Чтение онлайн

— Пусть живет, — отмахнулась я.

— А ты?

— Я могу в дедовой комнате устроиться.

— В дедовой, — разозлилась Нинка, — Чего тебе делать в коммуналке? С соседом-пьяницей. Мало ли что ему в голову взбредет?

Я посмотрела на сестру, усмехнулась и поинтересовалась:

— Что взбредет ему в голову?

— Может, завербуешься куда? Ну, чтоб тебя никто не знал? — вздохнула Нинка.

— Может, и завербуюсь, — успокоила я ее, — Ты дедову комнату сдаешь, что ли?

— Сдаю. За полгода вперед заплачено, май имеют право жить. Сережа, считай, без работы, жить на что-то надо. Какие ни на есть, а деньги…

— Май пусть живут, раз деньги заплатили, а к первому июня скажи, чтоб выметались.

— Да как ты там жить будешь?

— Хорошо, по возможности.

— Холодильник я продала…

— Слушай, — не выдержала я, — барахло мне без надобности. Проживу без холодильника. И хватит об этом. — Передать ничего не просили? — помедлив, задала я вопрос.

— Просили, — с обидой ответила Нинка, как видно, не оставив идею отправить меня подальше от квартир и холодильников. Достала из сумки большой конверт и протянула мне. Конверт был с сургучными печатями. Славка хорошо знал мою сестрицу. Нинка завороженно смотрела на конверт, я отложила его в сторону, немного повертев в руках.

— Паспорт привезла? — вновь задала я вопрос.

— Привезла, — проворчала она и опять полезла в сумку. — Зачем тебе паспорт?

— Что ж мне по России-матушке со справкой об освобождении кататься?

— Так ведь… — начала она, но я отмахнулась.

— Давай паспорт.

Моя фотография вызвала у меня недоумение. Неужели это я? Конечно, я, кто ж еще? Паспорт остался у меня случайно. Мне было восемнадцать, когда я решила, что потеряла его, перерыли весь дом, но паспорта так и не нашли. Пришлось выправлять новый. Только-только получила новый документ, как обнаружился старый: каким-то образом он оказался за подкладкой в сумке. Да, давно это было…

— Ты когда домой собираешься? — спросила я Нинку.

— Сегодня. Поезд в 1.30. Билет уже купила… один. Я ведь не знала, куда ты…

— Правильно сделала, — кивнула я, — Вот что, попроси у администратора чаю.

Нинка недовольно нахмурилась, но из комнаты вышла, а я вскрыла конверт. Пачка долларов, перетянутая резинкой. Я пересчитала купюры: две тысячи. Хмыкнула и покачала головой:

— Не густо. Впрочем, и на том спасибо. — Отсчитав пятьсот долларов, я оставила их на столе, полторы тысячи сунула в карман. Вернулась Нинка, заметив деньги, замерла возле стола как вкопанная. — Это тебе, — сказала я, поднимаясь, — Билет денег стоит, и все такое. Спасибо. — Я подхватила сумку и шагнула к двери.

— Куда ты? — насторожилась сестрица.

— Мне в одно место заехать надо, — успокоила я ее и торопливо покинула гостиницу.

Автобус нужно было ждать два часа, я не стала этого делать и в райцентр отправилась пешком, надеясь, что меня подберет попутка. Так и оказалось, не прошла я и двух километров, как меня догнал видавший виды грузовик. Я устроилась в кабине и минут сорок тряслась на колдобинах, всерьез опасаясь, что грузовик может развалиться. Однако к местным дорогам он был привычен, и добрались мы вполне благополучно.

Райцентр мало чем отличался от поселка, та же грязь, те же домишки. Правда, был еще вокзал, а напротив двухэтажное здание с красными буквами по фасаду: «Ресторан». Я купила билет на автобус и, ожидая его отправления, зашла в ресторан. Через полчаса, попробовав местных блюд, поняла — деньги выбросила на ветер, но огорчаться не стала, в такой день, как этот, грех расстраиваться по пустякам.

