Чтение онлайн

Через час, подготовившись в силу своих возможностей, я просочился попал в Министерство. Поделившись с дежурным работником эксклюзивной информацией о весе используемой палочки, а также узнав о месте дислокации отдела магического транспорта, отправился знакомиться с бюрократическими процедурами магической британии. В отделе я встретился с массой приятных вещей, как то: отсылы от стола к столу, требования каких–то гипотетических и невнятных справок и прочих атрибутов отлаженного чиновничьего аппарата. Видимо слава МКВ не столь сильна, чтобы смазать шестерни бюрократии. Подойдя к десятому по счету столу, который, к слову, находился в кабинете и принадлежал заместителю директора отдела, я встал перед дилеммой — дать взятку, дать стулом по голове или начать истерить и звать тетушку Амбридж. Здраво рассудив, что хоть первый вариант приятен собеседнику, а второй — мне, для дела лучше третий, пусть и без истерики и присутствия. Так в целом и оказалось — после упоминания о том, что мисс Амбридж рекомендовала обратиться в их отдел для подключения камина, чиновник почти превратился в человека, дал на подпись кипу бумаги, выпытал название, которым я, не удержавшись, выбрал «Дурслькабан»(да–да, громко и четко). После чего я получил квитанцию для оплаты в Гринготтсе. Причем варианты заплатить тут золотом или чеком были отвергнуты суровым «неположено». Восхитившись неподкупностью (или влиянием уважаемой Жабы) чиновника, я распрощался и приготовился к встрече с Дамблдором, потому как если его не будет сейчас, перехватить меня можно будет только на Тисовой, что категорически нежелательно и потребует идти на обострение, да и подвергнет серьезному сомнению достоверность моих моделей и возможность что–то планировать в магмире.

Но встреча в лифте оказалась не с добрым дедушкой, а розовеющей жабушкой.

— Мистер Поттер, какая приятная неожиданность, — проворковала Амбридж — что привело Вас в Министерство?

— Ваш совет, мисс Амбридж, возвращаюсь после посещения отдела магического транспорта. Кстати, доброго Вам дня.

— И Вам мистер Поттер. Обедали ли Вы сегодня? В вашем возрасте правильное и своевременное питание закладывает основу будущего. Так что если нет — приглашаю Вас посетить кафе при нашем Министерстве.

Вот прям матушка–жабыня, обедали ли вы, блин. То что меня, единственного посетителя часа три мотало между чиновниками — факт, покрытый для Амбридж мраком. Верю, да, а еще солнце розовое. Впрочем, отказываться от приглашения — верх глупости. Есть ненулевая вероятность, что меня морозили чинуши не из любви к искусству, а подгадывая время к графику «уважаемого человека», которому понадобилось посмотреть на героя, а вот кроить рабочий график невместно. Так что следуем заветам пингвинов и ждем развития ситуации.

— Признаться, еще нет, мисс Амбридж, поэтому принимаю Ваше приглашение с искренней благодарностью.

Тем временем лифт достиг нужного нам этажа, жабщина цапнула меня под ручку и целенаправленно тащила в сторону отгороженных ширмами столиков — этаким аналогам отдельных кабинетов в ресторане — но познакомиться с возможно ожидавшим меня типом не успел. Сферическое зрение показало входящего в зал и добродушно улыбающегося Персифаля Брайана Вульфрика, разглядывающего мой затылок цепким взглядом поверх очков–половинок.

Обогнавший нас с Жабой Дамблдор повернулся и завел беседу, вынуждая остановиться. Последовало приветствие Амбридж, поминание охренительного набора отверток сервиза голубых тарелочек с котятами, хорошо что погоду не упомянул. Для состояния бестелесного наблюдателя я поставил целями максимальную внимательность к мимике и жестам собеседников и отслеживание мозговой активности своего тела — максимальная достоверность мыслей, симуляция эмоций и отслеживание отклонений — что было легко, так как когнитивная деятельность покинутого тела прекращалась, переходя в режим «внешнего управления». То есть любое обращение к воспоминаниям автоматически обозначало вмешательство мозголаза, и, надеюсь, справиться с этим удастся, благо основное время в тренировках внетелесного наблюдателя я тратил на создание аутентичной симуляции мыслительных процессов, с воображаемыми воспоминаниями и придуманными эмоциями. Вариант оставить сознание тела пустым, или как–то препятствовать вторженцу я и изначально рассматривал как глупость с непредсказуемыми последствиями. После же пристального взгляда в заживший шрам, последовавшей за этим нахмуренности и слабо структурированной волны магических искажений, посланной незаметно шевелившимися пальчиками старика, отразившимися от моего тела и втянувшимися в дамболдрячьи глаза — вариант корчить «сильного–защищенного» стал приравниваться к самоубийству. Я не знал, что же такое шрам — были у меня обоснованные сомнения, что это хоркрукс Томми–боя, канонные объяснения не выдерживали здравой критики — заклинание призванное отделить «душу от тела» зайцем прихватило–переселило кусок чужой души — бредово звучит. Варианты «затянутого в шрам осколка души», да еще и «оберегаемого материнской защитой» вообще как по мне из разряда волшебных лошадок на радужной тяге. Был факт, заклинание общего летального действия оказало на мой организм локальный эффект, явно деструктивный и долговременный, но ни одно из его проявлений к аваде отношения не имело — а это была она, произошедшая за минуту до этого смерть Лили это достоверно подтверждала. Впрочем, этиология шрама — вопрос будущего, если оно будет. Главное, что с высокой долей вероятности Дамблдор полагает шрам хоркруксом. Активность метки в момент овладевания Риддлом тушки Квирелла должна была подняться, о том что сие порнографическое событие имело место быть — Дамби, ой не факт, что уже знает. Соответственно, что он видит: бережно затюкиваемый Дурслями, недавно чуть не отъехавший в мир иной Поттер, вдруг заживает исправно кровоточащим десять лет шрамом, начинает проявлять наличие какого–никакого мозга и характера, что мало того что портит заготовку избранного, делая многие инструменты бесполезными, так еще и происходит на фоне стенаний человека–многостаночника Снейпа, выступающего на данный момент как детектор волдемортов. Картина для меня прискорбная, если что–то не так — Дамби меня сейчас не заавадит. Заавадит потом.

