Чукотка
Шрифт:
– Вылезай! Вылезай! Другие будут кататься!
– крикнули ученики.
Но Таграй сидел и не думал вылезать. Он ждал Андрея Андреевича, чтобы вновь подняться в воздух.
– Вылезай, вылезай, Таграй!
– настойчиво кричала Тает-Хема.
– Подождите, ребята. Таграй полетит еще, - говорит Андрей Андреевич.
– Это несправедливо, Андрей Андрей, - сказала Тает-Хема.
– Видишь, сколько желающих?
Она подбежала к самолету, залезла на лыжу и опять крикнула:
– Вылезай, Таграй!
Но Таграй сидел за штурвалом, глядел на приборы и будто не слышал, что говорит Тает-Хема.
– Это нехорошо, Таграй!
– Что ты пристала, Тает-Хема?
– наконец заговорил он.
– Может быть, я еще полечу?
– Нехорошо, Таграй! Вылезь!
– сказал подошедший Ульвургын.
– И мне вот тоже надо покататься.
– Нет, нет, Ульвургын, подожди!
– вмешался Андрей Андреевич.
– Таграй сейчас полетит один.
Ульвургын отступил на шаг и, ничего не понимая, уставился на Андрея Андреевича.
– Лети, Таграй, один, без меня.
– Я, один?
– высунувшись из кабины и тыча себя пальцем в грудь, спросил Таграй.
– Да, да, один! Ведь сколько раз ты взлетал и садился сам. Я-то сидел как пассажир.
Волнение охватило Таграя. Но, овладев собой, он молча скрылся в кабине, проверил рычаги управления и дал газ. Самолет заревел и побежал. Изумленные люди замерли. С невероятной быстротой самолет побежал по снегу, и вдруг между ним и землей образовался просвет. Самолет с ревом взмыл вверх. Люди бросили друг на друга удивленные взгляды, посмотрели на Андрея Андреевича, а Ульвургын даже пощупал его.
Между тем Таграй парил уже высоко, набирая все большую и большую высоту. Взгляды толпы были прикованы к самолету. И даже сам Андрей Андреевич не может оторвать глаз от него.
Все молчали.
– Молодец!
– вдруг закричал Андрей Андреевич.
– Правильно ведет машину!
Толпа вышла из состояния оцепенения, раздались крики:
– Какомэй, Таграй!
– Пропал Таграй!
– Теперь не попадет Таграй на землю!
– Пропал Таграй! Ведь Андрей Андрей стоит здесь. С нами.
Обеспокоенный Ульвургын подходит к Горину.
– Андрей Андрей, - говорит он тихо, - все может быть. Таграй теперь побоится приблизиться к земле?
– Не побоится, Ульвургын!
– Коо. Не знаю, - с волнением говорит он.
Но самолет шел уже на посадку, и все четыреста сердец - охотников, учителей, учеников - на минуту замерли.
Самолет с шумом летел над землей, и вдруг все увидели, как осторожно он коснулся снега, слегка подпрыгнул и побежал к прежнему месту.
И когда его окружили люди, из кабины высунулось сияющее, восторженное лицо Таграя. Он во все горло заорал:
– Андрей Андрей! Получилось три точки?
Андрей Андреевич подмигнул и молча показал большой палец.
– Молодец!
– сказал он.
– Можно еще раз?
– спросил Таграй.
– Лети!
Таграй рванулся к штурвалу, но, повернувшись к народу, спросил:
– Кто из вас хотел покататься?
Все молчали.
– Садись тогда ты, Ульвургын, - предложил он.
Ульвургын попятился назад.
– Карэм!
– сказал он и спрятался в толпе, будто кто-нибудь мог его насильно затолкать в кабину.
Правда, Ульвургын любил покататься на самолете с русскими летчиками, но с Таграем... В голове Ульвургына никак не укладывалось, что Таграй летчик.
– Что случилось? Все так любят кататься на самолете, а никто не хочет. Ну, скорей садись кто-нибудь! А то уеду опять один!
– кричал Таграй.
Но толпа молчанием отвечала на его призыв. Таграю стало обидно, что люди не признают его за летчика. Он уже сел было за руль и опять хотел подняться один, как увидел идущего к самолету старика Тнаыргына с поднятой рукой. Старик отделился от толпы, подошел к самолету и молча неумело стал взбираться в кабину. Андрей Андреевич подбежал и помог старику сесть.
Ухватившись руками за борта кабины, старик с обычной серьезностью сказал:
– Вези меня, Таграй!
Самолет взревел и сорвался с места.
Старик закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел горы мыса Дежнева. Где-то внизу, под крылом самолета, находился мыс Яндагай, то место, где жил старик. Тнаыргын перегнулся, чтобы посмотреть вниз через борт кабины, но сильная струя воздуха ударила ему в лицо. Он отпрянул и теперь смотрел только вперед.
"Как чавчу вожжами управляет оленем", - подумал он, глядя в спину Таграя.
В этот момент Таграй обернулся и улыбнулся старику.
Тнаыргын ответил улыбкой и показал вперед, на горы мыса Дежнева.
Таграй круто развернул самолет и взял курс на Дежневские горы. Он быстро удалялся от залива Лаврентия, становясь все меньше и меньше.
Толпа следила за ним неотрывно, с восхищением, с восторгом, а лицо Андрея Андреевича становилось мрачным. И вдруг все с испугом стали его спрашивать:
– Что такое, Андрей Андрей?
Самолет скрылся из виду, и Андрей Андреевич бросился бежать на радиостанцию. Но в этот час береговые станции связи не имели.
Между тем самолет пролетел всю долину речки, и когда он подходил к Дежневской горе, Таграй увидел горы Аляски. За узкой полосой Берингова пролива раскинулась такая же, как Чукотка, огромная горная страна - Аляска.
Таграй увлекся открывшимся видом, и на минуту ему показалось, что самолет не летит, а повис в воздухе. Внизу расстилалось широкое поле чукотской тундры, вдали виднелось открытое море.
Мелькнуло селение, и вскоре самолет вышел с побережья Берингова моря на берег Ледовитого океана. Таграй набрал высоту и дал круг над селением Уэлен. Он оглянулся на Тнаыргына, но старик не заметил этого. Он смотрел в сторону мыса Сердце-Камень.
На третьем кругу самолет летел уже низко.
Зимовщики уэленской полярной станции были удивлены неожиданным появлением неизвестного самолета, но все же двое из них побежали на аэродром и быстро разложили букву Т, ориентирующую самолет на посадку. И когда самолет уже приземлился, радист станции выбежал и крикнул:
– Чукчи прилетели!
Эта новость дошла до селения, и огромные толпы прибежали смотреть на своих воздушных соплеменников.
– Какомэй, Таграй! Какомэй, Тнаыргын! Летающие люди!
– кричали они.