Продремав всю ночь в полупустом автобусе, в шесть утра я высадилась на вокзале областного центра, где к прочим благам цивилизации еще добавился аэропорт. С билетами проблем не возникло. Побродив по городу несколько часов, я оказалась в самолете, а поздно вечером уже прогуливалась по набережной Сочи и почти сразу нашла вполне подходящее жилье в частном секторе. На ближайшие две недели ветхий сарай в глубине большого сада стал моим жилищем. Дни я проводила на пляже, а вечерами лежала в гамаке все в том же саду, прикрыв глаза, размышляя и наслаждаясь одиночеством. У хозяйки жили еще квартиранты, кажется, из Москвы, две молодые пары, но, так как заняты они были исключительно собой, общение сводилось к утреннему приветствию и вечернему пожеланию спокойной ночи.

Я посетила местную парикмахерскую и магазины, сделала кое-какие покупки, ну и, конечно, загорела дочерна. Я пристально вглядывалась в свое отражение в витринах и с удовольствием констатировала, что, в общем-то, ничем не отличаюсь от тысяч других отдыхающих. Правда, во второй день моего пребывания здесь произошел забавный случай. Я возвращалась с пляжа, когда навстречу мне из-за угла вывернул милиционер. Я опустила глаза и сделала шаг в сторону. Милиционер, молодой парень, едва не налетев на меня, торопливо извинился, а потом улыбнулся во весь рот, а я засмеялась и продолжила путь, качая головой. Парень, должно быть, решил, что я чокнутая.

Первого июня я купила билет на поезд и отправила телеграмму сестре, сообщив, когда вернусь, чтобы она поторопилась освободить комнату. Добираться до моего города поездом почти двое суток, этого времени должно было хватить на то, чтобы все продумать и наконец решить, как жить дальше. Впрочем, вопросы эти в основном были риторическими, ибо решение зависело от других людей, а как меня встретит родной город, мне виделось смутно. Может, поэтому я и не торопилась там оказаться.

Отдых на юге пошел мне на пользу, я без усилия улыбалась и поддерживала ничего не значащие разговоры со своими соседями на пляже, при этом спокойно глядя им в глаза. В общем, можно было сказать, что адаптация в мире свободных людей прошла успешно, с чем я себя и поздравила. В кармане у меня почти тысяча баксов, я красавица (тип, у которого я вчера покупала мандарины, минут десять убеждал меня в этом), и вся жизнь еще впереди. Так что повода для отчаяния я не видела, и все же чувство было такое, точно внутри меня что-то рушится, как карточный домик. Перед отправкой на вокзал я извлекла из сумки два блестящих кубика, подержала их в ладони и бросила на стол, решив проверить удачу. Выпало две шестерки.

— С богом, — вздохнула я, поднимаясь, сунула кубики в карман и пожелала самой себе счастливого пути.

Все мои вещи уместились в спортивную сумку. Я вошла в купе и, взглянув на часы, решила, что успею купить мороженое и какой-нибудь детектив, чтобы скоротать время в дороге.

— Далеко не уходите, — предупредила проводница, я кивнула и вот тогда обратила внимание на эту троицу. Печатая шаг, мужчины шли мне навстречу, народ на перроне оборачивался, а проводница, сообразив, что трио направляется в ее вагон, поджала губы. Конечно, понять ее можно, троица в самом деле впечатляла.

Впереди шел тип лет сорока, бритый наголо, со шрамом на правой щеке в форме буквы Т, узкие губы, взгляд исподлобья. Одет в светлые брюки и легкую рубашку с короткими рукавами. Несмотря на дорогие тряпки и золотистый загар, зоной от него разило за километр. «Неужели и от меня тоже?» — с усмешкой подумала я. Двое парней лет по двадцать пять, высоких, плечистых, с суровыми и волевыми лицами, шли, поотстав от него ровно на полшага. Легкие пиджаки широкого покроя требовались им для одной цели: скрыть оружие. Впрочем, ребята не особо его прятали. Тот, что слева, нес тяжелую сумку, у того, что справа, — в руке потертый кейс.

— Здравствуйте, — пролепетала проводница, когда они поравнялись с ней, облизнула губы и попыталась улыбнуться.

— Здравствуйте, — ответил тип со шрамом, сопровождающие его лица молча кивнули, один из них достал из кармана билеты и предъявил проводнице. Когда все трое прошли в вагон, она посмотрела на меня и сказала скороговоркой:

— Послал черт пассажиров…

— Кто это? — решила я поддержать разговор.

— Откуда я знаю, — ответила женщина обиженно, — По рожам видно. Теперь всю дорогу только и жди…