Тем временем обсуждение сервизов подошло к концу и добрый дедушка осведомился у госпожи старшего помощника министра, что за мелкий хрен юный джентльмен её сопровождает.

— Как же, господин директор, это не я должна знакомить Вас с Вашим поручителем — скорее Вы меня, — удивление Амбридж сыграла неплохо, а вот сарказм скрывала слабо. — Впрочем, позвольте Вам представить Генри Джеймса Поттера, наследника древнейшего рода Поттер. Мистер Поттер, перед Вами директор Школы Чародейства и Волшебства, кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота — Альбус Дамблдор, Ваш официальный представитель.

Отслеживание микромимических реакций Дамби показало, что как мое полное имя, так и обозначение меня как наследника рода не является усладой его ушей. На тезисе же о официальном представителе недовольство можно было бы заметить и без внетелесного режима. Впрочем, длилось оно меньше секунды.

— Долорес, в силу особых обстоятельств, мое общение с мистером Поттером было вынужденно ограничено, естественно исключительно в его интересах и ради его же блага. — Занялся художественным развешиванием лапши добрый дедушка. — Впрочем, вскоре Гарри, ты же не против чтобы я так тебя называл? — обратился ко мне директор и не став дожидаться ответа продолжил. — Начнет обучение в нашей замечательной школе, и мы вполне сможем насладиться общением друг с другом. Школа Хогвартс — лучшая школа в Мире, Гарри, — продолжал разливаться соловьем Дамблдор. — Она станет тебе вторым домом. Ты найдёшь там много новых друзей. Надеюсь, недолгая разлука с любящей семьёй не очень огорчит тебя — да и я не решался разрушить теплую атмосферу своими визитами, надеюсь ты не в обиде на старика? — доброжелательно оскалился и подмигнул поверх очков–половинок он.

Одновременно с последним вопросом между нашими глазами образовалась легкая дымка, видимая лишь в магическом спектре. Итак, проецирование мыслеформ и эмоций: интерес, ожидание чего–то нового, обида, сильная обида, кричащий Вернон, кричащая Петуния, компания Дадли видимая с земли, пинки и боль. Дымка становится еще менее плотной, на роже Дамби проглядывает удовлетворение, оставляем интерес и постепенно затихающую обиду. Теперь ответ на вопрос, причем «дамби, бро, нет базара, без обид» — ответ неверный. Вариант «незабудемнепростим, страшно дамби отомстим» тоже несет с собой негативные элементы, хотя чрезвычайно привлекателен. Итак:

— Мистер Дамблдор…

— Профессор или директор, Гарри, все же я твой наставник. — Прервал меня Дамби, вторично демонстрируя оскал и мастерство независимого закрытия глаза.

Угу, уже наставник, рожа протокольная господин директор, жутко бесит, хочется взять и показать неправоту. В эмоции пустить интерес, ожидание позитива, обида то разрастается, то затухает.

— Директор Дамблдор, сэр, я, признаться честно, недостаточно хорошо знаком с Вами, чтобы иметь к Вам какие бы то ни было претензии или обиды.

— Справедливо, мальчик мой, впрочем, вместе мы исправим это досадное обстоятельство. — дамболдрячья морда изобразила покровительственно–отеческое выражение.

Видимо Дамби имеет в виду то обстоятельство, что если тебя незаслуженно обидели, у тебя один выход — пойти и заслужить. В целом оценка мимики доброго дедушки показывала, что мой ответ не самый желаемый, но в целом удовлетворяющий его низменные потребности.

— Буду рад, директор Дамблдор, сэр.

— Полно тебе Гарри, достаточно просто профессор или директор, все же не чужие друг другу люди. — Хамски вторгался в мое личное пространство Дамби. — Да и смотря на тебя, мне кажется что я говорю с Джеймсом, ты исключительно на него похож, мальчик мой, хотя глазами ты напоминаешь Лили.

Дымка соединяющая нас уплотнилась, став почти непрозрачной. Бешенство на старого манипулятора пробилось даже сквозь скудно эмоциональное восприятие бестелесного наблюдателя, к счастью, до тела я его не допустил, и максимально оперативно подавил — не время рефлексировать, судя по всем признакам — это важнейшая на сегодня проверка от Дамблдора, от реакции на нее слишком много зависит. Итак, отток крови от лица, учащенное сердцебиение, предельное угнетение эпифиза и гипофиза — надеюсь переживу последствия — это непосредственно тело. Симулировать эмоции не пришлось, снижение содержания эндорфина и серотонина в крови вызвало тоску, отзывающуюся и в бестелесном состоянии. Теперь образы — там, возможно, придется подключать еще эмоции. Умоляющая Лили. Её смерть. Заливающая все ядовитая зелень и боль, острая боль во лбу. Темнота, следующий кадр — сковывающие пеленки, пробирающий до самого нутра холод, сумерки и одиночество. Крики в пустоту, желание освободиться, согреться, избавиться от долбящейся в лоб боли. Воспоминание тепла и родных рук, стертое зеленой вспышкой и образом безвольного падения тела Лили. Отчаянье и безысходность, наплывающая темнота.