Чтение онлайн

Дьяр не смотрел на них, несмотря на то, что озорное хихиканье девиц пробуждало в нем бурные фантазии. Сглотнув, он нашел глазами Кристиана. Тот сосредоточенно следил за воинами.

— Иди ко мне! Иди ко мне! Или ко мне! — начали раздаваться со всех сторон нежные голоса.

Сглотнув, дьяр махнул головой, словно стряхивая дурман.

Нет. Не поворачиваться!

Однако Кайден все же бросил взгляд на одну из Оголенных, и тотчас утонул в ее глазах.

— Иди ко мне, милый...

Не владея собой, он потянулся к бесстыднице и, вероятно, его бы ждала незавидная участь, если бы не раздался вскрик.

Очнувшись, он увидел, как Алмово отродье держит за руку его суженую. Оголенные никогда прежде не трогали девиц, потому он разрешил девицам остаться на борту.

Кайден устремился к Г рете, однако его остановила невидимая стена, в которую он врезался.

Гребаные Оголенные, и их проделки!

Вытащив меч, рассек пространство и, бросившись к Грете, уже занёс руку над головой морской тварью, как девица закричала:

— Нет! Не надо!

Он отвлекся всего на секунду, а бесстыдницы уже не было.

Улизнула, гадина!

Смех стих, а через несколько секунд снова наступила мертвая тишина.

Глава 10

Меня отпаивали дурно пахнущим отваром из странного растения — пятилистника. Я знала это, потому что сперва наотрез отказалась вливать в себя эту дрянь. Настоем из валерианы дьяры принципиально не пользовались, а потому их у неё не было. Пришлось давиться пятилистником под внимательными взглядами Кайдена, Кристиана и Дорис. Ледяную пещеру мы пересекли несколько часов тому назад. Мне казалось, что россказни про проклятую землю лишь небылицы впечатлительных ирлов, однако теперь я была склонна с ними согласиться.

Святая Далия, меня схватила за руку русалка! Никто не верил в существование

Оголенных, как их называли дьяры, в Вондервиле, а те кто верил занимал койку места в доме скорби.

Меня знобило и трясло. Не то ли от холода, что проникал под кожу сквозь соболиные меха, не то ли от пережитого ужаса.

— Почему она схватила тебя за руку? — в который раз задал вопрос в пустоту Кайден, ведь от меня проку было мало. — Что морской твари было от тебя нужно? — задумчиво протянул.

Я бы не призналась даже если бы к моему горлу приставили меч, что от Оголенной исходило тепло и свет. Казалось, что между нами протянулась невидимая нить. Впрочем, я слышала, как дьяры за кружками эля трепались, что, мол, Оголенные забирают души и что к ним нельзя прикасаться. Тогда почему же я все еще была жива? Несколько не в себе, разумеется, но это было поправимо. После пятилистника-то! Я и сама не понимала, чем заслужила такую честь, ведь Оголенная не сказала ни слова, лишь дотронулась до медальона, что висел на моей шее. Что-то в ее чертах мне казалось отдаленно знакомым, но почему?

Не помогало еще и то, что мне никто и ничего не собирался объяснять. Как будто бы я собиралась вернуться обратно в Вондервиль и выдать все их тайны королю. Во имя Святой Далии, мы только вошли на территорию проклятой земли, а я уже чувствовала себя так, словно лишаюсь разума.

Русалки?

Что дальше?

Ходаги и драконы?

Я бы отдала все лишь бы вернуться обратно в теплый Альсборн, где люди были лучезарными и приветливыми, а не плыть в мрачный Хель -горд, где, казалось, за улыбки дьярам нужно платить золотыми.

После успокаивающего снадобья, меня потянуло в сон. Зевнув, потерла глаза. Мы уже битый час отсиживали свои задницы в кабинете у Дан -яра, неужели у него не было других крайне важных дел?!

Скажем, дать указания своим воинам? Походить по палубе с важной физиономией? И далась ему эта русалка...

Встав с жесткого стула, я поморщилась.

Ну в самом деле, неужели у них не нашлось пуха для стульев? Да на худой конец сена!

— Пожалуй, самое время отдохнуть, — решила я откланяться.

— Я проведу, — тут же подскочил Кайден.

После, как он это нарек, нападения Дан-яр был излишне обеспокоенным. Эти часы он не спускал с меня глаз, как будто бы действительно боялся, что я вот-вот дух испущу.

— Не стоит.

Но дьяр, разумеется, пропустил мои слова мимо ушей. В два шага пересек кабинет, открыл дверь, а затем, оглядев меня, совершенно неожиданно поднял на руки. Я даже не успела возмутиться, только ойкнуть.

— Отпусти меня! И кому я это сказала? Варвару, что не обращая никакого внимания на мое недовольство и пыхтение, понёс меня в каюту. Нас провожали недоуменными взглядами дьяры, но Дан -яру едва ли до этого было дело. Он был полон решимости выполнить свой рыцарский долг. Рыцарь из него, скажем, как из меня прынцесса, а из Кристиана монах-отшельник. Отпустить меня Кайден пожелал уже в самой каюте. Прямо на кровать. Его лицо неожиданно оказалось близко к моему. Пожалуй, я впервые заметила, что, когда он не хмурился и не сжимал губы в жесткую линию, то был весьма видным молодым мужчиной.

Такая близость была возмутительна, но отчего-то приятна. Должно быть, в этом отваре был не только пятилистник, но и дурман-трава, что в Вондервиле пользовалась успехом у пожилых ирлов, которые отказывались это признавать.

Его глаза внимательно рассматривали мое лицо, словно видя его впервые. Слава Далии, этот неловкий момент был прерван Генри, что ворвался без спросу в комнату.

— Дан-яр! Там... Он запнулся, вытаращив на нас зенки. Кайден резко отдернул руки, словно я была больна холерой.

— Отдыхай, — хмуро проворчал и поспешил покинуть каюту. Пожалуй, я бы задумалась об этих секундах странности, не будь такой изнеможенной. Последней моей мыслью перед глубоким сном была: «Точно, дурман -трава».

***

Красивые мужчина и женщина стояли на краю скалы, дальше который простиралось лишь бескрайнее небо и спокойное море. На голове девицы красовался венец, сплетенный из красных цветов, такого же цвета платье обвивало тонкую, точно тростника фигурку. Вокруг летали птицы, бабочки, словно в сказочной стране эльфов и фей, сказки про которую так любили слушать дети.

— Согласна, ли ты Хель — дочь палящего солнца, связать свою судьбу с Гордом сыном — вечного холода? — спросил старец с длинной седой бородой. Девушка не успела ответить. Раздался топот и ржание лошадей. Дюжина воинов напала на людей и схватила их.

Горд убил нескольких варваров, прежде чем добрался до своей возлюбленной, но было уже слишком поздно. Человек чья фигура и лицо были скрыты за чёрным плащом с капюшоном, стоял рядом с его любимой на своем черном скакуне и протягивал ей руку.

— Хель, не смей! — крикнул он, но его тут же схватили, а к горлу приставили меч.

Девушка обернулась, с застывшими слезами на глазах, беззвучно прошептала: «Прощай», подала руку человеку, который тотчас же вздернул ее и усадил перед собой. Я чувствовала, что она не хотела уходить с ним, но жизнь любимого была важнее ее собственной участи. Чувствовала с каким непримиримым горем юноша смотрел вслед своей паре, и ощущала как гнев и ненависть с каждым ударом сердца затапливали его холодную душу.