красивая своим обличьем и весьма талантлива, вторая мало в чем ей уступает, одним словом, такая же умница и красавица. Вы можете выбрать одну из двух.

– Нет, уволь! Этакие красотки и умницы едва не довели меня до гробовой доски! Как только я слышу слова: «красивая», «талантливая», моя голова тут же начинает трещать и раскалываться на части! Лучше об этом помолчим. Остановимся покуда на одной, хотя бы на этой самой Чжоу. Но все же сначала я хотел бы на нее взглянуть – просто так, для порядка!

– Сначала я должна с ними переговорить. Думается, завтра можно устроить смотрины!

После того, как они обо всем договорились, сваха отправилась в дом ученого Юаня.

Надо вам знать, что этот цзиньши был без ума от своих юных наложниц. Первую из них, по фамилии Чжоу, вряд ли можно было назвать писаной красавицей, однако она была особа довольно приятная наружностью, но характер имела наисквернейший. Если что-то было не по ней, она тотчас впадала в истерику, готова была даже наложить на себя руки. Красотой она значительно уступала второй девице по фамилии У. Заметим, что обе жены Лихоу тоже уступали ей не только внешней прелестью но и талантом. Обе жены Лихоу могли бы посоперничать с прелестной У, лишь сложив вместе свои достоинства Старшая жена ученого Юаня, дама не только злая, но и крайне ревнивая, то и дело устраивала мужу скандалы, если видела, что тот выказывал наложницам свое расположение. Сейчас хозяин отправился в столицу, где его ждала новая должность, и жена решила воспользоваться благоприятным моментом чтобы одним махом избавиться от обеих своих соперниц, то есть попросту решила их продать и тем самым отвести от себя зло, которое они могли ей принести в будущем. Узнав о намерении Цюэ Лихоу познакомиться с одной из наложниц, а именно с Чжоу, она несказанно обрадовалась. Заметим кстати, что вторую наложницу собирался смотреть некий ученый муж – цзюйжэнь, который по слухам жил на подачках богатых людей. Жена Юаня передала обоим женихам, чтобы они пришли на смотрины завтра в одно и то же время. На сей раз Лихоу решил обойтись без подставных лиц, он не забыл про свою прошлую оплошность. Словом, он отправился на смотрины невесты один. В доме Юаня он встретил цзюйжэня, который как раз выходил из комнаты, где происходили смотрины. Лихоу услышал разговор: завтра, мол, молодой ученый может приезжать за своей избранницей, поскольку он уже передал свои дары. «Если у этого книжника получилось все как надо и он на завтра даже назначил свадьбу, значит, и мне надо постараться завершить свадебные дела к завтрашнему дню! – подумал Недоделанный. – Если, конечно, избранница придется мне по вкусу!» Он вошел в гостевую залу дома. Через некоторое время появилась сваха с наложницей Чжоу. Лихоу внимательно осмотрел ее с головы до пят. Наложница разглядывала мужчину с таким же пристальным вниманием. Впрочем, едва на него взглянув, она переменилась в лице и быстро удалилась, чем-то сильно расстроенная. Сваха спросила Лихоу: ну как, подходит или нет?

– Обликом как будто ничего, а вот о ее способностях я сказать ничего не могу, их так просто не разглядишь! – ответил мужчина. – Откровенно говоря, все эти красотки стоят у меня поперек горла. Мне бы что-то попроще!

– Смотрины происходят в доме знатного вельможи, а потому отступать вам не к лицу! Советую, смириться и взять ее себе в жены!

Лихоу так и сделал. Он передал свадебные дары и отправился домой, с тем, чтобы завтра снова приехать за невестой.

Надо сказать, что наложница Чжоу была наслышана о богаче по фамилии Цюэ, которого прозвали Недоделанным за его чудовищное обличье. Однажды эта женщина кому-то оказала: