Чтение онлайн

Так прошел час, может, половина, а может, и все полтора, когда раздался знакомый стук в дверь. Узнав его, Ванесса тут же сдернула с себя одеяло, встала и подошла к креслу за лежащей на нем одеждой. Пока второпях одевалась, подумала, что обычно Нил так не стучит. Почему-то его стук на сей раз показался ей чересчур взволнованным и громким, и в любой другой раз она бы непременно насторожилась. Но после неприятного пробуждения, когда она ни с того ни с сего проснулась от беспричинного волнения, она не придала этому внимания. Скорее всего, ей просто показалось, или на ней сказывается вчерашний день. Ванесса только подумала, что стала слишком нервной и нужно будет уделить себе чуть больше внимания, когда представится случай. Не хватало ей еще вскакивать так каждую ночь.

Одевшись, она прошла к двери, думая, что бы могло понадобиться Нилу. Вернуть флакон? А что, если она дала ему не тот препарат? Нет, такого не может быть. Он что-то забыл у нее?

Ключом девушка открыла дверь, стараясь выглядеть спокойной и так, как если бы уже давно проснулась. Как оказалось, совершенно зря.

За дверью действительно оказался Нил, однако его вид растерял девушку. Он был мрачен и напряжен, смотрел взволнованно. Рядом с ним стоял совершенно незнакомый ей человек, одетый плащ с капюшоном и кожаную куртку, какую Ванесса видела у королевских оружейников. Еще на нем были перчатки и белая полотняная маска, на которой единственной неровностью был натянутый носом бугорок ткани. На поясе у него в петле висела трость с гладким набалдашником. Два круглых стеклышка смотрели на нее поверх глаз незнакомца. Весь скрытый плотной, чуть мешковатой от просторного плаща кожаной одеждой, в первый миг он показался Ванессе ожившим големом, какой-то глиняной, плохо слепленной статуей. Однако страха незнакомец не вызывал, его вид и неожиданное появление больше заинтересовали Ванессу, чем испугали. Но растерянности было стократ больше.

– Доброе утро.
– Проговорила она нерешительно, чего обычно за ней не наблюдалось.
– Нил?

Ее глаза обратились к другу, ища объяснений. В голове промелькнула мысль, что, может быть, накативший на нее с утра страх не был случайностью. Ванессе не хотелось в это верить, и, тем не менее, в ней поднималось уже знакомое недоброе беспокойство.

– Прошу прощения, государыня, но я вас перебью, дело, по которому мы к вам пришли, не терпит отлагательств. Вы - Ванесса? Местный лекарь?
– Спросил незнакомец в одеждах.

– Да, это я...

Незнакомец слегка смутил девушку тем, что обратился к ней как к знатной даме. Смутил только слегка - отчасти потому, что в первые семь лет ее жизни к ней обращались не иначе, как "милостивая государыня" или "госпожа", а отчасти потому, что ее ум был занят другим. Она вдруг поняла, что когда-то видела этого человека. Ванесса почти не помнила его, остался только смутный образ, который всплыл сейчас, при повторной встрече. Те же одежды, маска, речь, голос. Но где она могла его увидеть? На Зеленом берегу не было никого, кто носил бы такие одежды, кто мог бы так обратиться к ней, разговаривать вежливо, по этикету. Этот человек с Большой земли появился здесь, на Зеленом берегу, из ниоткуда! Если только...

– Филипп Эстер, придворный лекарь. Рад нашей встрече.

Лекарь слегка поклонился ей. Поприветствовал ее как равного себе по положению, как коллегу, но более уважительно. В ту секунду Ванесса невольно подумала, что этикет въедлив и невольно становится привычкой.

– К делу. Ванесса, "Гордый" пристал к берегу этим утром.
– Перешел он после секундных церемоний к делу.
– Я, как вы догадались, с него, послан к вам по доверенности вашего отца, капитана Солта.

Голос незнакомца был серьезным и каменно спокойным. При этом он давал понять одной своей интонацией, что ситуация крайне напряженная.

– Отец? Но почему он еще на корабле, а не здесь? Почему он не с вами?

В ее голосе помимо растущей изнутри тревоги прорезалась еле заметная строгость. Она перекрывала недоумение и легкий страх, который вызывала гнетущая неизвестность. Все это почувствовал Филипп, прекрасно разбиравшийся в людях, и, сам того не ожидая, почувствовал легкую гордость за Ванессу. "Узнаю кровь ее отца и ее матери.
– Подумал он мимолетно и расправил плечи.
– Ванесса Аретин... Мать бы гордилась ею. Ни дать ни взять, дворянка старейшего и знатнейшего рода Аретин, как есть!" Однако серьезность дела оборвала крылья мимолетных грез.

– Ваш отец болен неизвестной болезнью, которая настигла его в море. Он плох, и я пришел просить вас о помощи.

– Болен? Чем?

– Если бы я знал. Я надеюсь, что болезнь местная и она вам известна. Лечение нужно начать как можно скорее. А вам нужно пойти с нами и осмотреть вашего отца на тот случай, если болезнь окажется неизвестна мне, но известна вам.

– Да, хорошо. Сейчас. Возьму кое-какие препараты...
– Она развернулась и уже собралась идти к полке с лекарствами.

– Не нужно. Просто осмотрите его, скажите нам, знаете ли вы, как ее лечить и чего от нее ждать. Если вы ее узнаете и у вас есть лечащие препараты, мы не будем его переносить к вам, не будем тревожить. Идемте.

Ванесса ничего не ответила, только быстро надела туфельки и схватила со стоящего у входа стула кожаную суму на поясном ремне. Филипп сразу понял, что это ее полевая сума лекаря со всем необходимым для оказания первой помощи - остановки кровотечения, перевязки ран и остановки действия ядов. Филипп мысленно похвалил девушку за предусмотрительность и чувство ответственности. Именно эта незначительная черта во многом определяла ее отношение к делу, и алхимик понял, насколько Ванесса настроена серьезно к своей практике. Интересно, она сама до этого дошла или вычитала где-то? Никто подсказать ей не мог.

Ванесса быстро и довольно проворно закрыла дверь на замок, Филипп в это время сошел с крыльца. Он перехватил взгляд юноши, направленный на Ванессу, и заранее предугадал его вопрос. Разумеется, Нил сейчас спросит у нее разрешения пройти с ней к больному капитану. Взгляд Нила выдавал его с потрохами, в нем читалось и волнение за его подругу. Но все обернулось несколько иначе, чем лекарь предполагал.

– Ванесса, можно?..

– Иди.
– Бросила она.
– Можешь даже взойти на корабль. Но в трюм я зайду одна, с ним.

Лекарь понял, что под "ним" Ванесса подразумевает его, Филиппа, но не стал акцентировать на этом внимание.

– Ты уверена? Не...

– Нет, Нил, я не боюсь.
– Ответила Ванесса почти строго.
– Мой отец болен, о каком страхе может идти речь? Да и чего мне бояться? Средства защиты у меня есть, матросы меня не тронут. А у уважаемого господина лекаря нет отравленного кинжала под плащом.

– Ни в коем случае.
– Ответил Филипп и заметил, как юноша еле видимо вздрогнул при упоминании о кинжале.

"Да ты мне не доверяешь, дружок. Ну-ну. Никто не свободен от предрассудков" - усмехнулся под своей маской лекарь.

– Филипп, идемте скорее.
– Поторопила девушка алхимика в маске.
– И ты не стой.

Она поторопила Нила одним взглядом, которого оказалось достаточно. Обратный путь к кораблю занял чуть меньше времени. Филипп то и дело поглядывал на юношу с девушкой, пытаясь высмотреть потаенные мысли и настроение. И если с Нилом это не составляло большого труда, то с Ванессой дело обстояло куда сложнее. Она старалась скрыть себя перед незнакомцем, по отношению к которому не испытывала ни страха, ни недоверия, ни расположения, а доверяла совсем чуть-чуть и только потому, что он назвался лекарем и доверенным ее отца. И все же он часто ловил ее изучающий взгляд на себе, быстрый, практически молниеносный, как бы невзначай пробегающий по нему. И он был прав: Ванесса действительно никак к нему не относилась, было только незначительное, ни к чему не обязывающее доверие и заинтересованность выделяющимся среди местных жителей человеком. В любое другое время она бы поддалась этой заинтересованности, начала бы задавать себе вопросы о том, откуда этот лекарь взялся, зачем приплыл в такую глушь, каким образом оказался на корабле. В любое другое время. Мысли о тяжело больном отце не давали ей покоя, неизвестная для незнакомого, но кажущегося профессиональным лекаря болезнь настораживала, изводила и бесила ее своей неизвестностью. И все это блекло перед всепоглощающим страхом за отца. Всего этого Филипп не смог прочесть в синих, холодных и невероятно глубоких глазах девушки, которые прятали в себе секреты души, как два голубых омута. Только страх за отца он и смог различить, и он всецело разделял этот страх с молодой дочерью капитана.